Сразу становится ясно как Божий день и то, что «Плакса» автобиографичен по звучанию. Фильм погружает с головой в памятную (приснопамятную?) эпоху 1950-х – время, когда в удушающей атмосфере маккартизма тем не менее зрели зёрна будущих социальных потрясений и исподволь пробивались первые ростки молодёжного бунта…
Джон Бэдэм без лишних стеснений заимствует лучшие приёмы у коллег: от голливудского классика Говарда Хоукса, первым обыгравшего забавное воспитание «бэби» в разбушевавшихся джунглях, до Джеки Чана, с иронией воспроизводя его фирменную сцену, когда полицейский преследует Джармина…
Тёзки из Kid‘n Play, чьи персонажи носят соответствующие прозвища, к тому моменту уже добились определённой известности в профильной нише. То-то в ленте содержится масса отсылок к сложившемуся имиджу исполнителей: от экстравагантной причёски Робинсона-мл., тщательно оберегаемой во сне и под душем, до фирменного танца…
Что бы делали изнеженные аристократы без спасительных советов Реджинальда, отличающегося проницательным умом, исключительной тактичностью, безукоризненным знанием обычаев – и даже обладающего обширным запасом конфиденциальных сведений о сливках общества?..
Кинематографистов в значительной степени спасает крепкая драматургическая основа. Если не придираться к озвученной научной гипотезе как таковой, за Киром Булычёвым нельзя не признать таланта увлекательно рассказывать истории, покоряя читателя (и зрителя) непредсказуемыми сюжетными поворотами…
В действительности инициатором проекта выступил вовсе не Николас Роуг, а Джим Хенсон, который приобрёл права на экранизацию одноимённого романа Роальда Даля ещё в 1983-м – вскоре после выхода книги из печати. Мало того, он заступался за режиссёра и неоднократно приносил персональные извинения писателю…
Безжалостные разборки гангстеров, когда число смертей идёт на десятки; ничуть не более гуманное устранение учёного, ненароком вставшего на пути; столь же решительное и неотвратимое воздаяние… Однако всё это, право, меркнет на фоне душевных терзаний Пейтона…
«Железо», конечно, ловко подхватывает давний мотив литературной и кинематографической научной фантастики, повествуя уже не о самом восстании машин, но – об отголосках «неизбежного» противостояния. О буре в стакане воды – о локальном бунте, бушующем в ограниченных стенах дома…
Именно неожиданная развязка придаёт высокий смысл набору спонтанных в общем-то фрагментов бытования двух одиночеств, встретившихся на мгновение в огромном и суматошном, точно муравейник, Нью-Йорке и даже не успевших открыть друг другу неподдельные чувства. «Memento mori»…
Сложно выделить какое-то одно сражение, но всякий раз, когда противоборствующие стороны сходятся на жестокую сечу, зрелище получается незабываемым. Это, вероятно, соответствовало намерениям кинематографистов, которые пытались не передать величие отдельного, хотя бы и решающего, побоища, а показать течение затяжного междоусобия в целом, со всеми манёврами…
