Душа, находящаяся в разладе с окружающей реальностью, глухо протестующая против уютного (пусть и давшегося дорогой ценой) мелкобуржуазного мирка, подталкивает человека к необдуманным, почти рефлекторным поступкам с печальными последствиями. Тут, скорее, хочется перефразировать Эрнеста Хемингуэя…
По иронии судьбы, один из самых «нью-йоркских» по атмосфере скорсезевских фильмов большей частью был снят в Лос-Анджелесе. Оператор Кент Л. Уэйкфорд рисует пёструю, красочную (экспрессивную, местами – почти экспрессионистскую) картину существования далеко не благополучных районов большого города…
Мелвин Ван Пиблз начинал на ниве писателя и (в меньшей степени) драматурга, причём добился признания не в США, а в Европе, куда переехал на рубеже 1950-60-х годов. Другое дело, что он ещё на заре творческой карьеры снял несколько короткометражек – и не отступался от намерения освоить режиссуру…
С одной стороны фильм имел немаловажное значение для карьеры Моргана Фримена, доказавшего, что отныне может претендовать на ведущие партии в дорогостоящих проектах, но с другой – присутствие актёра провоцировало сравнение картины с более талантливыми жанровыми образчиками…
Главное, за что хочется похвалить авторов, – остроумный финал. С одной стороны они сохранили идею фикс Дика, твёрдо убеждённого, что человек не такой, каким представляется даже самому себе, с другой же – приготовили сюрприз для той части аудитории, что помнила перипетии рассказа…
Обратившись за помощью в полицейский участок, Адам вынужден выслушивать назойливые рассуждения виртуального психиатра о своих родителях и о… двух черепашках в пустыне – явно в духе теста Войт-Кампффа, являвшегося главным аналитическим инструментом Рика Декарда…
Экспозиция представляется слегка затянутой, однако это компенсирует дальнейшее развитие экранных перипетий, которые интенсифицируются по мере того, как «рабы Weyland-Yutani» (если провести аналогию с романом Дугласа Коупленда, посвящённого молодым работникам «Майкрософта») осваиваются на борту Renaissance…
Из соображений экономии пришлось задействовать непрофессиональных исполнителей (по преимуществу – друзей и хороших знакомых), снимать в естественных интерьерах, на 16-миллиметровую плёнку. Обращение к эстетике в духе Джона Кассаветиса (обращение, надо полагать, невольное) принесло неожиданный результат…
В целом продолжение, впрочем, произвело благоприятное впечатление – не исключено, что именно в силу того, что Кэмпбелл уже сознательно и неотступно следует традициям, в первую очередь кинематографическим, не покушаясь на сугубо «родригесовские» (не свойственные себе) решения…
Нельзя не отметить ощутимую творческую и профессиональную эволюцию Дэмиена Леоне, от раза к разу осваивающего тонкости разных сторон кинопроизводства, а не только специальных эффектов и пластического грима. Картина уже не кажется дешёвым любительским опусом с бездарной актёрской игрой…
