Не думаю, что Левин сильно уступит Уолтеру Лэнгу в таланте или профессионализме, но вот отсутствие Клифтона Уэбба оказалось компенсировать труднее. Финальные кадры, когда Фрэнк Банкер появляется (в кратком воспоминании) за рулём автомобиля, поневоле кажутся чуть ли не самыми задорными и воодушевляющими в фильме…
Уроженец Шотландии, работавший в разных странах (от США до Китая и Индии, где трудился в рамках программ ЮНЕСКО), но наибольший вклад внёсший в формирование культуры Канады, заслуженно считался дерзким экспериментатором, неутомимым изобретателем новаторских приёмов…
Автобиографический характер замысла виден невооружённым глазом. В данной связи невольно отмечаешь про себя присутствие младшего брата режиссёра по имени Риккардо, равно как и решение Федерико озвучить собственным голосом обращённую к подростку Гвидо прощальную реплику Моральдо, отважившегося покинуть родной городок…
Одарённый писатель и иллюстратор, право, не может не вызывать искреннего уважения – и не только из-за готовности отстаивать (не отступаясь и под угрозой лишения свободы) свои политические взгляды. Ещё важнее, что наблюдательный, неравнодушный и, главное, правдивый художник в нём неизменно одерживал верх над идеологом…
В участи господина Ватанабэ просматривается судьба целого поколения – печального наследия той, довоенной Японии, пропитанной имперским духом и низводившей человека до разряда «винтика» монолитного государственного аппарата, чётко регламентируя существование изо дня в день…
Начинающему кинематографисту пришлось преодолеть массу трудностей, возникавших с первого же съёмочного дня, и на ходу постигать техническую сторону ремесла. Тем не менее результат оказался очень достойным. Чего только стоит похвала маэстро Роберто Росселлини…
С момента рождения киномюзикла (чуть ли не с первых опытов, как раз ознаменовавших собой наступление эры звукового кинематографа) американским кинокомпаниям было бы непросто обойтись без опоры на Бродвей, где самобытный жанр укоренился в середине 1920-х…
Однако его Вестерн (именно так, с заглавной буквы!) ценен ещё тем, что содержит и философский, а не только закодированный социально-идеологический смысл, завораживающе повествуя о High Noon – высшем миге пребывания человека на земле…
Супружеская измена оказывается хуже, чем преступлением, – предательством Мэй самой себя и, по сути, перечёркнутыми устремлениями начать жить заново. Иными словами, чем-то сродни смерти… И ещё хорошо, что Д’Амато находит силы для новой попытки…
