Любопытно, что Дуэйн Джонсон ещё во второй половине нулевых поинтересовался у своих поклонников (в значительной степени – сформировавшихся благодаря выступлениям в качестве рестлера), в каком образе те предпочли бы его лицезреть на экране: Капитана Марвела1 или Чёрного Адама…
Может показаться странным (и в каком-то смысле – несправедливым), что заключительная часть трилогии в среднем получила самые низкие оценки во всей медиафраншизе как у зрителей, так и у кинокритиков. Питер Джексон с соавторами честно постарались завершить повествование на возвышенной, эпической ноте…
Радует, что много экранного времени занимают собственно батальные эпизоды: поединки на мечах, штурм неприступного замка, наконец, кульминационная сеча, величественная и масштабная. На поле брани решается судьба мифических существ, обязанных выстоять в смертельной схватке уже не между собой, но – с жестокосердыми тельмаринами…
Для тех, кто ещё сомневается, подчеркну: фильм действительно пронизан высоким и страстным пафосом, словно не повествует о войне одной разновидности нечисти с другой, но является исторической хроникой бунта против угнетателей – рабов, вдохновлённых не менее волевой и сильной личностью, чем Спартак…
Экспозиция представляется слегка затянутой, однако это компенсирует дальнейшее развитие экранных перипетий, которые интенсифицируются по мере того, как «рабы Weyland-Yutani» (если провести аналогию с романом Дугласа Коупленда, посвящённого молодым работникам «Майкрософта») осваиваются на борту Renaissance…
Именно этот фильм должен был стать полнометражным дебютом Тайки Вайтити. Правда, по ряду соображений режиссёр отложил уже готовый сценарий, написанный как бы в развитие его ранней двенадцатиминутной кинозарисовки «Две машины, одна ночь» /2003/, отдав предпочтение другому замыслу…
Питер Джексон добивается филигранного сочетания авантюристических мотивов и юмора, высокого пафоса и эпического дыхания. Судьбы целых народов и королевств зависят от мужества горстки храбрецов, при этом Бильбо (да и, прямо скажем, не он один) параллельно ведёт неустанную борьбу с самим собой…
Душевные терзания Цезаря дополнительно усиливают визиты Кобы, являющегося (с испещрённой шрамами физиономией) в видениях в самые тяжёлые моменты, чтобы внушить победившему идеологическому оппоненту: усилия спасти соплеменников тщетны, а чувство ненависти к врагу – «законно»…
Съёмки долгих, напряжённых заездов по бескрайней соляной равнине, когда Манро, рискующий получить инфаркт, терпящий жуткую боль, развивает на «Индиане» бешеную скорость, впечатляют, воспринимаясь зримым свидетельством триумфа человеческого духа…
Неразлучные, точно шерочка с машерочкой, невинные натуры всё глубже увязали в эфемерном, ярком, феерическом мире для двоих – в мире монархов и величественных замков с ожившими фигурками. Фантазия сперва перемешалась с объективной действительностью, а затем – и полностью заместила её собой…
