Не думаю, что Питер Хауитт претендовал на создание чего-то большего, чем обычная эксцентрическая комедия, пусть с элементами пародии и совсем чуть-чуть – сатиры. Скорее, тут само присутствие Аткинсона привнесло – неважно, вольно или невольно – дополнительный подтекст…
Мизантропический взгляд кинематографистов на социальные (социально-политические?) реалии страны, сплошь и поголовно заселённой-де обладателями подлых, низменных или трусливых душонок, сложно принять без оговорок – даже с поправкой на желание подвести черту под лихими девяностыми…
Дебютант в режиссуре убеждён, что вовсе не страх (в том числе – в свете упоминаемого злополучного 11-го сентября 2001-го!), не насилие, не жажда власти, денег или славы правят миром, подчиняющимся законам неосязаемой, но всесильной любви. Свидетельством тому служат судьбы сразу нескольких лондонцев…
Ладно режиссёр отвёл себе эпизодическую роль семейного доктора, так Джона ещё и не устроил изначальный, мрачный, мизантропический тон драматургического материала, поскольку своего рода эстетическим ориентиром для него служило творческое наследие Артура Ранкина-мл. и Жюля Басса…
Человеческая психика по-прежнему представляет собой терра инкогнита, находясь в опасном родстве с феноменами, классифицируемыми как мистические. На этот вывод, кстати, дополнительно наводит несколько раз зачитываемое персонажами заключительное четверостишье из стихотворения «Антигониш» /1899/…
Трогательный финал не просто завораживает, но и… оставляет в полном недоумении относительно истинной судьбы мятежных Жульена и Софи, то ли красиво умерших от любви, то ли проживших долгую-предолгую «жизнь в розовом свете», почти как Жерар и Соня – тесть и тёща Яна Самюэля, в чьём доме он писал сценарий…
Пресловутые потери возникают не только тогда, когда человек берётся изучать чужой язык (особенно из других языковых групп), речь на котором на первых порах напоминает нечленораздельный поток звуков. Нечто подобное неизбежно возникает и при погружении в иную культуру, воспринимающуюся терра инкогнита…
Целлулоидные иллюзии разбиваются о грубую реальность, а любовь всё-таки не способна остановить жажду действовать – желание добиться всего и сразу (при помощи «коктейля Молотова», бросаемого под ноги наступающим полицейским). Какова судьба таких мечтателей? И каким станет построенное ими общество?..
Необычный ракурс сообщает действу более глубокомысленный характер. Но вместе с тем получаешь – стыдно признаться! – немалое эстетическое наслаждение от обыгрывания традиций обоих циклов, давно вошедших в городской (а тем более, пригородный) фольклор…
Любой поступок, чтобы не уподобиться, грубо говоря, пустой ребяческой забаве, грозящей оставить камень на сердце на всю жизнь, требует осознанности. Иначе – легко угодить в ловушку, поддавшись эмоциям, выходящим из-под контроля и понуждающим к совершению постыдных деяний…
