Американка (1997): материалы
Лаврентьев Сергей. Когда гормоны были большими… // Видео-Асс Известия. – 1998, № 04 (39). – С. 34.
ТЕКУЩИЙ СЕАНС
КОГДА ГОРМОНЫ БЫЛИ БОЛЬШИМИ…
Недавняя советская жизнь стала вдруг предметом многочисленных кинематографических и телевизионных рассмотрений.
ТВ – иногда удачно, иногда не очень – внушает массам представление об СССР как о потерянном рае. Кино стремится быть более объективным, впрочем, общей ностальгической картины не нарушая.
Сценарий Юрия Короткова Режиссер Дмитрий Месхиев Оператор Юрий Мачильский Производство компании «Слово». В ролях: Н.Усатова, Ю.Кузнецов, А.Гребенщикова, С.Васильев, Ф.Павлов, Н.Данилова, В. Быков и другие.
Свою версию «жизни в Совдепии» представил талантливый Дмитрий Месхиев. Собственно, его «Американка» не только про то, как было хорошо в Стране Советской жить, сколько про то, как хорошо любить, когда тебе пятнадцать или около того. Хотя слово «любить» здесь не совсем уместно. В «Американке» все проникнуто подростковым стремлением к совокуплению. Старшеклассники озабочены лишь этим, и то, что на дворе рубеж 60-х – 70-х годов, для режиссера особого значения не имеет. Когда толстая училка говорит им о неумолимо приближающемся революционном празднике, ученики плотоядно взирают на ее необъятные груди, именуя их «буферами». И даже во сне главного героя сей марксистско-ленинский монстр является объектом эротических вожделений…
Однако не спешите вспомнить «Амаркорд». В показе сексуальных ребячьих томлений Феллини неподражаемо изящен и блистательно ироничен. Месхиев же убийственно серьёзен и, как результат, неуместно груб. Текстовые и ситуационные вульгаризмы становятся самоцелью и, соединяясь с излишней неврастеничностью юного актера, исполняющего главную роль, формируют у зрителя негативное отношение к происходящему на экране. И это отношение подкрепляется, мягко говоря, неточным воспроизведением временных реалий. 70-е предстают перед нашим взором, как начало 50-х. Клеши с наклепками и мини, разумеется, акцентированы, но человеческие отношения, реалии быта могут быть отнесены к 70-м лишь теми, для кого между 55-м и 75-м годами нет никакой разницы.
Столь же приблизительны, режиссерски непродуманы эпизоды встреч героя с умершими братом и другом. Будто не автор удивительно пластичного «Экзерсиса N 5» снимал их, а кто-то из тусовщиков, полагающих, что снимать кино – все равно что болтать на презентациях.
Основная же причина досадной неудачи многообещающей «Американки» заключена, на мой взгляд, в том, что жизненный материал, который режиссер взялся воплощать, известен ему понаслышке. Вообще Советский Союз. Вообще провинциальный городок (даром что Псков, в котором проводились съемки, – родина Месхиева). Вообще подростки, вступившие в период полового созревания.
Удивительно все-таки, как же нашим молодым режиссерам безразличны реалии жизни! В лучшем случае (а Месхиев – это, безусловно, лучший случай) они компенсируют это безразличие кинематографическими изысками. Иногда это помогает. Чаще – нет.
Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ
34
ТЕКУЩИЙ СЕАНС
Юрий КОРОТКОВ:
«АМЕРИКАНКА» НИЧЕГО НЕ ПОТЕРЯЛА
Публика знает Юрия Короткова, главным образом, по одной книге и картине: «Авария – дочь мента». Хотя были и другие хорошие фильмы: «Абориген», «Танцующие призраки», «Дикая любовь», повести и рассказы. Зато он широко известен в узких кругах и притом в самых главных – продюсерских и режиссерских.
Почти одновременно вышли два фильма по его сценариям, поставленные, можно сказать, культовыми режиссерами – «Американка» Д. Месхиева и «Страна глухих» В. Тодоровского (по мотивам повести Ренаты Литвиновой), последний представлял Россию на Берлинском фестивале.
На подходе «Спас Ярое Око» режиссера Ефима Резникова. «Абрека» – про покорителей знаменитых Красноярских Столбов – мечтала поставить Елена Цыплакова (сценарий был куплен студией «12 А», но не вышло с финансированием), теперь с ним запускается каскадер Женя Сокуров, не имеющий режиссерского опыта, но явно обладающий продюсерским талантом – вопрос о финансировании картины уже рассматривается на краевой Думе в Красноярске.
С Месхиевым и Тодоровским запланировано еще по две картины – три сценария из четырех уже написаны – короче, сценарист, умеющий выстроить сюжет, рассказать историю и прописать яркий характер, наконец, пришелся ко двору – да настолько, что произошел некий казус…
Корр. – В отечественном кино это, по-моему; случай беспрецедентный: за год вышли две картины – «Американка» и «Кризис среднего возраста» – по оригинальным сценариям разных авторов, в которых несколько сюжетных линий не просто идентичны, но иногда совпадают дословно – финальный закадровый текст, к примеру Юра, твоя версия случившегося?
– Как-то за стаканом водки Ваня Охлобыстин признался, что хочет сделать фильм, но не может объяснить, про что. Все, что он мне рассказал тогда – что 7 ноября они с девочкой-одноклассницей лезут на крышу и при этом его волнуют две вещи: он до слез рад и горд, что родился в этой прекрасной стране, а не в какой-нибудь паршивой Америке. и еще – поскольку девочка поднимается первой – его страшно интригует, что у нее под юбкой. Я сказан: «понял!». Потому что, во-первых, это накладывать на мою давнюю идею сделать счастливое кино о детстве. И, во-вторых, меня в свое время поразила повесть Э. Лимонова «Подросток Совенко», где замечательно точно передана изнанка, подноготная возраста. Но это такая же однобокая правда, как глянцевые пионеры на экране. Хотелось сделать кино, в котором, как у язычников, сочеталось бы самое высокое и самое низкое. У подростков это как раз сочетается. Они живут в эпическом времени: для них, например, не существует смерти – они не удивятся встрече с умершим другом или братом, их день как наш год – ибо они совершают сотню
36
открытий, когда мы. Бог даст, сделаем одно.
– И каков вклад Ивана в написание сценария, помимо первоначального посыла?
– Ему принадлежит первая фраза сценария: «Мой батя – военный летчик, а мама – геолог». Мне, кстати, жутко интересно, какой фильм получился бы у самого Вани, ведь он мечтал снимать в абсолютно клиповой манере…
– Фильм в принципе так и снят: и длиннейший кусок наркотического опьянения героя, и сцена вокруг трубы, с которой грозится спрыгнуть герой-подросток, если девочка не согласится с ним «ходить», и постельная сцена с бумажной луной, листопадом и блюзом…
– Кстати, труба, видимо, возникла благодаря моей ранней повести «Серебряный шар», которую Ваня тоже читал: там местный хулиган пытается таким же образом привлечь внимание девочки – отличницы…
– Как проходила работа над сценарием?
– Поскольку это дорогая мне тема, я полгода ее вынашивал. Я называю беременностью период, когда вещь зреет в тебе, но еще не готова появиться на свет. Людям, которые работают иначе, объяснить это невозможно. Иван был очень увлечен нашим замыслом и потому звонил мне буквально каждый день, уныло осведомляясь, кто у меня заболел на этот раз – ибо я свое ничегонеделание объяснял повальными болезнями родственников. В один прекрасный день процесс пошел – это единственная в моей жизни вещь, которую я написал за десять дней без единой поправки…
– У тебя в сценарии были забавные эпизоды появления в фантазиях пацана красноармейцев поры гражданской войны, с которыми он шел в бой, которые его выручали. Это откуда взялось?
– Это во многом моя собственная история. Я очень хорошо запомнил год пятидесятилетия Советской власти, мне было тогда 12 лет. В нашем заполярном городке Печора этот юбилей оформили своеобразно: по улицам ходили красноармейцы, грохотали фанерные броневики, проходили отряды «буденновцев» на мохноногих лошаденках, используемых в непраздничное время на тягловых работах. Сейчас все это кажется смешным и нелепым, а тогда мы, пацаны, от этого балдели. И мне страшно жалко, что в фильм это не вошло (нам не хватило 20 тысяч долларов) – ушел целый слой из мира подростка. А вообще много народу принесло свой мел в мои соты – я всех старался раскрутить на воспоминания о детстве. Так, Ксения Качалина, которая была очень шпанистой девчонкой, сама лежала под поездом. Про подглядывания в бане рассказал мой одноклассник. А Ваня, между нами, не знал даже, что такое «американка»! Не то по возрасту не совпало, не то в их городе в нее не играли. Мы же во все играли на «американку» – даже в футбол! В мое время существовал еще и определенный дворовый «кодекс чести»: пока провожаешь девушку, тебя никто не тронет – бить начнут, когда она уйдет. И то, что мальчик не стал спать с девочкой перед разлукой на долгий срок, – это тоже проявление рыцарства (история, кстати, моего школьного друга).
– Но в ситуации «Американки» расставание на 10 лет – предательство по отношению к любимой девушке. В том убогом городе, какой показан в фильме, в том ублюдочном окружении – что станется с ней через десять лет? Скорее всего, ее ждет вариант, изображенный в фильме – остервенившаяся тощая бабенка с коляской, постоянно пилящая непутевого мужа…
– Это, конечно, расставание навсегда, ведь она возлюбленная погибшего брата – это языческая ситуация…
– Извини, у язычников как раз положено брать в жены вдову погибшего брата…
– Мне кажется, очень правильно это сформулировал Тодор: это история взросления человека как перехода из гармоничного языческого мира в мир социально обусловленный. Перейдя Рубикон, он отвергает ее жертву.
– Хорошо, вернемся к Ване Охлобыстину. Помню, ты рассказывал, что сценарий ему страшно нравился. Что он кропил его водкой, таскал по всему «Мосфильму».
– Да, сценарий писался под него, и он был совершенно уверен, что ему дадут денег на постановку. А вместо этого сценарий весь «Мосфильм» смаковал, и только. В Госкино на экспертной комиссии тоже прошел «на ура», но быстрых денег не нашлось. «Американку» ведь многие хотели снимать – Тодоровский, Шенгелия, Кеосаян, но все знали, что это – Ванькин… Месхиев никому ничего не говорил, но, как оказалось, целенаправленно искал деньги. И вот прошел год, и Ваня скис. Это вообще признак поколения next – короткое дыхание. Вот Митта четыре года вынашивал свой сценарий о Сибири. Они же – деловые. У них размер дыхания – не в обиду будь сказано – на клип или рекламу… И тогда я сказал, что продаю сценарий. Покупал его Ренат Давлетьяров – тогда директор мосфильмовской студии «Круг», а теперь – генеральный директор «Интерфеста» (Ванька его потом, кстати, вывел в роли главного «плохиша» – соперника героя в детстве). Покупал как частное лицо – беспрецедентный случай – видимо, просто как товар, имеющий спрос. На мой вопрос, что он с ним собирается делать. Ренат ответил: «А тебе какая разница? Буду читать на ночь…»
– Ну и как, «наварил» он?
– И очень прилично, по-моему. Месхиев с «Ленфильмом» купили сценарий, и когда в Питере уже искали героев-подростков среди уличных ребят. Миша Ефремов случайно, ни о чем не подозревая (как и другие актеры, и продюсер), показал Месхиеву сценарий фильма «Кризис среднего возраста», в котором он снимался. Месхиев был в шоке, звонил мне, зачитывал целые куски, советовался с Давлетьяровым. Поначалу они хотели даже подать на Ивана в суд… Но потом, когда «Кризис» вышел, мы поняли, что, опередив нас по времени, они безнадежно проиграли в качестве, и решили – Бог с ними…
– Как же это могло произойти – Иван не объяснялся с тобой?
– Я думаю. Ване предложили быстро написать сценарий. «Американка» уже была трижды напечатана под моим именем, на соавторство он никогда не претендовал. Он просил у Рената разрешения использовать некоторые мотивы, и когда тот отказал. Иван затих – и с тех пор не объявлялся. То, что он использовал куски из моего сценария, могу объяснить двумя причинами: версия реалистическая – очень были нужны деньги, а романтическая – не помню, как это называется. когда человек искренне верит, что возникшие в памяти, скажем, пушкинские строки он сочинил только что. Возможно, он так сросся, сроднился с материалом, что искренне решил, будто сам это все «родил».
Месхиев категорически отказался что-либо менять в сценарии, так как это была уже абсолютно цельная, созревшая вещь, и поэтому зрители теперь пребывают в недоумении, видя в двух разных фильмах одни и те же эпизоды.
Беседовала Наталья МИЛОСЕРДОВА
«Я вот все мечтал, что увижу где-нибудь на улице, в транспорте человека, читающего какую-нибудь мою книжку. Ни разу не довелось. А кассеты «Американки» вчера уже у троих встречных в руках видел».
37
ИЗ ПЕРВЫХ РУК
Иван ОХЛОБЫСТИН:
ЧЕЛОВЕК ИЗ ПОКОЛЕНИЯ MEDIUM
108
С этим балагуром и весельчаком я не виделся года три, поэтому, наверное, так и удивился, увидев перед собою спокойного, уравновешенного, аккуратно одетого джентльмена.
Куда девался тот, другой?
А СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ИBAH?
– Один мой знакомый уверял, что Охлобыстина выдумали журналисты…
– Так, может, я и есть выдуманный персонаж. Выдуман самим собой. Когда я снимался в «Ноге», то образ жизни моего героя настолько не соответствовал моему представлению об окружающем, что я решил взять псевдоним Иван Чужой.
– А если тебе достанется роль одного из кремлевских вождей, ты назовешь себя Иваном Кремлевским?
– А почему нет? Я уже побывал Леопольдом Роскошным в «Мании Жизели». В актерском договоре сохранилась старая строка – что можно взять себе псевдоним, а я играл балеруна Сержа Лифаря, который был тоже полной противоположностью моему внутреннему миру. Я и подумал, почему бы эту строку не заполнить?
– Насколько я помню, твоя жизнь в кино началась довольно рано.
– В юности у меня существовал выбор – либо идти в семинарию, либо во ВГИК. Духовные и практические смеси – мне требовалась такая профессия. И я понимал: их всего две – режиссер и священник. От церкви у меня всегда было благоговейное состояние.
– В кино ты постепенно занял нишу, как бы противоположную Ренате Литвиновой – она пишет мрачно о женщинах, ты пишешь весело о мужчинах.
– Ниш на самом деле много. В профессии режиссера я должен был реализовать свой замысел, но толком не получилось. Я хотел в зрительном образе выразить свое внутреннее состояние. Оно простое – ощущение счастья, благодарность за то, что живешь… У меня есть, как у всякого человека, проблемы: я горюю, часто прихожу в отчаяние, у меня бывает уныние. Другое дело, что я имею возможность реализовать эти чувства где-то в литературе, в кино.
– Говорят, ты срываешься, даже уходишь в запой?
– Бывает. Я ведь лет до 25 вообще не пил. В 93-м или 94-м году первый раз напился в зрелом возрасте. Бывает так: выпьешь – и на два дня. Запои больше связаны с усталостью. Это не классические загулы Олега Даля или Ефима Копе-ляна. Я в полседьмого встаю и иду в церковь на литургию. Рано лечь нет возможности – в 23.30 купаю ребенка. Выкупал ребенка, пошарахался немного, 20 минут вечерняя молитва, и только в час ночи ложишься. Если я днем часик не поспал, то уже мутный хожу. И – запой. Это единственный способ не находиться на работе, как говорит один мой друг. Но сейчас журнал «Столица» закрылся, я хоть днем стал иногда спать.
– Вернемся к Ренате. Ты с ней общаешься?
– Очень мало. Я восхищаюсь ее трудоспособностью, но она не тот тип женщины, к которому чувствую физиологическое пристрастие, да и интеллектуальное тоже. Мне тяжело дается ее литература, хотя понимаю, что она делает. В некотором смысле – писательском – мы однообразны.
– Ты много пишешь сценариев, а сам не ставишь. Но их судьба-то тебя волнует? Отслеживаешь их дальнейший путь?
– Нет, это бессмысленно. Вот Олег Фомин, режиссер «Мытаря», долгое время зазывал на съемки – я не поехал. Почему? Я пережил что-то, пальцы отбил на клавиатуре и отдал текст режиссеру. Мой материал для него – точка оттолкнуться, полететь в свое творчество. Если я буду рядом стоять и уточнять… Я хочу видеть, как вырастает цветок сам по себе. Конечно, я мог бы что-нибудь подсказать, но никогда этого не делаю: интересно, что режиссер сделает за меня. В чем и заключается, по моему глубочайшему убеждению, профессия актера, сценариста, ре-
109
жиссера – слушать собеседника. Это коллективное искусство. Реализовал себя – дай реализоваться другому.
КАК ИBAH ВВЯЗАЛСЯ В «AMEPИKAHCKИЙ» СКАНДАЛ
– У тебя много сценариев?
– Написал штук 200, реализовано только 20 – 30. Я их даю кому-то читать, потом они теряют, а я про них забываю. Так исчезли «Хаос», «Меня зовут Клеопатра», «Родник моей дочери»… Я фаталист. Если сценарий не востребован, значит, он никому не нужен.
– А вдруг кто-нибудь воспользуется? Разберет по кусочкам?
– Да пускай. А если заплатят – еще лучше. А не заплатят – то, может, упомянут, а если и не упомянут, то хоть любопытно будет посмотреть. Предположим, у Юры Короткова вышла в книге повесть «Мусорщик». Это мой сценарий, но автор не указан, и все равно приятно – напечатали. Клево.
– Ваши отношения с Юрой после премьеры «Американки», говорят, приобрели скандальный характер.
– Ох, глупость. У меня была наметка — история о двух братьях. Один, старший, погибает, а другой начинает ухаживать за его девушкой. Я пришел с этой идеей к Юре и попросил обработать, что он и сделал. Я понес сценарий в Госкино, прошел жюри, меня убеждали, мол, завтра же подпишем договор… А человеку нужно и сегодня питаться. Через месяц Юра продал сценарий за 10 тысяч баксов. Оказалось, купил его один из моих близких друзей. Потом предложил мне выкупить за 15 – знает: постановка финансируется государством. Ну а у меня холод на сердце. Друг называется! Год вместе в баню ходили. Впрочем, может я и не прав – у человека были искренние намерения. Но я больше с ним не общаюсь. А проект-то в Госкино записан на меня. Стали мне звонить друзья человека, купившего сценарий. Дима Месхиев (впоследствии поставивший «Американку») в грубой форме требовал, чтобы я ему все отдал. Я поначалу послал его куда подальше, а потом подумал: если в Питере больше думают о кино, чем у нас, пусть человек снимает. Я позже слегка посердился на Юру, но напрасно — он очень мягкий, добрый, талантливый человек. И из-за такой ситуации с ним ссориться… Но он позволил себе выпад: что поколение next не обладает этическими нормами, гавкнул на меня. Я на него гавкнул. Теперь надо кому-то подать руку первым. Я очень люблю его. И вообще надо все прощать.
– Кстати, о поколении next. Ты себя к нему относишь? Или ты – middle?
– Мы, скорее, поколение medium, я бы сказал – посредники.
– Одно время у тебя были какие-то враги, помню, ты даже ушел в подполье…
– Да, киллеры за мной ходили, я кредиты тогда большие взял. Я очень не любил, когда на крыше дома напротив блестел оптический прицел.
– Ну и чем все завершилось?
– Отдал кредиты. Подполье закончилось. Я иногда ругался с людьми. Был нетерпим. И не был никогда идеальным человеком.
– И тем не менее ты спокойно переходишь из одной области в другую – театр, кино, журналистика, телевидение. У тебя трудностей при этом не возникало?
– Разницы нет нигде. Хочешь себя реализовать — работай.
– Вот Сергей Жигунов, тоже полная твоя противоположность, с тобой конфликтует?
– Мы однажды с ним поссорились на фестивале по глупости совершенной, хмельные. А потом на пейджер Сергея начали приходить оскорбительные высказывания от моего имени. Когда мне рассказали, я позвонил Жигунову и сказал: «Я тебя всегда недолюбливал, я тебя недолюбливаю и сейчас, но и фигню бессмысленную не посылал». Он смеется. И с тех пор у нас наладились отношения, мы перес-
110
тали испытывать друг к другу негативные чувства. Сергей сейчас один из немногих людей, которые держат на своей спине тяжелый груз производства, менеджмента…
КАК ИBAH ПОЛЮБИЛ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА
– Несколько лет ты был близок с актрисой Ксенией Качалиной, вы стали одной из самых экстравагантных и перспективных пар в кино, и вдруг – разрыв…
– Не скажу, что я разорвал отношения. Ксения – умный и глубокий человек. В 1992 году, когда мы познакомились, оба были одиноки. Для того, чтобы существовать, нам надо было быть вместе. А потом поняли, что надо заводить семьи, здесь недостаточно дружеской связи, физиологической привязанности и всего остального.
– Ситуация стала скандальной, потому что вскоре ты женился на ее близкой подруге – актрисе Оксане Арбузовой…
– Все произошло случайно. Я эту подругу раньше никогда не видел. Как-то приехал в ночной клуб «Маяк», заметил девушку, влюбился без памяти, предложил ей руку и сердце, сорвал все полевые цветы у бензоколонки, и она тут же согласилась. На следующий день вместе со своим приятелем поехал свататься к ее родителям.
– Но для Качалиной ведь это был шок?
– Да никакой не шок. У нее – женская дорога, у меня – мужская. Она меня не любила, и я ее не любил. А прожили мы вместе 3 года. А в 96-м я женился на Оксане.
– Ты увидел ее и сразу решил: надо делать предложение?
– Я сел за стол и через несколько минут понял, что нет других вариантов. Бывает так. Я никогда не верил, но бывает.
– В последнее время ты полностью ушел в семью и, как пошутил Олег Фомин на премьере «Мытаря», занялся производством детей.
– Если Бог даст, мы хотим человек семь.
– Так карьера жены-актрисы (Арбузова сыграла главные роли в фильмах «Катенька», «Авария» – дочь мента», «Ах, зачем эта ночь…») совсем разрушится?
– Оксана не хочет сниматься. Я ее подзуживал – сердится. Она обожает дом и детей. У нас две малышки. Старшей Анфисе полтора года, а младшенькой Дусе скоро полгода будет. Я очень мальчика хочу, но если снова будет девочка, что ж…
– На такую большую семью и зарабатывать надо!
– Два или три ребенка – уже не имеет значения.
– Почему в последнее время вместе с женой и детьми ты стал часто посещать храм?
– Я помогаю батюшке (у меня прекрасный духовный наставник – отец Владимир Волгин), а вызвано это потребностью. Нельзя строить мир лишь на эстетическом воззрении. Когда я повзрослел, то понял, что меня тянет в церковь, к людям, которые там. Это моя среда. Мир, где я чувствую себя наиболее комфортно.
– Крутанем колесо времени назад. Ты приезжаешь в «Маяк», знакомишься с Оксаной, а она тебе отвечает отказом. Что бы ты делал?
– Я был бы несчастен, одинок, много страдал, писал бы сценарии на эту тему.
– Ну ты попытался бы завоевать ее сердце?
– Я старался бы ее добиться.
– Такое возможно? Женщина тебя не любит…
– У меня есть друг, он влюбился в одну девушку, но та вышла замуж. Через три года развелась, осталась с ребенком. Все это время он жил рядом, помогал как мог, делал ей постоянно предложения, жил с ней, когда она нуждалась в мужчине. Однажды он уехал в археологическую экспедицию. Она не выдержала и приехала к нему, потому что уже не могла без него. А сколько лет ушло…
– Какая мелодрама! Сейчас заплачу…
– Если хочешь, надо биться, биться до последнего. Это единственный вариант.
Беседовал Игорь ГАВРИКОВ
111
Добавить комментарий