Чайка по имени Джонатан Ливингстон (1973): материалы
Чайка Джонатан Ливингстон // На экране Америка. – М.: Прогресс, 1978. – С. 147-148.
Продюсер и режиссер Холл Бартлет, 1973. По повести-притче Ричарда Баха.
МАЙКЛ КОРДА
Должен сознаться, что я испытываю предубеждение к антропоморфическому взгляду на животный мир и с осторожностью отношусь к бихевиористской теории таких ученых, как Конрад Лорентс. Мне кажется ошибочным предполагать, что животным известны такие же чувства и настроения, как и нам. Мой знакомый, который двадцать лет занимался воспитанием орлов, подытожил свой опыт следующими словами: «Они чертовски кровожадны, и я им ничуть не доверяю». В птицах действительно есть что-то особенное: вперенный в пространство взгляд, независимость, смешанная с враждебностью. Очень может быть – кто знает? – что они живут богатой, полной жизнью, но в любом случае от нас она совершенно скрыта. Однако в них есть определенная притягательность для нас, потому что они наделены даром летать, парить, входить в третье измерение времени и пространства – нам это доступно только с помощью дорогих и громоздких механических приспособлений. Не удивительно поэтому, что мы отождествляем себя с ними: не случайно Дон-Жуан предстает Карлосу Кастаньеде под видом ворона, а судьба видится нам в образе белого сокола. Птицы несут в себе драматическое значение, основанное на зловещей отчужденности.
Учитывая это, я не нашел ничего удивительного в успехе «Чайки Джонатана Ливингстона» и в том, что мне понравился фильм, сделанный по этому сенсационному бестселлеру. Дети (те, которых я знаю) с присущим им прагматическим рационализмом увидели в фильме лишь документ о говорящих чайках, но я отмечу, что испытывал некоторое раздражение, по крайней мере в начале, когда услышал оживленную беседу между чайками и понял, что фактически они повествуют о слабостях и пороках человеческого рода. Это естественная человеческая реакция против подобных вещей, потому что, как бы низко мы ни пали, мы все-таки вряд ли нуждаемся в поучениях чаек.
При всем том за первые десять минут волшебник Холл Бартлетт полностью подчиняет себе зрителя. Я расслабился и скоро уже летел над Калифорнийским побережьем вместе с
147
Чайкой Дж.Л., сопереживая его стараниям научиться летать выше и быстрее всех остальных, разъяснить своим соплеменникам, что их сила в крыльях, а не в клювах и яростных драках за кусочек падали. Если победа над недоверием может служить критерием искусства, то «Чайка Джонатан Ливингстон» – шедевр.
Я редко плачу в кино, но здесь я не удержался, может быть, потому, что люблю животных и птиц, а скорее, потому, что стремления этих чаек свойственны всем нам: быть свободными, парить в вышине, творить добро, понять смысл жизни. Есть что-то необычайно трогательное и патетическое в столкновении Джонатана с его озлобленной стаей, в его героическом полете через снежные горы, куда никакая чайка никогда не залетала, в его посещении предполагаемого рая для чаек (фильм не уточняет этот момент) и в его возвращении к стае. Он кажется неким птичьим Христом. Я думаю, что не видел более красивого фильма, он может доставить удовольствие даже как обычная географическая лента, с его впечатляющими кадрами морского прибоя, облаков, скал и беспрестанно кружащихся в небе птиц. На этом уровне фильм не понравится только слепцу. Но подлинное очарование фильма глубже. Сколь бы смешными ни казались споры Джонатана с подругой или родителями, сколь ни странно слышать романтические излияния из клюва (я чуть не сказал – уст) чайки, отважный полет Джонатана в неизвестное, его стремление обогнать орла, освободиться от мелочной суеты стаи, его триумф среди снегов таинственного леса и его возвращение домой уже в качестве пернатого проповедника свободных полетов – все это на редкость волнующе, потому что автор книги Бах сумел выбрать выразительную метафору: полет – это свобода, стремление Джонатана совершенствовать свой полет соответствует нашим путям самоусовершенствования, его стая – это наша повседневная жизнь, его страсть парить в вышине символизирует наше стремление вырваться из цепей быта. Если начало фильма неровное и даже излишне сентиментальное, то остальная часть его сделана великолепно – настоящая притча, заключенная в форму географического фильма ошеломительной красоты и силы, который заставляет нас (хоть некоторым это может и не понравиться) узнать себя в чайках, стремящихся ввысь. Здесь есть, безусловно, нелепо-комические моменты, из которых самый явный – появление старой чайки «гуру», некоего птичьего Будды, поучающего душу Чайки Джонатана терпению и искусству медитации, но, несмотря на эти промахи, «Чайка Джонатан Ливингстон» оставляет незабываемое впечатление.
Ноябрь 1973 г.
148
Добавить комментарий