В фильме сложно вычленить цельную фабулу, несмотря на то что сквозные сюжетные линии присутствуют. Какие-то индивиды, однажды мелькнув, исчезают навсегда, но некоторые – кочуют из зарисовки в зарисовку. Мало того, нередко этюды сменяют друг друга по ассоциативному принципу…
Если верить режиссёру-сценаристу, замысел вновь родился в процессе лечения эндогенной депрессии, однако на сей раз действительно возникает терапевтический эффект, притом что развязку при всём желании не назовёшь «оптимистичной». Хуже того, неотвратимость трагического исхода закладывается прямо во вступительных кадрах…
Вольно или невольно ориентируясь из-за обращения к фабульной конструкции фильма ужасов на скандинавские традиции, фон Триер резко проигрывает таким мэтрам, как Карл Теодор Дрейер и Ингмар Бергман, умевшим по-северному сурово, но завораживающе поведать о зловещей деструктивной силе, таящейся в человеке…
От данной конкретной медиафраншизы ждёшь безостановочного, стремительно развёртывающегося действия, а не претензий на эпичность и драматизм. Понятно, что Джона не отпускают воспоминания о погибших боевых товарищах, на которые накладываются новые смерти, но этот мотив, говоря по совести, навяз в зубах…
Своеобразная «шутка гения» (правда, дебютанту ещё придётся подтвердить лестное звание) стала уникальным подарком для всех, кто вырос на видеокассетах с голливудской продукцией, на заводных шлягерах, на играх для аркадных игровых автоматов…
Наверное, можно было бы придумать и более торжественное название для кинокартины, призванной увековечить тур, – что-нибудь типа «Величайшее событие с тех пор, как «битлы» ступили на землю США», благо менеджер Стиг Андерсон позволял себе заявления о том, что его подопечные превзошли по славе The Beatles…
Ингмар Бергман не скрывал источников вдохновения, прозрачно намекая, что хотел выстроить произведение по законам музыки или же сна наяву – называя «избыточными» эпизоды, содержащие пространные диалоги (в частности, разговор сестёр на повышенных тонах незадолго до расставания)…
Хотя на первый взгляд фильм кажется простым, отмеченным лаконизмом выразительных средств, а сюжет разворачивается в течение одного-единственного дня, съёмки протекали напряжённо и достаточно долго (для относительно небольшого хронометража). Да и в драматургическом плане не обошлось без заминки…
История поведана настолько увлекательно и изобретательно в визуальном плане, что это сделало бы честь и маститому голливудскому профессионалу. Сандберг и Роннинг отчасти из уважения к Хейердалу с товарищами, отчасти по эстетическим соображениям провели съёмки в океане (не в гигантских павильонах с водой)…
Режиссёр-сценарист не скрывал в мемуарах и интервью, что замысел родился из опыта брака с Кяби Ларетей (между прочим, эстонкой по происхождению), а попытка суицида, о которой рассказывает Давид, навеяна аналогичным инцидентом, приключившимся в Швейцарии с ним самим…
