Экспозиция представляется слегка затянутой, однако это компенсирует дальнейшее развитие экранных перипетий, которые интенсифицируются по мере того, как «рабы Weyland-Yutani» (если провести аналогию с романом Дугласа Коупленда, посвящённого молодым работникам «Майкрософта») осваиваются на борту Renaissance…
Может показаться не очень корректным, что с этого фильма ведётся отсчёт кинопроизведений о Годзилле периода «Хэйсэй», то есть ʻУстановление мираʼ, а не предыдущего исторического отрезка, прошедшего под девизом «Сёва» (ʻПросвещённый мирʼ), который официально завершится лишь со смертью императора Хирохито…
«Ну, вот опять»… Так и хочется повторить эту сакраментальную фразу за Риком О’Коннеллом, вложив в неё, правда, совсем иной смысл. Ещё один многообещающий, если судить по затраченным средствам (бюджет в $145 млн. был обеспечен слиянием капиталов кинокомпаний из нескольких стран), проект основательно разочаровал…
Джонатан Либесман, обнаруживший в предыдущей постановке тягу к эпическому дыханию и к масштабным разрушениям, не стремится подражать коллеге в части изобразительного решения, предпочитая причудливой, кричаще пёстрой, блистающей эклектике суровую мрачность и приглушённость цветовой гаммы…
Ныне дело, дескать, не ограничивается игрой амбиций и уязвлённого самолюбия Афродиты, Геры и Феты, всё-таки уравновешиваемых мудрым Зевсом: возникает фигура повелителя подземного царства, втёршегося в доверие к могущественному брату, втайне намереваясь устроить «олимпийский переворот»…
Сложно не почувствовать уверенную руку баталиста, благо недостатка в массовке и пиротехнике не было. И всё-таки в данном конкретном случае с куда большим любопытством наблюдаешь за процессом препарирования канонов кайдзю эйга, скажем так, идеологическими оппонентами…
Страх перед восстанием машин, пронизывающий технократическую цивилизацию XX и (пожалуй, в ещё большей степени) наступившего XXI века, был прозорливо угадан урождённой Годвин на заре XIX столетия. Вместе с тем по-настоящему массовое распространение мотив получил благодаря кинематографу…
В принципе, идея, навеянная присутствием в команде майора Шэфера Билли Соула (правда, наполовину сиу, а не команчи), представляется оправданной, тем более что финальные кадры с пистолетом, на котором выгравирована надпись «Рафаэль Андолини 1715», являются недвусмысленной отсылкой к финалу второй части…
Казалось бы, после огромного количества киноверсий замечательных сочинений Льюиса Кэрролла, не говоря уже о бессчётных вольных экранизациях, киноплёнка легко выдержит ещё одну, даже провальную, попытку воспроизвести незабываемый мир, рождённый воображением писателя-математика…
Когда у художника появляется армия преданных поклонников, это, конечно, приятно и обещает массу возможностей, но с другой стороны – таит серьёзные опасности. Бывает, что публика, с нетерпением ждущая появления очередного детища кумира, готова заранее объявить любое его произведение шедевром…
