Предположение, что этот лёгкий, ни на что особо не претендующий фильм послужил для Кеннета Брана своеобразной репетицией блестящей экранизации шекспировской комедии «Много шума из ничего», куда перешли и многие из актёрского ансамбля, напрашивается само собой…
Не думаю, что будет преувеличением сказать: трансляция «Маппет-шоу» (насколько помню, не полностью, а выборочно) в разгар «перестройки» по Центральному телевидению Гостелерадио СССР произвела эффект разорвавшейся бомбы…
Фильм начинается с действительно впечатляющих кадров. Группа решительно настроенных мускулистых парней, скандирующих, что являются «чистильщиками», обрушивают свой гнев на шайку разъярённых байкеров. Завязывается массовая драка. В ход идут цепи, палки, металлические прутья…
Милош Форман, всегда отличавшийся скрупулёзностью в проработке деталей, учитывавший нюансы, попадающие в поле зрения редкого зрителя, которые вместе с тем – не доминируют над основным, не превращаются в самоцель, достиг мыслимого совершенства, реконструировав атмосферу XVIII века…
Время, утекавшее монотонно, словно песчинки в песочных часах, грозит уподобиться неистовствующей, слепящей песчаной буре. Буре, заставляющей острее прочувствовать трагедию человека, запутавшегося, сбившегося с пути и заплутавшего, а главное, давно утратившего смысл существования…
Одним из безусловных критериев выдающегося произведения искусства является его способность не только не устаревать, но – меняться вместе с быстротечным Временем, открываясь каждой новой эпохе прежде невиданными (точнее, попросту незамеченными и неоценёнными) гранями…
Режиссёру, который явно вошёл во вкус безудержного ужаса и насилия, пришлось наступить на горло собственной песне – вырезать из исходной версии самые пронзительные кадры, чтобы добиться менее строгого («R» вместо «X») рейтинга. Это, впрочем, не помогло…
Вопреки заголовку, несчастные Роман и Маргарет Страуссы оказываются «снова живы», а нравственная проблема неотвратимости наказания за совершённое преступление на поверку – выходит за рамки привычных для нас рационалистических представлений…
И всё-таки не покидает ощущение, что фильм близок по духу не столько их немеркнущим сочинениям или литературным опытам Санд, сколько пьесам её ветреного и эгоистичного воздыхателя Альфреда де Мюссе или же – «Безумному дню, или Женитьбе Фигаро»…
Нетрудно понять режиссёра-сценаристку Элейн Мэй, которая, с возмущением читая разгромные рецензии заокеанских кинокритиков, всерьёз подозревала о причастности к кампании травли аналитиков Центрального разведывательного управления…
