Чак Норрис: Секрет внутренней силы. 1990 (материалы)

Чак Норрис: Секрет внутренней силы // Спортивная жизнь России. – 1990, № 2. – С. 38-41.

ЧАК НОРРИС: секрет внутренней силы

Кинотворчество известного американского актера, чемпиона мира по каратэ Чака НОРРИСА уже многие годы привлекает внимание публики. Большой интерес вызывает и драматично сложившаяся судьба его друга – в чем-то загадочного Брюса Ли. Предлагаемые фрагменты из воспоминаний Чака во многом расширят наше представление о двух этих незаурядных личностях.

КАРАТЭ В САДУ

Все мы в детстве любим мечтать… С годами мечты либо осуществляются – хотя бы отчасти, либо уступают место приземленным, скажем так, желаниям. Мы перестаем заглядывать за горизонты, довольствуясь заботами на завтрашний день. Но есть люди, которые и в зрелые годы остаются неискоренимыми мечтателями. Это – профессиональные спортсмены. И мечтают они чаще всего о том, как когда-нибудь войдут с парадного входа в сказочную жизнь, ибо и самые великие «профи» – это, в сущности, большие дети… Да, спорт для них – щедрый меценат, который манит их большим денежным мешком. Но он же часто становится и грабителем на этой большой дороге, отнимает у них самое, пожалуй, дорогое – время. Годы уходят у них на состязания и тренировки. А когда они кончаются, то уже почти не остается времени начать и осуществить что-то другое – серьезное.

В детстве я тоже мечтал. Очень хотелось стать полицейским. Но и окончив школу, не слишком приблизился к заветной цели – чересчур был для этого молод. Самым верным, кратчайшим путем к ней была армейская служба. И не где-нибудь, а в самой «ЭМ-ПИ», в военной полиции – там дают и отличную закалку, и главные практические навыки. И вот в августе 1958 года меня направили служить на военно-воздушную базу в Техасе. Там, кстати, и появилось у меня прозвище, ставшее затем псевдонимом. Товарищ по казарме как-то спросил, какому английскому имени соответствует мое испанское – Карлос. «Чарльз», – ответил я. «Ладно, давай по-простому – наречем тебя Чаком. Идет?..» Так и приклеилось это прозвище, хотя и домашние, и старые друзья зовут меня, как и прежде, Карлосом.

Прошло не так много времени и меня перевели в Южную Корею. Служба там была – как бы это выразиться – практически никакой. Все свободное время, а у нас его оказывалось предостаточно, мы вольны были заниматься чем угодно. Можно было стать заядлым картежником, удариться в пьянство, просто слоняться без дела по казарме или заняться самообразованием. Но тогда я был еще молод и неумен, чтобы засесть за книги. К питью и картам с детства питал отвращение – отец был алкоголиком. Убивать попусту время мать еще в детстве отучила и меня, и моих братьев. Оставалось одно – увлечься спортом, хотя в школе я далеко не блистал: так, занимался немного гимнастикой, играл в бейсбол, в футбол. Вот и все, наверное.

Правда, в школьные годы я кое-что слышал об одном из видов восточных единоборств – дзюдо. Вот и вступил в армейский клуб дзюдоистов, так как считал, что знание приемов самообороны мне вовсе не повредит, тем более когда стану полицейским.

И двух недель не прошло, как я сломал на тренировке руку. Наложили гипс, от службы, конечно, на время отстранили. Вот и стал я бродить день-деньской по улицам расположенной неподалеку небольшой деревушки. Однажды, плетясь своим обычным маршрутом, я вдруг услышал доносящиеся откуда-то с окраины странные гортанные звуки.

Там, за пригорком, несколько корейцев в белом кимоно боролись друг с другом. Но как! Они демонстрировали при этом эффектнейшие позы, удары ногами. До сих пор мне и в голову не приходило, что человек способен на такое.

Уже на базе мистер Ан – наш инструктор по дзюдо – пояснил, что мне довелось увидеть фрагменты тэнг су до – корейского варианта каратэ. Но

38

и каратэ для меня в ту пору было не более как исполненным непонятного смысла звуком. Зато стало интересно, – а что, если попробовать разучить эти удары, пока рука еще не зажила?

В те годы американцев редко брали в обучение восточным боевым искусствам – в Корее считалось, что мы в принципе по складу характера, по мировоззрению абсолютно для этого не подходим. Но мистер Ан сам был из этих мест, и его рекомендация мне помогла.

Занятия проходили на утрамбованной земляной площадке, огороженной бамбуком. В нашу группу тэнг су до входили двадцать учеников, большинство из них – корейцы, обладатели черного пояса. Поблажек мне никто не давал – как и все, я занимался по пять часов в день, изо дня в день повторяя одни и те же упражнения. Очень скоро выяснилось, что мне не хватает гибкости, неважно обстоят дела и с координацией. Занятия для меня стали сущим адом. Но, как ни странно, именно это обстоятельство и предопределило будущие мои успехи. Став тренером, я всегда предпочитал набирать в ученики ребят, не только ничем среди сверстников не выделяющихся, но внешне проигрывающих им – ни мускулов, ни осанки… Вот такие ребята – особенно если подбодрить их, поддержать доверием – такие полны решимости работать. Ребята, одаренные от природы, как правило, слабохарактерны, ленивы и, главное, часто, оказываются просто неспособными поставить перед собой задачу, которую придется выполнять потом всю жизнь. Такая задача пугает их своей сложностью. Другое дело – легко достижимый успех, громкая слава, а там – будь что будет. Но именно в таком случае «там» уже ничего не будет. Как им это втолковать?

Рука зажила. Среди работавших в нашей группе «черных поясов» оказались знатоки каратэ. Они показали мне, что это такое, я с головой ушел в занятия. Стал тренироваться без выходных – раньше позволял себе по воскресеньям расслабиться.

По вечерам тело болело так, что спать мог лишь лежа на спине. Сколько раз в голову приходила мысль: «Да брось ты, хватит так-то уж себя мучить!» Усилием воли я гнал ее, думая о другом: «Я должен, я просто обязан стать настоящим каратистом. И тогда в жизни смогу преодолеть все – только тогда». В постижении искусства каратэ здорово помогло, что я буквально ежедневно, ежечасно заставлял себя делать как раз то, что давалось особенно трудно. Именно то, что делать хотелось меньше всего. А то и вовсе не хотелось.

Если бы дело было только в физическом самосовершенствовании, я бы, наверное, сдался – в конце концов победила бы скука. Но каратэ – это ведь еще и мировоззрение, покоящееся на прочных основах древних философских учений. Я окунулся в мир книг, мир познания.

Минуло немногим более семи лет.

И свершилось то, о чем я в годы армейской службы и не мечтал.

Я впервые стал чемпионом мира по каратэ. За одиннадцать часов провел тринадцать поединков, и все завершил досрочно, чистой победой. Вскоре после награждения напряжение спало. Мной овладело дикое желание: добраться до постели и спать, спать… Но когда я вышел из раздевалки, меня ждал еще один «приз», во многом определивший дальнейшую мою судьбу. В подошедшем человеке я не сразу узнал Брюса Ли – настолько его появление, а главное – интерес к моей персоне были неожиданны.

Господи, сам Брюс Ли! Мне не раз доводилось бывать на его потрясающих показательных выступлениях, не единожды насладиться актерскими работами Брюса в телесериале «Зеленый шершень».

Тот вечер во всем складывался неповторимо. Едва представившись друг другу, мы с головой окунулись в разговор о том, что же это такое – искусство боя Востока, о философских концепциях, лежащих в основе каждой из его школ… Не помню, как мы очутились в нашем отеле на этаже Брюса.

Перед глазами стрелки часов, показывающие без четверти двенадцать ночи. Но Брюс сказал – дескать, да что время, что усталость, много недосказано, недоделано и, может быть, самое главное. Побросав свои вещи прямо в холле, мы тут же, на месте, демонстрируя приемы, рвались отстоять преимущество своих взглядов на стратегию и тактику боя. Когда я еще раз взглянул на часы, было семь утра.

Мы подружились. И потом часто встречались в доме Брюса Ли, – в Калвер-сити, штат Калифорния. Точнее, не только в доме, а главным образом в саду, ставшем его необычной творческой мастерской. Там повсюду – и в самых неожиданных местах – нас поджидали и мук-джунги (манекены-тренажеры), и хитроумные системы подвесных спортивных снарядов, к которым надо еще продраться сквозь лес всевозможных боксерских груш… Поначалу для меня это было сродни «Диснейленду». Но затем стало еще одним серьезным уроком: истинное познание каратэ, как и других видов восточных единоборств, лучше всего достигается на фоне природы, и не столько даже на фоне, – а в слиянии с ней.

В саду Брюс был неодолим – нигде и никогда больше мне не приходилось встречать столь искусного и стойкого бойца.

Родился Брюс Ли в Гонконге. Именно там он увлекся китайским боксом – винг-чун. Видимо, из-за этого он долгое время не придавал особого значения в каратэ высоким ударам. В «спаррингах», например, никогда не метил выше пояса соперника. Мне стоило немалых трудов убедить Брюса, что мастер каратэ должен уметь наносить удары в любую точку – даже если придется дотянуться до лба соперника, который выше тебя на голову. Брюс поддался на мои уговоры – и рьяно взялся за дело. Не прошло и года, как он стал великим мастером по части мощных, точных, молниеносных ударов. Как бы в обмен он преподал мне уроки сложнейших элементов кунг-фу.

После таких тренировок мы частенько обедали в старом китайском квартале. Брюс очень любил дим-сум – это набор рыбных блюд с рисом, зеленым бамбуком и грибами. Он ловко управлялся при этом палочками для риса – мог, например, подбросить щепотку риса и поймать ее ими, не уронив ни единого зернышка. Любую жизненную ситуацию Брюс превращал в некий элемент движения.

Брюсу казалось, что он живет спортом. Однако едва ли не с первой встречи мы сошлись во мнении, что каратист – настоящий каратист – не может замыкаться в избранном им виде борьбы, ему необходим поиск сопредельных ее духу увлечений… И Брюс стал брать уроки европейского бокса, включив некоторые удары в свои знаменитые «связки» – сложнейшие комбинации ударов.

Я долго познавал нравственную опору, которая не позволяет обретенной силе служить во зло. Тогда как Брюс, с молоком матери впитал эти уроки. Он и сына приучал к внимательному отношению к традициям.

Однажды вечером я заехал к Брюсу. Он лежал на ковре, а его сын Брандон устроился на отцовском животе. К ногам Брюса были привязаны диски – из тех, что «укладываются» на штанге, в руках он держал гантели. Брандон, судя по всему, ощущал себя лихим наездником, под аккомпанемент шумных вдохов и выдохов оседланного им «мустанга». А Брюс непрерывно совершал быстрые манипуляции с грузами, не забывая при этом поглядывать на экран телевизора. Понимаете?! Ведь вовсе не оттого, что там, на экране, происходило нечто, его интересующее, нет, Брюс просто осложнял очередную тренировку. Думаю, попроси его жена разок вытереть посуду, он срочно научился бы при этом мастерски жонглировать тарелками – сугубо для координации движений рук и зрения.

Здесь, наверное, и коренилась его грядущая беда. Брюс просто не умел переключаться на «холостые обороты». Ему не дано было искусство расслабления.

В 1968 году Брюса утвердили постановщиком трюков в фильме «Аварийная команда». Он работал на съемках с Дином Мартином, Элком Соммером и Шароном Тейтом. Как-то в те дни он сказал мне: «Послушай, в фильме есть одна небольшая роль – молчаливого телохранителя: Соммер берет тебя. Это удача. К тому же ты сможешь кое-что еще и сказать. Правда, одну короткую фразу. Ну, как?» Я не возражал. Вскоре состоялся мой дебют в кино. Прошел он, к сожалению, не гладко. Как раз в те дни я должен был отстаивать титул чемпиона мира среди полупрофессио-

39

налов, – то есть тех любителей каратэ, что не прошли многолетней практики по системам, преподававшимся в буддийских монастырях Китая, Кореи и Японии, и дошедшим до наших дней практические неизменном виде. Я снова стал первым, но какой ценой! На съемочную площадку пришлось явиться с таким синяком, что и видавшие виды гримеры схватились за голову. В порядок-то они меня привели, но ту самую единственную фразу я так измучил, что ее собрались выбросить из фильма. Вдруг из-за софита явственно выкрутился кулак Брюса – ни с чьим другим его невозможно было перепутать. Словом, с текстом я кое-как справился, а «Аварийная команда» стала не худшим фильмом уходящего года.

Мое появление на экране совпало с тем, что американцы «открыли» для себя каратэ. Любительские клубы росли, как грибы. Брюс не мог без волнения читать любую, даже самую простенькую газетную информацию о каком-нибудь чемпионате местного значения – города или штата:

– Нет, ты только подумай, Чак! Ведь и наша с тобой заслуга, что каратэ всерьез завоевывает место под солнцем.

Через всю свою жизнь Брюс пронес убежденность в чуть ли не мессианской роли этого вида спорта, твердо веря, что популяризация его в немалой мере будет способствовать смягчению нравов нашего общества. Я на этот счет придерживался несколько иного мнения, но не торопился его высказывать – ждал, когда Брюс сам во всем разберется. И в один прекрасный день он не выдержал…

– Послушай, Чак, – позвонил он мне как-то рано утром, – а не навестить ли нам парочку новоиспеченных клубов?

Мы объездили отнюдь не «парочку» – добрых две дюжины вновь созданных центров по обучению каратэ – были и в Нью-Йорке, и в Филадельфии, и в Лос-Анджелесе… Впечатление осталось удручающим. И дело было совсем не в том, как нас принимали: мое имя кое-что говорило даже самым несведущим новичкам, ну а Брюса просто носили на руках. Дело было в другом: повсюду мы сталкивались с одной и той же картиной – ребята занимались так называемым

40

«грязным» каратэ. Переняв – да и то, в общем-то, неумело, неуклюже – внешнюю атрибутику восточного боя, каждый ее потом совершенствовал как мог. И только.

На ролях «сенсеев» подвизались… Да кто только не брался за эти роли! И авантюристы, и проходимцы, и просто люди «из публики», весьма далекие от тех понятий нравственности, философии, что пестовались не одно тысячелетие на Востоке. Доморощенные «клубы» американской школы избрали совершенно неверный путь культивирования каратэ, вольно или невольно подогревая в подростках агрессивность, стремление продемонстрировать силу над слабым, унизить беззащитного… Господи, как же это далеко от той вселенной, которую мы мечтали открыть с Брюсом! Вот когда я окончательно понял, что преподавание каратэ необходимо увязывать с целым рядом сопряженных дисциплин: историей Востока, эстетическими и этическими концепциями восточной религии, философии. Конечно, понадобятся специалисты из Японии, Кореи, Китая, нужно подумать и о выпуске массовой литературы… Но честное слово, все это с лихвой окупится, если всерьез заняться проблемами нравственного воспитания молодежи.

Вернувшись из той поездки, Брюс не смолчал – в интервью газетчикам он крайне резко высказался, оценивая работу клубов любителей каратэ; мало того, он обвинил киношников в том, что те наносят огромный урон этому виду спорта, демонстрируя зрителям лишь технический арсенал, но отнюдь не духовный мир лучших мастеров каратэ.

Ответ не заставил себя долго ждать: перед Брюсом закрылись двери киностудий.

Подготовил Николай ЛОПАТЕНКО

(Продолжение следует)

41

Чак Норрис: Секрет внутренней силы // Спортивная жизнь России. – 1990, № 3. – С. 40-42.

ЧАК НОРРИС: секрет внутренней силы

Продолжение. Начало в № 2 за 1990 г.

Вернувшись из той поездки, Брюс не смолчал – в интервью газетчикам он крайне резко высказался по поводу работы клубов любителей каратэ. Мало того, он обвинил киношников в том, что те наносят огромный урон этому виду спорта, демонстрируя на экране лишь технический арсенал.

Ответ не заставил себя долго ждать: перед Брюсом закрылись двери всех американских киностудии.

НА ЭКРАНЕ И В ЖИЗНИ

В начале 1970 года Брюс Ли решил вернуться в Гонконг: «Я стану там кинозвездой, и притом такого класса, что в Голливуде не смогут без меня обойтись», – заявил он.

Минуло долгих два года, прежде чем раздался звонок:

– Это Брюс… Я выиграл, ты слышишь? Выиграл самый главный поединок! Представляешь – снял два фильма, и пресса вознесла их до небес! Прокат в Америке – дело решенное…

Тогда же он предложил мне сняться в его следующей картине – «Возвращение дракона»: он задумал сцену нашего поединка в римском Колизее. Схватка должна была стать апофеозом всего фильма.

Я с радостью согласился. К тому же в тот момент у меня неважно сложились дела. Хотелось уехать из Калифорнии – отвлечься, подумать о своей дальнейшей жизни. Мне и в голову тогда не приходило, что я стою на пороге ошеломительной карьеры…

В Рим мы вылетели вдвоем с моим другом, учеником и партнером Бобом Уоллом: ему была обещана небольшая роль.

Брюс хотел, чтобы в той сцене в Колизее я выглядел как можно внушительней. При весе 73 килограмма мне предстояло срочно набрать как минимум еще девять. И я отчаянно занялся чревоугодничеством – за счет кинокомпании.

Первые две недели мы с Бобом выступали в роли обыкновенных туристов: глазели на достопримечательности, бродили по Риму, время от времени заглядывали в рестораны, где я заказывал крайне жирную пищу и гигантские порции, думаю, самого вкусного в мире итальянского мороженого.

Когда, наконец, меня разнесло до неузнаваемости, Брюс повез нас в Колизей – «пощупать натуру». Я и сейчас помню то странное чувство, охватившее меня. Мы стояли в туннеле, ведущем на арену, в голове возникла какая-то сумятица вперемешку с кадрами из «Спартака» с Керком Дугласом… Колизей оказался куда больше, чем я себе представлял, и помню, поразила сама мысль о том, что совсем недавно – в масштабах истории, разумеется, – отсюда на бой выходили гладиаторы… И редко кто возвращался живым.

Съемки эпизода заняли три дня. Попотеть пришлось изрядно. С Брюсом было трудно, но от работы с ним я получал громадное удовольствие. Поразительно. Новичок в режиссуре, Брюс точно знал, чего он хочет, какой ракурс следует выбрать оператору, откуда и куда должна «идти» камера. В картине мне досталась роль злодея, но, к счастью, Брюс не стал превращать меня в законченного подонка, и когда я, наконец, «погиб», он, набросив на меня свое кимоно и пояс, склонился в ритуальном поклоне. Тем самым выразив искреннее почтение и уважение к поверженному противнику. Фильм обошелся необычайно дешево – 240 тысяч долларов, тогда как прокат принес 80 миллионов чистой прибыли. Как и предсказывал Ли, наш бой в Колизее действительно стал классикой «игрового» каратэ.

Из Рима мы втроем отправились в Гонконг. Там Брюс организовал наше выступление в популярной телепередаче. Ответив на множество вопросов о работе над фильмом, мне по просьбе ведущего пришлось показать «что-нибудь этакое». Боб встал на стул и я в прыжке выбил у него изо рта сигарету. Потом мы провели небольшой спарринг, стараясь как можно наглядней показать свою манеру ведения боя.

Через день в какой-то местной газете появилось объявление, развеселившее Брюса. Сообщалось, что какой-то тип вызывает меня на поединок. Я поначалу растерялся, не знал, что делать. Брюс же смеялся от души: «Чак, не бери в голову, просто какому-то парню захотелось рекламы. Меня до сих пор донимают такими вызовами, но до дела ни разу так и не дошло»… И он оказался прав.

В Лос-Анджелесе Брюс появился спустя год после нашей работы в Гонконге, да и то только на день. Позвонил. Предложил позавтракать вместе. Я был страшно рад вновь услышать его голос, да и любопытство разбирало: что это вновь привело его в Америку?

Мы встретились в любимом китайском ресторанчике Брюса. За традиционным димсум он рассказал, что во время очередных съемок в Гонконге несколько раз терял сознание – совершенно непонятно почему. Тамошние врачи только разводили руками, и он решил показаться настоящему специалисту. Результат обследования Брюс получил этим утром.

– Можешь меня поздравить, врач сказал, что организм у меня будто у восемнадцатилетнего юнца.

– Тогда откуда эти обмороки?

– Врач решил, что от перенапряжения.

А потом пошел разговор о делах текущих. Брюс только что закончил съемку фильма «Появление дракона». Впереди – заманчивые предложения от Карло Понти и других известнейших кинопродюсеров. Фирма «Уорнер Бразерз» посулила невиданный контракт, предложив незаполненные чеки. Брюс волен был сам поставить какие сочтет нужными цифры…

Я, может быть, как никто другой знал, что ему довелось испытать в жиз-

40

ни, прежде чем добиться такого ошеломляющего успеха, и искренне радовался за него. Мы говорили о том, что человек строит жизнь не на прожитых годах, а на том только, что успел за эти годы добиться… Тот наш разговор я буду помнить всю жизнь.

Брюс вернулся в Гонконг, а спустя четыре дня, 20 июля 1973 года пришло сообщение о его смерти. Затем оттуда позвонил мой знакомый. В это страшно, немыслимо было поверить.

В газетах писали, что Брюс умер при загадочных, странных обстоятельствах. Позже я прочитал, что следователь выдвинул версию – смерть в результате несчастного случая. Тотчас поползли слухи, что это заключение фальсифицировано. Самой распространенной была другая версия – Брюс получил «смертельный удар», который нанес ему какой-нибудь старец из специалистов по «монастырскому каратэ», нанятый одним из недоброжелателей. Брюсу было всего тридцать два года…

Власти Гонконга настояли на вскрытии. Расследование заняло еще девять дней и… подтвердило предыдущее официальное заключение. Причина смерти: отек головного мозга, вызванный аллергической реакцией на вещество, случайно попавшее в организм. Некоторые могут стать жертвами пенициллина, другим гибелью может грозить обыкновенный пчелиный укус. Вещество, отравившее Брюса, входило в состав таблеток от головной боли. И это было очень похоже на правду: Брюс ведь всегда шел к цели напролом, преодолевая все, никогда не позволяя себе расслабиться. Порой его мучили сильнейшие головные боли…

Двадцать тысяч его поклонников собрались на церемонии отпевания в Гонконге. А похоронили его в Сиэтле, на зеленой лужайке, мирно раскинувшейся неподалеку от университета, где он учился, где познакомился с будущей женой – Линдой.

Поминальная служба состоялась и в Сан-Франциско. Я был там вместе с его бывшими учениками, друзьями Стивом Маккуином и Джеймсом Коуберном.

Многим, очень многим я обязан Брюсу – ведь это он, по сути, стал моим «крестным отцом» в кинематографе, хотя, признаться, первый свой опыт на съемочной площадке я не воспринял всерьез. Но так получилось, что к началу семидесятых я твердо решил сойти с турнирной орбиты. К тому времени мне довелось стать обладателем всех самых престижных званий, я вполне мог выступать еще не один сезон: мне тогда едва перевалило за тридцать, а для спортсмена, активно занимающегося каратэ, это – не возраст. Но дело в том, что буквально на глазах стал падать уровень подготовки участников соревнований – многие стали считать возможным выразить публичное недовольство решением судьи, появились всякие околоспортивные дельцы, пытавшиеся взять под собственный контроль исход того или иного поединка. А ведь еще совсем недавно, когда спортсмен не проявлял по отношению к судье или сопернику должного уважения, его попросту снимали с соревнований. Грустно было сознавать, что рассеивается над татами казавшийся когда-то незыблемым дух товарищества.

После того, как я официально простился с каратэ, все чаще стало возникать тоскливое ощущение, что я чего-то недоделал, мимо чего-то прошел. А это «что-то», может быть, и есть цель моей жизни, смысл ее. Я попытался с головой уйти в тренерскую работу. Слава чемпиона привлекала в мои школы все новых и новых учеников, среди которых было немало знаменитостей. Например, у меня училась жена Элвиса Пресли, другие киноактеры, но меня не покидало ощущение, что чего-то очень важного мне недостает. Пустота какая-то, маета…

Однажды в порыве откровения я рассказал об этом Стиву Маккуину, и тот предложил мне всерьез попробоваться в кинематографе.

– Ты, полагаю, шутишь, – спросил я. – Знаешь, Стив, я ведь даже в школьных любительских спектаклях не участвовал…

И все же Маккуин сумел настоять – я записался в актерский класс. Занимались мы по восемь часов в день – постановкой голоса, сценическим движением, актерским мастерством. По сравнению с другими студентами, у которых, несмотря на молодость, все же был хоть какой-то театральный опыт, я, тридцатичетырехлетний мужчина, был просто ребенком. Как актер я носил белый пояс. Но, как когда-то в Корее, именно это обстоятельство и стало сильным стимулом для меня.

На занятиях мы ставили отрывки из пьес. Сначала читали их, а после демократическим большинством решали, кто будет играть.

После того, как студент разыгрывал сценку, другой выступал в роли критика. Мне всегда казалось, что эта критика должна быть и справедливой, но в то же время – всегда доброжелательной. Если роль критика доставалась мне, я первым делом отмечал достоинства, и никогда не говорил, что что-то сыграно «неправильно». Я не знаю, что такое – «правильная игра». Просто кто-то играет лучше, кто-то – хуже.

В конце года я сыграл сценку, которая, на мой взгляд, была достаточно хороша. Но мой критик разнес ее в пух и прах, и притом сделал это весьма

41

невежливо. Поинтересовался даже, с чего это я подался в актеры… В ответ я ответил, что судить мою игру может только преподаватель – единственный здесь профессионал.

Это было мое последнее занятие.

И все же я стал актером, снялся в полутора десятках фильмов. И отдаю себе отчет с том, что какую бы роль мне ни приходилось играть, мальчишки видят на экране прежде всего чемпиона – Чака Норриса. Поэтому мне не к лицу принимать участие в фильмах, которые сломали бы уже устоявшийся в их представлении образ. Ведь если бы, к примеру, мой герой вдруг оказался наркоманом, ребятня полюбовавшись на него, решила бы: «Ну, если уж Чак Норрис курит гашиш, значит, это нормально». Не принимаю я участия и в эротических сценах – на мой взгляд, такое нельзя смотреть подросткам. А вот схватки – это другое дело: схватки смотреть им даже полезно. И пока я ощущаю себя как бы примером для подражания, я просто обязан быть положительным героем, которого дети копируют и даже стараются перещеголять. Я не возражаю – стремление к активным добрым поступкам – лучший двигатель нравственности.

То, что я стал по сути профессиональным актером, здорово помогает мне и в тренерской работе. Я стараюсь так преподать каратэ, чтобы мальчишки смогли ясно различить разницу между настоящим боевым искусством и обыкновенной дракой. И чтобы никогда не увлекались боем ради боя. Персонажи, которых я играю, используют свое мастерство только в качестве последнего аргумента в споре, и то лишь для того, чтобы победить зло. Если фразой-двумя определить тему моих фильмов, то можно сказать так: человек должен сделать все от него зависящее, чтобы оставаться порядочным.

Что и говорить, все мы обязаны преодолевать какие-то жизненные препятствия, и мне, например, нравятся фильмы о простых, самых обычных людях, которые вдруг в известных обстоятельствах обнаруживают неукротимую волю, духовные силы, помогающие сокрушить, всё, что мешает им оставаться людьми. Большинство моих фильмов – по сути, новые версии старых ковбойских вестернов, на которых я сам вырос. В тех фильмах, как и в моих, всегда побеждает славный парень.

За свою жизнь в кино и каратэ мне пришлось дать не одну сотню интервью, я переговорил уже с целыми толпами школьников, и совсем уже несчетному числу родителей и подростков, которые хотят что-то узнать о каратэ, дал уйму советов.

Самый, пожалуй, распространенный среди родителей вопрос: «Какую реальную пользу может получить мой ребенок от занятий каратэ – кроме того, разумеется, что он сможет при случае постоять за себя?» Мой ответ: основа боевых искусств – это уважение и дисциплина. Уважение начинается тогда, когда ученик входит в тренировочный зал и кланяется. Оно выражается в том, как он относится к инструктору и товарищам. Важно, что при этом учится уважать и другие авторитеты, например – родителей. Сами упражнения требуют постоянной практики и сосредоточенности, инструктор же постоянно поощряет, подбадривает учеников, развивает в них привычку ни в коем случае не бросать то, что начал – особенно, если начало вышло не слишком удачным.

Такая дисциплина помогает ребятам справляться и со школьными заданиями, более того – приучает заниматься постоянно. Ну и, конечно, она – верный друг, помогающий справиться со всякими неурядицами в повседневной жизни. В мире существует множество нравственных ценностей, которые большой спорт вовсе не пытается привить атлету. Ценности же, которые постигают на занятиях мои ученики, помогают им овладеть конкретными, исполненными больших принципов правилами поведения в жизни.

Это может показаться странным, но многие банальные истины здесь опровергаются. Например, представление о том, что единственным условием победы является мужество в, так сказать, чистом виде. Нет, мужество отнюдь не предопределяет успех в бою: кое-что значит и мастерство. Те спортсмены, что считают, будто в первую очередь им следует обзавестись зарядом личной отваги, быстро «ломаются», потому что, делая ставку на характер, забывают обзавестись серьезным запасом знаний, – а сюда входит и нравственный кругозор, и конкретные знания, что донесли до нашего времени потомки тех, кто изобрел этот прекрасный вид восточного боя.

Эти знания прекрасно формируют личность, укрепляют в человеке дух бойца за справедливость и, кстати, помогают справиться и с физической болью. Этой же цели служит и обязательная сосредоточенность на стремлении к победе.

И самое главное: боевые искусства помогают преодолеть страх, гнездящийся во многих из нас. До того, как я стал заниматься каратэ, во мне все время жила какая-то неуверенность, все казалось, что мне никогда не справиться с любой мало-мальски опасной ситуацией. Но добившись определенных успехов в изучении боевых искусств, я смог преодолеть в себе это, по правде говоря, весьма пакостное чувство. Вот уже тридцать лет я занимаюсь каратэ, но так ни разу и не применил свое умение на практике. Не представилось случая, и слава богу.

Но если бы я не тренировался все эти годы, то наверняка постоянно думал бы о том, как повести себя в той или иной ситуации, чрезмерно порой преувеличивая ее опасность. И нервничал бы, конечно, от этого, и, еще того хуже, своей неуверенностью спровоцировал бы кого-нибудь на драку. Если владеешь каким-либо видом борьбы, то проблемы, связанные с применением физической силы, не возникают: ты всегда, постоянно готов принять мгновенное, единственно правильное решение. А самодисциплина, воспитанная на татами, уважение к людям – без этих качеств немыслим истинный поклонник каратэ – не позволят тебе попадать в ситуации, когда действительно потребуется применить то боевое искусство, которым ты хорошо владеешь.

Спортсмены часто задумываются о том, чем заняться, когда им придется уйти из большого спорта. И новая их жизненная стезя очень редко становится продолжением их карьеры. В каратэ все иначе: чем серьезнее ты занимаешься этой борьбой, тем прочней ее место в твоей жизни, ибо нет предела совершенствованию в этом искусстве – ни философского, ни физического, ни возрастного.

Подготовил Николай ЛОПАТЕНКО

(по материалам зарубежной печати)

(Продолжение следует)

42

Чак Норрис: Секрет внутренней силы // Спортивная жизнь России. – 1990, № 4. – С. 37-38.

ЧАК НОРРИС: секрет внутренней силы

Главы из книги Норриса особый интерес вызвали у наших юных читателей. И они самым настоятельным образом просят рассказать о том, как начиналась биография этого популярного актера и чемпиона. Выполняем их просьбы.

Я СТАНОВЛЮСЬ МУЖЧИНОЙ

День моего появления на свет – 10 марта 1940 года. В тот момент моей матери было всего 18 лет. Представляю, как все волновались, если мой отец, который находился в комнате ожидания, потерял сознание. Правда, было из-за чего переживать: я оказался «голубым ребенком» – это значит, что я не сразу начал дышать.

Меня нарекли полным именем – Карлос Рэй Норрис. Предполагалось, что я буду шатеном. И это вполне объяснимо. Мой дедушка со стороны отца – ирландец, а бабушка – индианка. Бабушка по матери тоже была ирландка.

Мне было несколько месяцев от роду, когда мы начали жить у бабушки в Вильсоне. Она болела, и все заботы о ней легли на плечи отца, работавшего механиком в автомастерской. Через пару лет здоровье бабушки улучшилось, и мы переехали в Лоутон. Отец пересел за руль автобуса, стал водителем. Дело интересное и выгодное. Но вторая мировая война повлияла и на события в нашей семье – отца командировали на оборонный завод.

Мы вновь оказались в Вильсоне. Кстати, за первые пятнадцать лет моей жизни мы переезжали с места на место 13 раз!

12 июля 1943 года родился мой брат Вейланд. Но радость в семье была недолгой. Через несколько месяцев отца отправили на фронт.

Долгое время мы ничего о нем не знали, продолжая жить в Вильсоне. Это был маленький городок, со своими прелестями, с населением всего 5 тысяч человек. Здесь друг друга знали по имени, а радость и горе переживали сообща. Однажды мы получили от отца телеграмму. В ней сообщалось, что он ранен и находится в госпитале. Его возвращения ждал весь городок. Когда он приехал, мы были счастливы. Счастливы, что вернулся, а не погиб в далекой стране. И это несмотря на то что с ногой у него было плохо. Вскоре, правда, наша жизнь стала омрачаться его выпивками. Он пил почти каждый день. Лишился работы. Стал шумным, устраивал скандалы. Мы, два его сына, ужасно боялись, но он никогда не позволял тронуть нас даже пальцем. Мать с трудом переносила такую жизнь, но ничего не могла сделать.

Мне было шесть лет, когда семья переехала в Калифорнию. Отец вновь пошел работать, а я поступил в школу. Казалось, жизнь принимает нормальный образ. И вдруг – новый переезд в Майами. На сей раз в более мягкий по климату штат. Произошло это из-за астмы, которой болел Вейланд.

Два момента запомнились мне из жизни в Майами. Первый – почти все мои одноклассники – индейцы. Второй – сосед по дому, индеец Бобби. Он был моего возраста, но намного мощнее и выше ростом. Я всегда старался от него убежать – так боялся. Отношения наши не складывались. Однажды Бобби сломал школьную доску, но учительница подумала, что это сделал я, и прописала наказание. Тогда в школе наказывали розгами. Я смолчал и мужественно перенес незаслуженное и болезненное наказание. Бобби я не выдал, но он не оценил моего благородства, и уже на следующий день я вынужден был вновь убегать от него после школьных уроков.

Наш сосед, Джек, владелец газовой станции, всегда хорошо ко мне относился. Однажды Джек предупредил мою мать, чтобы она не вмешивалась,

_______
Продолжение. Начало в № 2, 3 за 1990.

37

если я вдруг начну выяснять отношения с Бобби. Она дала ему слово, что не выйдет из дома и не будет нас разнимать. После этого Джек, когда я в очередной раз бежал от Бобби домой, остановил меня и сказал, чтобы я дождался своего обидчика и разобрался с ним по-мужски. «Но он слишком большой», – воскликнул я, но Джек не стал и слушать. И вот появился Бобби. Я, конечно же, напугался, как кролик. Но гордыня взяла верх. Я неожиданно свалил его на землю и вывернул ему руку. Он закричал. «Ты сдаешься?» – спросил я. «Да, сдаюсь», – ответил он сквозь зубы. Но как только я его отпустил, он тут же накинулся на меня. И я еще раз вывернул ему руку. Он опять закричал истошным голосом и на этот раз сдался всерьез. С этого дня Бобби никогда не преследовал меня. Более того, стал моим другом.

К сожалению, переезд в теплые края не помог Вейланду, и мы снова отправились в Вильсон, к бабушке. Как только завершился учебный год, состоялся новый переезд – в Оклахому. Там, в небольшом городке Сайрил, отец нашел работу водителем грузовика, а мать устроилась официанткой в ресторан отеля, под крышей которого мы разместились. Плата была высокой, и никаких денег на житье не хватало. Однажды отец сорвался, пришел пьяным и закричал: «Мы уезжаем, собирайтесь». Ночь мы с братом провели на заднем сиденье грузовика, где мать соорудила нам кровать. Пока мы ехали обратно к бабушке в Вильсон, она всхлипывала, утирая слезы, страшась, что отец в таком состоянии разобьет машину и угробит всю семью.

Я часто задумывался, откуда у нее бралось столько терпения. Она как-то заметила, что лучше иметь плохого мужа и отца, чем не иметь вообще. Я же всю жизнь решал по-другому: лучше ничего, чем что-нибудь. Впрочем, она была женщиной.

В школьные годы я больше всего любил вестерны. Особенно с Джоном Вейном. Когда шел фильм, я сам становился Джоном Вейном. Как и всякий в моем возрасте, мечтал стать ковбоем. Помню, с каким восторгом рассматривал в витрине магазина игрушечную амуницию с пистолетом. Я готов был отдать взамен все свои игрушки. Мать знала об этом, но не могла купить такой шикарный набор. Лишь сказала, что не всегда можно иметь то, что хочется. Но если поставить для себя цель достичь чего-то и все для этого делать, то обязательно достигнешь намеченного. Сначала эти слова показались мне очень сложными, однако с годами сказанное матерью стало настоящей заповедью для меня.

В ноябре 1949 года мы перебрались в Калифорнию и поселились в маленьком вагончике. Места было крайне мало, и мы с Вейландом спали в одной кровати. Рядом был бар. Отец часто захаживал туда, а так как мать в эти часы работала, то он брал и нас. Отец выпивал, а мы были предоставлены самим себе. Однажды отец надел на меня ковбойские рубашку, ботинки и сказал руководителю бэнда, что я хорошо пою. Я пел так ужасно, что Вейланд от стыда за брата залез в какую-то коробку, и мы потом искали его. Это было мое первое выступление на публике. Затем последовало еще одно.

Меня взяли в группу танцев. Я, Джерри (мой друг) и еще две девочки выступали в Лос-Анджелесе в шоу штатов. Денег мы не получили, но зато здорово подружились.

В марте 1951-го мать ждала ребенка. Жить стало еще труднее. Она не работала, а отцовских 30 долларов едва хватало на оплату вагончика. И лишь любовь матери к каждому из нас помогала переносить нищету и голод. Но вот родился Арон, и мать смогла пойти работать машинисткой. Часть задания она выполняла дома. В эти часы в нашем вагончике царило оживление. Мы смеялись и радовались, что еще не все так плохо.

Главной нашей бедой оставалось поведение отца. Он продолжал пить. Попал даже на некоторое время в тюрьму за совершенную в нетрезвом виде аварию. На неделю-другую это его успокоило, но не более. Он мог прийти домой ночью и погнать меня за выпивкой. Я не приглашал в дом друзей, так как не знал, что взбредет в голову отцу. Так продолжалось до 1956 года, пока родители не развелись. К тому моменту мне было 16 лет, Вейланду 12, а Арону четыре года.

Через год мать познакомилась с Джорджем Найтом. Он оказался весьма симпатичным и порядочным человеком. Однажды мать сказала, что Джордж сделал ей предложение, и она спрашивает моего совета. Я ответил, что, на мой взгляд, Джордж будет прекрасный мужем. Они поженились.

Этот человек сыграл огромную роль в моей жизни. Благодаря Джорджу я приобщился к спорту. Сначала мы вместе ходили на футбол, затем вместе гоняли мяч на пустыре, интересовались спортивными событиями в мире. Он относился ко мне и братьям, как к родным детям, и мы в ответ платили ему своей любовью и уважением.

Наш дом наполнился детским смехом и весельем, друзья часто заходили к нам на игры и танцы. Для меня это было крайне важно. Я стал понимать, что такое настоящий глава семьи. Я увидел, как нужно относиться к жене и детям. Этого я никогда не забуду. Как-то, прийдя домой из школы, я застал в прихожей своего родного отца. Он о чем-то разговаривал с матерью. Я понял из нескольких фраз, что он хочет выяснить отношения с моим отчимом. Я боялся отца с самого рождения, и мне стоило огромных усилий встать между ним и дверью в комнаты. Я предложил ему выйти во двор. Мать звонила в полицию, но до скандала не дошло. Я готов был на все, и отец, глядя в мои глаза, это хорошо понял. Он выругался и ушел. После я его больше никогда не видел.

В то время, пользуясь свободными часами после школы, я частенько подрабатывал в магазине. Однажды заметил, как за мной украдкой наблюдает очаровательная девушка. Это была Диана Холечек из нашей школы. Удивило, почему она здесь – вдалеке от своего дома. Не знаю уж, чем я ей понравился. На следующий день я предложил Диане подвезти ее до дома. Для этого у меня был старый «Додж», купленный всего за 150 долларов и имеющий вид старого облезлого чудовища. Когда Диана первый раз садилась в мою машину, у нее и намека не было на неудовольствие. Позже я пригласил ее на уикэнд. Выручил Джордж. Дал свой красавец «Форд» голубого цвета. Возвратившись домой, я попробовал Диану поцеловать, но ничего не получилось. Через два дня после этого Диана пригласила меня к ним в семью на ужин. За весь вечер я произнес дай бог два слова. Был очень скован и краснел, когда ко мне обращались ее родители.

Наша дружба с Дианой была омрачена одной вечеринкой. Ребята почему-то решили в тот раз напоить девушек и купили для этого много виски. Девушки оказались благоразумны и пить отказались. Чтобы показать пример, я выпил стаканчик виски, потом еще и еще. Мне вскоре стало ужасно плохо. Впервые я опьянел. Диана довезла меня до дома. Я точно не помню, как мы доехали, что было дома, как отреагировали родители, но на всю жизнь осталось в памяти другое. Через пару дней в магазине, где я работал, кто-то разбил бутылку виски. Я стал убирать осколки и вытирать пол, но мне от этого запаха стало так плохо, что выворачивало наизнанку. С тех пор я совершенно не употребляю спиртное.

В день рождения Дианы я сделал ей первый подарок – маленькое колечко с брильянтиком. После 29 лет совместной жизни и многочисленных дорогих подношений это колечко остается для нас самой бесценной вещью.

Тогда среди ребят было модно делать татуировки. Украшать свое тело всякой ерундой я не хотел, но маленькую наколку на левой руке все же сделал. Как вы догадались, эти шесть букв означали «Dianna».

Наша совместная счастливая жизнь началась в Аризоне на базе «Гила Бенд». Сначала мы с Дианой жили попросту в траллере, а затем переехали в квартиру. Заработок позволил приобрести автомобиль. Я стал пилотом 3-го класса. Минул год, после чего меня неожиданно направили на службу в Корею. Я вынужден был, согласно порядку, отправиться туда один. Диана поехала к своим родителям, где покорно ждала моего возвращения.

Подготовил Кирилл ДУБОВ

(Продолжение следует)

38

Чак Норрис: Секрет внутренней силы // Спортивная жизнь России. – 1990, № 5. – С. 40-42.

ЧАК НОРРИС:

секрет внутренней силы

Мы завершаем публикацию отрывков из книги Чака НОРРИСА*.

Но на сей раз он выступает в роли консультанта, обращается к тем, кто мечтает постигнуть секреты внутренней силы.

ИТАК, СОВЕТУЕТ ЧАК НОРРИС

Будьте всегда в хорошей спортивной форме. Когда я веду поединок, то стараюсь быть хорошо подготовленным к любым неожиданностям. Спортивная форма – это физическое и моральное состояние. Без этих двух компонентов победа маловероятна. Поединок всегда опасен для растренированного бойца.

Всегда думайте о том, что вы делаете. Если вы научитесь этому, то успех вам гарантирован, как минимум, на пять – десять процентов. Обдумывайте и каждое действие, решение. Поверьте, это пойдет вам на пользу. Бездумность приводит к одним неприятностям. Да и вообще наша жизнь так сложна, что, не думая, можно натворить много непоправимых ошибок.

Вы можете победить. Самое главное в поединке, да и вообще в любом предприятии – верить в успех. Нельзя допускать и мысли, что можешь проиграть, уступить. Я выхожу на ринг, всегда уверенный в победе. Даже если у меня и есть какие-то сомнения, то я стараюсь подавить их, и только после этого выхожу соревноваться. Так же надо вести себя и во время тренировок. Человек должен иметь хорошее настроение, должен вычеркнуть отрицательные эмоции, или хотя бы забыть о них. Только при положительных эмоциях тренировка будет продуктивна, а следовательно, полезна.

Следите за своим дыханием. Профессиональные спортсмены уже давно поняли, что путь к регуляции волнения лежит через дыхание. Артур Эш и Янек Ноя, два знаменитых профессиональных теннисиста, научились преодолевать волнение, а попросту сказать, «мандраж» в ходе ответственных матчей именно за счет правильного дыхания. Сбить дыхание – это значит проиграть.

Интересно, что военное искусство еще много веков назад знало немало систем для выработки правильного дыхания. Вот одно из правил, дошедшее до наших дней: вдыхать через нос, а выдыхать через рот. Многие об этом хорошо знают. Но, к сожалению, лишь единицы умело этим пользуются. Исключение – стрессы. Стресс, как вы знаете, негативная реакция на определенную ситуацию, выраженная в психологической, физической и моральной сферах человеческого организма. Когда я готовлюсь к соревнованиям, то практически никогда не ощущаю в зале стрессовую обстановку, или собственное перенапряжение. И в первую очередь из-за того, что физически, психологически и морально готов к по-

_______
* Окончание. Начало в № 2, 3, 4 за 1990 год.

40

единку. Я обычно говорил себе: «Я буду вести его, как захочу».

Чтобы избежать стресса, необходимо быть готовым ко всему отрицательному, что может возникнуть. Вы должны сосредоточиться на своем деле, и только на нем. Абстрагироваться от всего лишнего. Сосредоточенность позволит вам достигнуть желаемых результатов.

Обращайте отрицательное в положительное. Я делал ошибки во время поединков, и проигрывал некоторые из них. Проигрыш был неожиданностью для меня. Позже, в спокойной обстановке, я анализировал причины поражения. Пытался понять, что сделал не так. А когда находил, то на следующих тренировках восполнял этот пробел. Как результат подобного подхода к оценке своих действий – за все время выступлений я не проигрывал из-за одной и той же ошибки.

«Человек может проигрывать, но не может терять веру в удачу». Это слова Эрнеста Хемингуэя. Я уверен – он имел в виду и то, что проигрыш не означает окончательный крах. Просто это хороший урок. Моя мать часто говорила, и я запомнил это на всю жизнь: «…Наши ошибки и неудачи – это наши учителя». Ее наверняка поймет любой спортсмен, да и просто человек, который хочет чего-нибудь достигнуть в жизни.

Перед каждым поединком я долго готовлюсь. Тренируюсь по нескольку часов в день. Я всегда отношусь к своим соперникам серьезно, хотя среди них было и немало слабых. Просматриваю видеозаписи поединков, читаю прессу, интересуюсь другой информацией. Поэтому я выхожу на ринг всегда относительно спокойным. Убежденность в том, что ты готовился к матчу, придает уверенность, а это уже часть пути к победе.

Сосредоточьтесь во время схватки. Я согласен с теннисистами, которые придерживаются правила: «Играйте с мячом, а не с соперником». Как только вы начинаете злиться, считайте, что вы уже почти проиграли. Когда вы злитесь, вы не думаете, что делаете. Теряете дыхание. Теряете настрой. Спортсмен никогда не должен злиться во время матча. Спокойствие и еще раз спокойствие. Злость хороша перед матчем, она создает настрой на победу. Иногда злость появляется и после матча. Но это только у отдельных людей. Мне подобное не свойственно.

Уважение к сопернику. Это основополагающая часть всего спорта. Это то же самое, что уважение младшего к старшему, оно никогда не будет во вред. Ни тому, кто проявляет его, ни тому, кто заслуживает. Я не считаю спортсменом человека, который неуважительно относится к своему сопернику. Как правило, такие не становятся чемпионами.

Уважение к зрителям. Все, что я сказал об уважении к сопернику, относится и к уважению к зрителю. Только одна лишь разница – сопернику ты можешь подать в начале и в конце поединка руку, а по отношению к зрителям ты лишен такой возможности. Но можешь поклониться им до и после поединка. Независимо от того, какую реакцию они выражают.

Достаток в спорте. Не секрет, что хороший спортсмен, а тем более профессионал, – богатый человек. Но порой деньги портят человека. Если ты начал свою карьеру только в погоне за деньгами, то не достигнешь ее вершины. Стремление, а лучше сказать – желание обогатиться за счет спортивных побед может быть лишь малой частью твоих планов. Это должно быть делом вторым. Для меня лично это так. И надеюсь, что настоящие спортсмены придерживаются того же мнения. Кто-то из великих сказал, что сытость вызывает леность ума. Так и в спорте. Достаток может помешать проявлению фанатизма в тренировках, стремлению познать все секреты внутренней силы.

Что нужно сделать, чтобы чувствовать себя лучше в общении с людьми? Любите жизнь. Если вы любите жизнь, значит у вас много энтузиазма, а это привлекает людей. Будьте открыты душой. Избегайте конфликтов. Ничего хорошего они вам не принесут. Конечно, не надо во всем и со всеми соглашаться. Но найти выход из любого спора мирным путем не только можно, но и нужно.

Никогда не считайте свое мнение правильным. Это делает разговор, общение невозможным. В таких ситуациях вы ничего не узнаете, и не почерпнете для себя нового и интересного.

Умейте слушать. Не перебивайте своих собеседников. Во-первых, это нетактично, а во-вторых, у собеседников пропадает желание вести с вами диалог. Неумение слушать – большая проблема. Этот недостаток может оттолкнуть многих от общения и дружбы с вами.

Умейте признавать свои ошибки. Это очень важно, и пойдет вам на пользу. Не опасайтесь, что ваш авторитет упадет в глазах окружающих, если вы признаете, что были неправы.

Доверяйте людям. Общение строится на доверии. Человек, которому вы в чем-то не доверяете, никогда не станет вашим другом.

Умейте прощать. Это великое искусство, которое дано немногим. Только умный, добрый человек умеет прощать. Но, естественно, и тут нужно знать границы. Предательства, безусловно, простить нельзя.

Имейте много друзей. Друзья, и только они – достояние жизни. Очень важно, а особенно в минуты отчаяния, знать, что вы не одиноки. Умейте сохранять друзей. Не забывайте, что потерять друга гораздо легче, чем найти.

Умейте сопереживать. Это качество особенно важно в семье. Порой, всем нам нужен человек, который может выслушать, посоветовать, пожалеть. Если вы научились сопереживать, то поверьте, вы будете счастливым человеком, вокруг вас всегда будет много друзей.

Умейте скрывать свои чувства. Если вам что-нибудь не нравится в поведении ваших знакомых, никогда не надо делать замечания в присутствии всех, особенно – раздраженным тоном. Или вести себя так, чтобы ваше недовольство было замечено. Все это недостойно воспитанного человека.

Умейте улыбаться и радоваться жизни. Улыбка на лице притягивает людей, делает вас обаятельным. Человек, умеющий радоваться жизни, всегда интересен другим.

Что нужно делать, чтобы жизнь была лучше? Радуйтесь каждому дню! Старайтесь не обращать внимания на прошедшие годы. Не замечайте свой возраст. Пусть каждый следующий день будет для вас лучше предыдущего. Если у вас есть огорчения, помните, что они могли бы быть куда более весомыми.

У вас должна быть семья. Если у вас есть любимая жена, дети, если живы родители, то вы самый счастливый человек на свете. Старайтесь много путешествовать, много видеть, всем интересоваться. Если у вас есть чувство заботы о семье – вы тоже счастливый человек!

*

В своих письмах читатели просят опубликовать «послужной список» этого выдающегося спортсмена.

С 1967 по 1969 год Чак Норрис одержал подряд победы в 80 поединках.

1965 год. Лос-Анджелес. Чемпионат всех звезд. Победитель.

41

1965 год. Калифорния. Национальный чемпионат. Победитель.

1966 год. Сан-Джос. Зимний национальный чемпионат. Лонг Бич, международные соревнования по каратэ. Чемпион в среднем весе.

1967 год. Международные соревнования по каратэ (Кубок Федерации). Победитель.

1967 год. Чемпион Северной Америки. Чемпион США, победитель национального чемпионата чемпионов, победитель международных соревнований, международного чемпионата чемпионов, победитель открытого чемпионата США.

1968 год. Чемпион США. Профессиональный чемпионат мира. Чемпион в среднем весе.

1969 год. Профессиональный чемпионат мира. Победитель в среднем весе.

1970 год. Победитель командного чемпионата США.

Интересует читателей и список фильмов, в которых снимался Чак Норрис: «Погибший экипаж» (1968), «Возвращение дракона» (1973), «Разрушитель» (1977), «Хорошие парни» (1977), «Сила одного» (1979), «Атагон» (1980), «Око за око» (1981), «Тихий гнев» (1982), «Вынужденная месть» (1982), «Одинокий волк» (1982), «Без вести пропавшие в бою» (1984), «Без вести пропавшие в бою-2» (1985), «Начало» (1985), «Кодекс молчания» (1985), «Вторжение» (1985), «Двойная сила» (1986), «Возбудитель огня» (1987), «Без вести пропавшие в бою-3» (1987).

Подготовил Кирилл ДУБОВ

42