Currently browsing tag

Акира Куросава / Akira Kurosawa

Рай и ад / Tengoku to jigoku (1963): постер

Рай и ад / Tengoku to jigoku (1963)

Попросив о свидании с Кинго, интерн, которому не суждено стать доктором, дерзко заявляет, что не боится смерти. И что – не страшится ада, поскольку существовал в таком аду с детства, наблюдая за стоящим на холме домом богача из окна своей жалкой квартирки…

Ран / Ran (1985): постер

Ран / Ran (1985)

Хидэтора, безусловно, остаётся жертвой лжи и красивой лести старшего и среднего сыновей, сбросивших маску почти сразу после того, как отец добровольно отказался от реальной власти, но теперь – несчастного старика настигает расплата и за персональные прегрешения…

Жить / Ikiru (1952): постер

Жить / Ikiru (1952)

В участи господина Ватанабэ просматривается судьба целого поколения – печального наследия той, довоенной Японии, пропитанной имперским духом и низводившей человека до разряда «винтика» монолитного государственного аппарата, чётко регламентируя существование изо дня в день…

Телохранитель / Yôjinbô (1961)

Телохранитель / Yôjinbô (1961)

Мораль поведанной истории всё-таки не ограничивается, безусловно, важным выводом о губительности и – так или иначе, раньше или позже – обречённости погони за властью и наживой, который отлично вписывается в гуманистические воззрения Акиры Куросавы…

Великолепная семёрка / The Magnificent Seven (1960)

Великолепная семёрка / The Magnificent Seven (1960)

Предпочтения огромной аудитории не являлись случайными. «Великолепная семёрка», оставаясь очень характерным американским произведением, в то же время – оказалась на удивление близкой нам по звучанию и пафосу…

Семь самураев / Shichinin no samurai (1954)

Семь самураев / Shichinin no samurai (1954)

Финальное откровение подтверждает, что противопоставление «крестьянин – самурай» несёт трансцендентный смысл, символизируя собой антиномию «жизнь – смерть», в которой Акира Куросава превозносит первое…

Гнев / The Outrage (1964)

Гнев / The Outrage (1964)

К просмотру приступаешь не без любопытства, теряясь в догадках, как заокеанские кинематографисты выйдут из затруднительного положения – подберут аналоги тем моментам, которые сложно представить вне японской культуры…

Расёмон / Rashômon (1950)

Расёмон / Rashômon (1950)

А если верить рассказу крестьянина, невольного свидетеля преступления (говоря юридическим языком, лица незаинтересованного), то – все участники проявили себя недостойно, отдавшись во власть человеческого, слишком человеческого: страха, ненависти, злости…

Трон в крови / Kumonosu-jô (1957)

Трон в крови / Kumonosu-jô (1957)

Кульминации линия достигает, безусловно, в заключительных кадрах, когда на Такэтоки обрушивается, точно кара небесная, град стрел, пущенных руками тех, кто изменил изменнику, воочию убедившись в верности прорицания…

Яндекс.Метрика Сайт в Google+