12 стульев (1971): материалы
Игорь ЯСУЛОВИЧ
НЕГРОМКАЯ СУДЬБА ОДАРЕННОГО ЧЕЛОВЕКА
На вопрос о том, как он сам оценивает свою творческую биографию, Игорь Ясулович ответил так: «До определенного времени казалось, что удач не было, что все еще впереди. Работа почти над каждой ролью увлекала, итог разочаровывал, вероятно, из-за несовпадения с задуманным. К тому же картины, в которых я снимался, не относятся «к явлениям авангардным, а стало быть, и моя деятельность принадлежит периферии искусства».
Это суждение сразу хочется оспорить, прежде всего благодаря новому фильму «Ай лав ю, Петрович», в котором многое ранее заявленное, намеченное, наконец, явилось в целостном замысле и выразительности созданного образа.
Еще в бытность во ВГИКе я обратила внимание на совсем юного студента актерского факультета. Он выделялся необычностью облика, внешностью сказочного персонажа, изяществом осанки. Он был непохож на других и, в пору влечения кинематографа к достоверности, казался среди сверстников нонсенсом. Абитуриент с такими данными мог быть принят, пожалуй, только таким мастером, как М.И. Ромм. «Он учил нас, – рассказывает Ясулович, – никогда не делать того, что идет вразрез с твоей совестью, учил быть всегда профессионалами, выполнять принятое задание по максимуму своих возможностей». Не менее важную роль сыграл в судьбе актера А.А. Румнев, открывший студенту богатство пластической образности, подаривший радость пережить и воплотить в пантомиме самые яркие, самые острые впечатления детства.
«Заканчивая институт, я знал, что сниматься не буду». Предчувствия, к счастью, не сбылись. Дебютировав в 1962 году, Ясулович снимался и снимается в двух-трех фильмах ежегодно. Среди экранных ролей есть и проходные, случайные, есть подлинные удачи. Для Ясуловича актерская профессия – это и творчество, и работа, требующая постоянного тренинга, это любимое дело, это способ жить и обеспечивать семью, которой был всегда трогательно предан.
Своеобразие облика, нетипичность склада и внутреннего устройства определили его положение как актера характерного, лирико-комедийного. Его «странность» в сочетании грусти и надежды, мечтательности и добросовестности, в непредсказуемости реакций, в особой отстраненности, позволяющей увидеть происходящее как бы со стороны. Но и его несчастные, обиженные Богом персонажи, как Феликс («Через кладбище»), или чудаки, как Зудов («Зудов, вы уволены»), оказываются своего рода хранителями стабильных человеческих ценностей, людьми, чья самобытность дополняет реальность необходимыми ей звучаниями. Вот и Петрович в «Ай лав ю, Петрович» – несчастный, гонимый, отверженный, слабый – сохраняет детскую искренность, доброжелательность и наивность среди ожесточенности, прагматизма, нетерпимости окружающих. Каждый вписывает себя в реальность, приспосабливается к ней, вытравляет из себя человечность. Только не герой Ясуловича, который, став участником чужих приключений, оказывается живой душой, которая лепится к молодым, чтобы оживить и их. На большой дистанции Ясулович оказался способен к созданию емкого, трогательного, впечатляющего образа, доказал исключительную нужность своего дарования времени.
«Вообще-то я актер-жертва. Редкий фильм я доживаю до конца. Причем убивают моих героев всеми возможными способами». Трудно приходится чудакам Ясуловича и в драматических, и в психологических ролях. Трудно приходится и его эксцентрическим театральным персонажам. Кинематограф не поверил Ясуловичу: «Я всегда считал себя актером театральным», – и предложил ему роли-маски, роли-экзерсисы, точно зная, что актер попытается победить однозначность, обогатит образ, найдет совершенный пластический рисунок, но еще и позволит сквозь маску хоть на мгновение увидеть лицо, глаза смеющегося или страдающего человека. Достаточно вспомнить работы Ясуловича в «Дядюшкином сне» или «Двенадцати стульях», чтобы понять, сколь феерично, искрометно его дарование, сколь много находок, неожиданных акцентов привносит он в свое исполнение. Но перед нами всегда не просто россыпь эффектных штрихов: актер и здесь в представлении, в игре ищет особый характер, индивидуальность, в которой зритель может найти отражение и подтверждение своим наблюдениям за человеческой природой.
Актер входит в роль и, сколь бы ни была она условна, доказывает достоверность и убедительность существования такой личности. Ведь даже киносказочник А.Л. Птушко на съемках «Руслана и Людмилы» при виде совсем еще молодого Ясуловича в роли Финна уступал ему стул!
Снимаясь у разных режиссеров, о многих из которых вспоминает с благодарностью, проживая нелегкую жизнь актера, Ясулович не обзавелся ни амбицией, ни тщеславием. Его волнуют судьбы искусства и профессии. Продолжая сниматься, он работает в Театре киноактера, там компенсируя то, что не дал кинематограф. И появляются, и живут на сцене его герои в спектаклях «За мертвыми душами», в «Комедии ошибок», в «Дурочке». И мечтает Ясулович, ставший режиссером, о своем театре, где молодые актеры могли бы пройти особую школу, попробовать силы на классическом репертуаре. Он работает с теми, кому хотел бы передать свое мастерство – Сергею Виноградову, Юле Тарховой, Денису Бургазлиеву, Маше Вайс и своему сыну Алеше, тем, кого любит и в кого верит.
Ирина Шилова
11
Добавить комментарий