Братан (1991): материалы

Пинский Борис. Туринское каприччио // Экран. – 1992, № 3. – С. 29.

из дальних странствий

ТУРИНСКОЕ КАПРИЧЧИО

Сначала было слово. Оно внезапно возникло в сознании в дни Туринского фестиваля молодого кино. Почему бы? А потом я подумал: оно как нельзя лучше подходит этому киносмотру. Каприччио – каприз, род музыкального произведения, сродни фантазии на тему.

Авторской фантазии. Об этом и речь.

Сначала о тональности. Никакого авангарда. Никакого эпатажа. Никакой зауми, которой молодые порой пытаются прикрыть пробелы в профессионализме. Как правило, спокойный, будто со стороны изучающий взгляд на свое поколение, его проблемы, комплексы. Как правило, хорошая кинематографическая культура и простой, во многом традиционный киноязык.

И еще об одном, что удивило. На фестивале молодого кино не было ни одного фильма о любви. Ни одного! Что это – случайный каприз конкурсного отбора или «молодое поколение выбирает»?

Фильмы полнометражного конкурса легко складываются в три тематические группы. Даже названия для них напрашиваются.

1. БРАТАНЫ

И сразу картина, которая отличается от всех авторской неповторимостью. Именно поэтому «Братан» таджикского режиссера Бахтияра Худойназарова с большим отрывом (4:1) был признан лучшим на фестивале и удостоен Гран-при. Впрочем, Бахтияру не привыкать: еще до Турина его произведение завоевало целую гроздь почетных призов, в том числе на телевизионном фестивале в Саратове и на международном кинофестивале в Мангейме. Сюжет прост. Подросток Фаррух и его младший брат «Пончик» едут из деревни в город к отцу, который ушел от них после смерти матери. Фарруху надоело возиться с малышом, и он мечтает оставить братишку у отца, а самому закатиться куда-нибудь подальше. Но обстоятельства встречи с отцом, с другими людьми диктуют иное, и братья возвращаются в деревню, сблизившиеся благодаря совместному путешествию. Не буду рассказывать о фильме подробно – он демонстрировался у нас по ТВ, и многие могли его видеть. Отмечу лишь удивительный поэтический язык, которым владеет молодой режиссер, его умение скупыми изобразительными средствами создать почти неуловимую, но очень точную атмосферу. Чего стоит, скажем, безмолвный обмен взглядами Фарруха, машиниста, взявшегося его подвезти, и двух девушек – случайных попутчиц. А ведь снять это было тем более трудно, что роли исполняли непрофессиональные актеры. Зато облегчалась задача (и, замечу, удешевлялась постановка) тем, что большинство участников съемок – друзья Бахтияра, люди, кровно заинтересованные в успехе общей работы и трудившиеся практически бесплатно.

В фильме американского режиссера Джеффа Станцлера «Прыжки на кладбище Бонеярд» тоже рассказывается о двух братьях. Старшего, безработного, терзает депрессия после недавнего развода. Младший, опустившийся наркоман, давно не появлялся дома. Неожиданная встреча становится переломной в их жизни. Мэнни постепенно начинает испытывать ответственность за судьбу младшего брата, пытается избавить его от страшного недуга… Но тем самым помогает и себе, получая новый стимул к жизни. Фильм кончается трагически: Мэнни погибает от пули, посланной бывшей подружкой младшего брата. Но его смерть завершает переворот в душе Дэна, отыскавшего путь к спасению.

Путь к спасению – пожалуй, главная мысль большинства конкурсных лент. Герой либо ищет этот путь, и тогда у него есть надежда, либо уходит от него и, как правило, погибает.

2. ОТЦЫ И ДЕТИ

Не нашел этого пути главный герой франко-германского фильма «Норд» (режиссер Ксавье Бово). Немолодой аптекарь, вполне благополучный человек, страдает алкоголизмом. Все попытки семьи, сослуживцев спасти его ни к чему не приводят: герой не осознает своей болезни. А когда, наконец, понимает – уже поздно, остановиться не может. И аптекарь стреляется. Честно говоря, образ главного героя – довольно плоский, явно недостает психологических обоснований его поступков. Интересна другая линия фильма: взаимоотношения отца и сына-подростка, трансформация взаимной любви во вражду, а затем в понимание. Ведь это сын приносит на берег реки злополучное ружье. Ослепленный ненавистью, он хочет убить отца, но после разговора с ним уходит, забыв ружье. Уходит не примиренный и не умиротворенный, но задумавшийся. И тогда отец сам сводит счеты со своей незадавшейся жизнью.

Название фильма можно перевести как «север». Но, наверное, ближе понятие норда – северного ветра, пронизывающего до костей, вымораживающего душу.

Взаимоотношениям родителей и детей было посвящено на фестивале несколько лент. Попытка понять причину одиночества мальчика-подростка. его отторжения от окружающей жизни объединяет фильмы «Однажды в полнолуние» (Великобритания), «Сам по себе» (Италия – Канада – Австралия), «Алекс» (Португалия). Интересно, что сценаристы и режиссеры из разных стран удивительно схожи в своем подходе к проблеме: все они ищут истоки мальчишеских комплексов, мальчишеских бед, мальчишеской неприкаянности в людях старшего поколения – отцах-алкоголиках и отцах, уехавших из семьи, матерях, замордованных бытом, и матерях-сумасшедших. Мир взрослых – это мир, сошедший с ума, как бы говорят они. Тут, кстати, интересно вспомнить, каким видели мир взрослых нынешние родители, когда были молодыми. Ведь это они уходили в хиппи, или в наркоманию, или на студенческие баррикады, протестуя против своих до предела обуржуазившихся «предков», и этому были посвящены их фильмы. Сменилось поколение, сменились пункты обвинения, но продолжается тягостная эстафета.

…Впрочем, это пока только ИХ проблемы, не наши. Или скорее и НАШИ тоже, только мы отстали на пару поколений и пункты обвинения у нас иные.

3. ШОССЕ

И, наконец, третья группа – фильмы-путешествия. Достаточно традиционный, но остающийся эффективным прием. Ибо давно известно, что именно в дороге, оторванные от своих корней, во встречах и расставаниях лучше всего познаются люди. «Три дня» Шарунаса Бартаса (Литва), «61-е шоссе» Брюса Макдоналда (Канада), «Точка кипения» Такеши Китано (Япония), «Пять девушек и веревка» Йена Ханг-Вея (Тайвань) – из четырнадцати конкурсных полнометражных фильмов эта группа самая многочисленная (а ведь к ней можно причислить и «Братана», впрочем, как и ко второй группе).

К сожалению, журнальное место не позволяет подробно остановиться на конкурсе короткометражных фильмов, среди которых тоже были удачи. Скажу лишь, что и здесь НАШИ завоевали главный приз – режиссер Максим Пежемский за свой фильм «Переход товарища Чкалова через Северный полюс» (рецензию на эту картину вы можете прочитать на стр. 6 этого номера «Экрана»).

АВТОРА!

Так вот, об авторе каприччио. Альберто Барбера, директор фестиваля, сорокалетний чернобородый красавец с ослепительной улыбкой, обаятельный, демократичный и доброжелательный, сам будто сошедший с киноэкрана. По образованию – специалист по итальянской литературе. По профессии и призванию – кинокритик и киноорганизатор. Наверное, именно поэтому вот уже восьмой год возглавляет фестиваль, объединив в одном лице руководство и творческой, и экономической его частью. (Разделять эти посты сочли накладным, деньги здесь счет любят, хотя гостям и журналистам ни в чем необходимом отказа не было.) Сам отбирает фильмы на конкурс, и именно его вкус во многом определяет уровень фестиваля.

– Однако этот выбор во многом становится результатом коллективной работы моих сотрудников,– говорит Альберто.– До начала отбора мы долго советуемся о критериях конкурса, намечаем общую линию, которая потом воплощается в фестивальной программе. Именно вместе мы пришли к решению придерживаться золотой середины между двумя противоположностями – традицией и авангардом. Нас интересует кино, которое, не порывая с традицией, ищет новые пути – или в изобразительных средствах, или в киноязыке, или в темах. В первую очередь мы стараемся обнаружить новые таланты.

– С точки зрения директора фестиваля, произошло ли такое открытие в нынешнем году?

– Конечно, это прежде всего Бахтияр Худойназаров. Я считаю его природным талантом, способным делать великие вещи. Еще один режиссер, на мой взгляд, так же талантлив – Шарунас Бартас. Можно спорить о достоинствах его первого фильма, но я уверен – у него большое будущее. Интересным показался мексиканский режиссер Карлос Каррера. Его лента «Женщина Бенджамина» получила специальный приз жюри.

– В конкурсе принимают участие фильмы, созданные на всех континентах, кроме Африки. Случайно ли это?

– К сожалению, картины, которые мне удалось там посмотреть, не показались достойными серьезного внимания. По-видимому, кризис, поразивший сегодня весь мир, наиболее тяжело сказался на Африке. Поэтому, несмотря на то, что на прошлых фестивалях Африка была представлена достаточно широко, сейчас ее в Турине нет.

Прощаясь, Альберто Барбера изъявил желание приехать на наш фестиваль «Кинотавр» – ведь на нем вполне могут быть показаны работы, интересные для Турина. Я с радостью пригласил его в Сочи. Остается надеяться, что внутренняя наша ситуация позволит нам провести фестиваль, а синьору Барбера – посетить его, и в следующем туринском каприччио будет звучать и наша нота.

Борис ПИНСКИЙ

Турин – Москва

29

Хлоплянкина Т. Чужие праздники // Экран. – 1992, № 1. – С. 27.

из дальних странствий

ЧУЖИЕ ПРАЗДНИКИ

На перекрестке двух торговых улиц немецкого, города Мангейма стоял парень и играл на аккордеоне русские мелодии. Я подошла и спросила «Вы из России?» – «Да, – обрадовался парень – Из Свердловска!» – «Теперь нужно говорить: из Екатеринбурга», – поправила я. – «Да что вы! – обрадовался он еще больше, – А я и не знал». Скудная россыпь мелочи, лежавшая в пустом футляре от аккордеона, напоминала о том, что наш разговор отвлекает уличного музыканта от заработка,– но ему явно хотелось пообщаться. Выяснилось, что впервые он попал за границу еще в прошлом году. Валюты у него, естественно, не было, крыши над головой – тоже. В каком-то швейцарском городе изготовился ночевать.

– Выбрал я скамейку, расстелил спальник, тут подходит ко мне старик, что-то спрашивает, я ему в ответ: «Нихт ферштеен», он сразу перешел на русский. Оказалось, старый эмигрант из России.

С эмигрантом Саша, как он выразился, «задружился» и на следующий год приехал в Европу уже по его приглашению. Но сидеть на одном месте не хотелось. С аккордеоном в одной руке и спальником в другой проехал он пол-Европы, где-то, то ли в Бельгии, то ли во Франции, украл велосипед, чтобы доехать до границы, откуда-то, то ли из Бельгии, то ли из Франции, его выдворяли за то, что путешествует без визы. Потом, уже в Германии, опять вступил в действие спальник. «Сел я на скамейку, расстелил спальник, подходит старик: нужна работа?» Так Саша оказался у немецкого «бауэра» на винограднике. Бауэр не жадный: кормит своих рабочих мясом, поит вином, а по воскресным дням Саша подрабатывает игрой на аккордеоне, копит на «мерседес». Есть еще у него план поступить в Гейдельбергский университет – правда, смущает то, что не знает языка…

Узнав, что в Мангейме сейчас проходит кинофестиваль и на него приехало много «наших», в частности из Свердловска, Саша стал просить билет на церемонию закрытия, которая должна была состояться вечером. Я пообещала достать и, подъезжая на трамвае к «Старой пожарной башне», где обосновался фестиваль, заранее составила в уме длинную немецкую фразу, с которой намеревалась обратиться в дирекцию. Но помощь моя не понадобилась – Саша встретил меня уже внутри, он прошел на закрытие фестиваля без всякого билета и даже без длинной немецкой фразы, составленной в уме. Вскоре я потеряла его из виду, а потом неожиданно увидела – уже в конце вечера. Он забрался на верхнюю боковую скамейку и сидел, даже, как мне показалось, полулежал там, снисходительно выслушивая речи на немецком и английском языках. Смысл этих речей был ему непонятен, фильмы, которые назывались в числе победителей, – скорее всего неведомы, но комплексы человека, оказавшегося на чужом празднике, по-видимому, нисколько его не терзали. Невозмутимо и без скуки взирал он сверху на цветы и призы, на суету фоторепортеров – а через сцену непрерывно шли «наши», поскольку именно им и достались едва ли не все главные награды. Так у меня в памяти закрытие Мангеймского фестиваля и отпечаталось: наша победа и взирающий на нее сверху белобрысый русский паренек – неунывающий, непотопляемый, способный со своим «нихт ферштеен» замахнуться даже на Гейдельбергский университет и уже привыкший существовать без дома, без родины, в атмосфере чужих праздников.

Впрочем, был ли это праздник, о котором в застойные времена наверняка бы написали как о «триумфе советского кино», своим для нас? Что-то мешало целиком отдаться радости. Во-первых, уровень большинства конкурсных лент оказался на этот раз в Мангейме довольно средним, так что соревноваться с ними было легко. Во-вторых, понятие «советский фильм» уже давно не отвечает действительности, хотя еще ничем не заменено. Главная же беда в другом. Что толку, что на Мангеймском кинофестивале Большой приз, премию ФИПРЕССИ и католического жюри получил создатель фильма «Братан» таджикский режиссер Бахтияр Худойназаров, а в документальном конкурсе несколько наград присуждено ленте «Кто косит ночью…» свердловчанина Германа Дегальцева? В творческой биографии режиссеров мангеймские призы, конечно, сыграют какую-то роль, но кто из вас, уважаемые читатели, видел эти картины? Предвижу дружный ответ: так негде же смотреть, на экранах – сплошь американские боевики! А вот и неправда – в субботу, 30 октября, «Братан» был показан по 1-й программе ЦТ в очень удобное время – перед вечерними новостями. Но у меня нет уверенности, что усталые, настоявшиеся в очередях люди дружно кинулись к телевизорам, чтобы внимать неспешному рассказу о том, как два брата, мальчик и юноша, поехали навестить своего отца, давно чуждого им, живущего своей жизнью. «Братан» лишен ярких событий, в него надо погрузиться, как погружаются авторы в созерцание жарких азиатских пространств, причудливого быта, соединяющего в себе восточную экзотику с чисто «совковой», привычной нашему взгляду разрухой, – а тут по одной программе новости, по другой – дебаты… Если вдруг выяснится, что «Братан» посмотрели многие и в зрительской почте обнаружится хоть один отклик на фильм Худойназарова или на картину Г. Дегальцева «Кто косит ночью…», о которой мой коллега Валерий Кичин писал еще почти год назад, в № 5 «Экрана», я с удовольствием вычеркну из своей статьи этот пассаж. Но, боюсь, вычеркивать не придется – и не потому, что людям негде или некогда смотреть советское (будем называть его пока так) кино. Просто они постепенно отвыкают от мысли, что оно вообще существует. Для того чтобы убедиться, каким уважением пользуется, к примеру, свердловская школа документального кино, свердловчанину Саше нужно было «припилить» со своим спальником и аккордеоном в Мангейм и пробиться без билета на церемонию закрытия. А пока он жил рядом с теми, кто эти фильмы снимает, было сплошное «нихт ферштеен»…

…Впрочем, увлекшись созерцанием этого маленького праздника советского кино, «праздника со слезами на глазах» (а что у нас без слез?), я ничего не написала о других конкурсных лентах. Можно было бы, пожалуй, пробежавшись по записям в блокноте, упомянуть польскую документальную картину «Ненормальные», уже в который раз подвергшую сомнению само это понятие «норма» – применительно к человеческой психике, или немецкую «Последний год в Германии» (имеется в виду Восточная), где слишком много длинных интервью, но совершенно незабываемы кадры разрушения Берлинской стены – изрисованная, напичканная железом, она теперь, спустя год, уже смотрится на экране таким монстром! Однако закончить этот разговор хочется фильмом, уводящим далеко за пределы кинозала.

«Охотники и бомбардировщики» – так называется канадская картина, рассказывающая о северных индейцах, в чьи владения вторгся современный бомбодром… Готовится на костре пища, хохочут, облепив самодельные качели, дети, в церкви под завывание северного ветра священник крестит симпатичных раскосых младенцев – а рядом рвутся бомбы. Все вроде бы объяснимо – без бомбодрома летчик никогда не научится точно попадать в цель. Но почему именно этим женщинам, детям, старикам выпала доля все время жить, как на войне?

Фильм сам по себе сделан достаточно скромно в том смысле, что чисто кинематографические задачи волновали его авторов Хуга Броди и Нигеля Маркхама гораздо меньше, чем трагическая неразрешимость главного конфликта. Ведь дело не только в бомбодроме! Индейцы, которых мы видим на экране, носят на своих плечах не шкуры, а вполне современные яркие фуфайки, резвые их детишки, повзрослев, предпочтут, наверное, путешествовать по воздуху, а не в долбленой лодке. Цивилизацию уже не повернешь вспять! Предположим, бомбодром преобразуют в обычный гражданский аэродром. Соседство с ним тоже не подарок, однако, что делать?

Конфликт современной цивилизации и природы достиг сегодня какого-то страшного, погибельного предела. Может ли он быть разрешен? Как? Когда? Ведь бомбы падают все ближе – если понимать под этим словом не только орудие массового уничтожения, но и клубок проблем, накопленных человечеством к исходу XX века.

И все больше становится праздников, на которых мы чувствуем себя чужими…

Т. ХЛОПЛЯНКИНА

27

Поезд беглецов // Спутник кинозрителя. – 1993, № 1. – С. 1.

ПОЕЗД БЕГЛЕЦОВ

«Братан»

Такое впечатление, что талантливый режиссер посадил своих героев на поезд и доверился жизни, а она написала сценарий, предлагая мальчикам неожиданные испытания, радости и открытия.

Авторы сценария – Бахтиер Худойназаров, Л. Махкамов. Режиссер – Бахтиер Худойназаров Оператор – К. Дзалаев. В ролях: Тимур Турсунов, Ф. Сабзалиев, Н. Арифова. «ТАДЖИКФИЛЬМ».

Этот тихий семейный фильм, получивший уже несколько международных наград до высшего приза «Дебюта-92», был фактически обречен на успех. И не из-за каких-то особых художественных достижений, а именно благодаря своей спокойной повествовательной интонации, непридуманности житейской истории и, главное, благодаря необычайно достоверной жизни на экране двух главных героев. Восьмилетний исполнитель роли Пончика, лишь повзрослев, сможет оценить зрительски, как точно он рассказал о детстве своего поколения.

Дети и животные, как известно, самые капризные и самые гениальные актеры. Но тем ценнее и ответственнее работа режиссера с такими органичными исполнителями, а особенно работа постановщика-дебютанта. Двадцатисемилетний Бахтиер Худойназаров до своего блестящего дебюта в игровом кино изучал судьбы и человеческие характеры как документалист. Видимо, поэтому история поездки двух братьев к родному отцу, живущему в другом городе, предстает на экране с такой поразительной достоверностью и документальной простотой – со всеми ее незначительными дорожными подробностями, случайными наблюдениями, встречами и разговорами. Будто сама жизнь писала Сценарий, предлагая мальчикам неожиданные испытания, радости и открытия. Однако главным открытием в сюжете и в судьбах героев фильма стали сами отношения братьев. Уехав из родного дома, где осталась их старая бабушка и память об умершей матери, они окрепли душой, осознали свое родство и сильно повзрослели.

Братья отправились в далекий путь по высокогорной дороге Таджикистана с разными мыслями и настроениями – старший, устав от роли няньки, надеялся оставить изнеженного пухлого Пончика на попечение отца и начать вольную жизнь, а младшего манила встреча с отцом, но еще более – возможность увлекательного путешествия с братом. Братья уезжали из детских мест за надеждой и романтикой, а оказалось, что уехали от своего безмятежного детства. И возвращаться к нему можно будет только во сне…

РА «Информкино»

1