Присуждение авторам Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых невольно подтвердило ту очевидную истину, что доблестный разведчик по праву занял место в сердце народа рядом с Чапаевым, даже если любовь соотечественников подчас принимала такую пикантную форму, как грубоватые анекдоты…
Барбра Стрейзанд проникновенно исполнила заглавную песню (включённую в альбом с тем же заголовком, получившую в США платиновый статус), однако роль Мороски предоставила шанс отойти от сложившегося – очевидно, порядком поднадоевшего – амплуа «забавной девчонки»…
По иронии судьбы, один из самых «нью-йоркских» по атмосфере скорсезевских фильмов большей частью был снят в Лос-Анджелесе. Оператор Кент Л. Уэйкфорд рисует пёструю, красочную (экспрессивную, местами – почти экспрессионистскую) картину существования далеко не благополучных районов большого города…
Нет ни малейшего повода сомневаться в искренности намерений Холла Бартлетта, сразу после прочтения (состоявшегося в парикмахерской в долине Сан-Фернандо) загоревшегося желанием перенести события замечательной повести-притчи «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» /1970/ на кинополотно…
Автобиографические мотивы вроде бы должны способствовать более благосклонному приятию неординарного зрелища, кажущегося ещё печальнее в свете того, что актёр Чарльз Кауфманн погиб в авиакатастрофе незадолго до премьеры. Сквозная метафора с игрой в пинбол призвана подчеркнуть философский настрой…
Бесполезно гадать, какой получилась бы лента, осуществи постановку Роман Полански (уже приступивший к выбору натуры, но отказавшийся продолжать работу после зверского убийства своей супруги Шэрон Тейт) или другой заметный режиссёр – Франклин Дж. Шеффнер…
Рассказ о вынужденно раннем взрослении Эдди, не захотевшей оставаться у тётки, променяв спокойное бытование на скитание по пыльным дорогам на драндулете со сломанными тормозами, интересен и трогателен сам по себе. Иногда злоключения путников заставляют улыбнуться, но подчас – вызывают слёзы умиления…
Дело не только в прекрасно выдержанном саспенсе, разбавленном «чёрным юмором». Энтони Гревиль-Белл изрядно рисковал, взявшись столь парадоксальным образом смешать высокое с низким – потревожив тень светоча эпохи Возрождения, чтобы сотворить типичный слэшер…
Одарённый комедиограф (хотя и опыт, полученный на операторском поприще, не пропал втуне!) вновь неутомим на выдумку, заставляя артистов-музыкантов исполнять невообразимые, умопомрачительные гэги, ставя привычную реальность с ног на голову…
В своей третьей постановке Хэл Эшби, лично появившийся на дальнем плане в сцене в баре, где Баддаски участвует в игре дартс на деньги, изумительно чувствует незримые, едва уловимые, чеховские «подводные течения» тауновского замысла, которые, в свою очередь, замечательно отвечают специфике Времени…
