Замысел не лишён оригинальности. Особенно это касается финального сюжетного поворота, который, впрочем, произведёт сильное впечатление лишь на тех зрителей, кто не усомнится в исходной предпосылке. Далеко не всякая мать пошлёт несовершеннолетних детей к своим пожилым родителям…
Алексей Балабанов энергично отбивался от обвинений морально-этического плана, всячески подчёркивая аморализм замысла, притом что не лишённое провокативности название (между прочим, выбранное взамен нейтрального рабочего варианта «Тихие люди») воспринимается, как ни крути, оценочным…
Барбра Стрейзанд проникновенно исполнила заглавную песню (включённую в альбом с тем же заголовком, получившую в США платиновый статус), однако роль Мороски предоставила шанс отойти от сложившегося – очевидно, порядком поднадоевшего – амплуа «забавной девчонки»…
Действие разворачивается на заре эры Сёва (во второй половине 1920-х), когда было ещё неблизко до войны, принёсшей империи позорное поражение, однако милитаристские тенденции – уже просматриваются. Рампо Эдогава попадает в своего рода ловушку воображения…
Производство картины растянулось на полтора года из-за бесконечных финансовых и организационных трудностей: прекращение государственного финансирования вынудило создателей запустить кампанию по привлечению средств. Естественно, о мало-мальски заметном результате в кинопрокате не приходилось и мечтать…
Не сказать, чтобы Тай Уэст с первых же постановок сразил талантом – и не только широкую публику, а хотя бы бесчисленных поклонников фильмов ужасов. Тем не менее он почти не изменял любимому жанру – и постепенно заслужил репутацию крепкого мастера…
Безоговорочный коммерческий и художественный триумф картины, помимо прочего выдвинутой на «Оскар» в четырнадцати номинациях (правда, не отмеченной премией в главной категории, несмотря на курьёз на церемонии награждения), почти сразу обеспечил шазелловскому детищу статус «культового»…
Дебютант в режиссуре убеждён, что вовсе не страх (в том числе – в свете упоминаемого злополучного 11-го сентября 2001-го!), не насилие, не жажда власти, денег или славы правят миром, подчиняющимся законам неосязаемой, но всесильной любви. Свидетельством тому служат судьбы сразу нескольких лондонцев…
Если земекисовское детище «Кто подставил кролика Роджера» /1988/ ознаменовало собой триумф постмодернизма, то постановка Шаффера волей-неволей олицетворяет самоновейшие мутации культуры, получившие условное наименование метамодернизм (или метамодерн). Вроде бы всё то же самое – да не то…
Когда Фанн (искажённое «fun» – ‘веселье’, ‘забава’) озвучивает гениальную идею, студийный босс реагирует на неё избыточно бурно, безапелляционно заявляя: «Слэпстик мёртв!» И тут же, собственным примером, доказывает обратное, став невольным исполнителем уморительного гэга…
