События фильма, разумеется, не следует принимать на веру, безоговорочно соглашаясь с их предлагаемой трактовкой. Коста-Гаврас и сценарист Хорхе Семпрун, обратившиеся к роману Василиса Василикоса, хотя и торжественно обещают во вступительных титрах, что любое сходство с реальными событиями и лицами не случайно…
Если триумф трилогии «Безумный Макс» и дилогии «Крокодил Данди» вывел на авансцену мирового кинематографа австралийскую школу, успех постановок Вольфганга Петерсена заставил говорить о возвращении высокого коммерческого потенциала киноиндустрии ФРГ…
Главным и, пожалуй, единственным козырем кинематографистов являлось приглашение Дольфа Лундгрена, который во второй раз (после партии «боксёра в штатском» Ивана Драго, соперника Рокки Бальбоа) выступил олицетворением мощи «империи зла»…
Речь идёт о куда более фундаментальных причинах, чем низкие моральные качества конкретных персон, например, Ги де Лузиньяна, который не проявляет и доли той прозорливости и мудрости, что была присуща Болдуину IV, поддерживавшему хрупкий мир с Саладином…
Фраза «полная свобода самовыражения», дополняющая своеобразное пояснение во вступительных титрах, явно адресована либеральной части зрителей, намекая на отсутствие цензуры и вообще какого-либо давления со стороны Алена Бригана…
Ключевым моментом фильма является, пожалуй, эпизод, когда Дредд, получив доступ к громкой связи в небоскрёбе, внушительным голосом вещает: «Ма-Ма не закон… Я – закон». А следом ещё и показательно карает оборотней в погонах, точнее, в многофункциональных шлемах и защитных костюмах…
