Да здравствует Мексика! / ¡Que viva México! Da zdravstvuyet Meksika! (1979)

Полнометражный фильм (почётная золотая премия Московского МКФ).

Другие названия: «Да здравствует Мексика!» / «¡Que viva Mexico!» / «Que Viva Mexico» (международные названия).

СССР.

Продолжительность 88 минут.

Режиссёр Сергей Эйзенштейн.

Автор оригинального сценария, автор текста Сергей Эйзенштейн, автор дополнительного материала Григорий Александров.

Оператор Эдуард Тиссэ.

Жанр: документальный фильм, драма, вестерн

Краткое содержание
Фильм состоит из нескольких новелл, а также пролога и эпилога. Повествование начинается с галереи образов древней Мексики (величественных храмов, пирамид, скульптур), а завершается — всенародным гулянием по случаю Дня мёртвых. «Сандунга» повествует о доколониальном периоде страны на примере жизни индейской пары. «Фиеста» посвящена празднованию четырёхсотлетия иконы пресвятой девы Марии Гваделупской. «Магей» — это история отчаянной борьбы пеона Себастьяна (Мартин Эрнандес, без указания в титрах) с хозяином асьенды, похитившим его невесту Марию (Изабель Вильясеньор, без указания в титрах). «Сольдадера», от которой остались лишь заготовки в виде фотографий, должна была рассказать о Мексиканской революции сквозь призму судьбы девушки Панчи — смелой жены солдата армии Каррансы, переходящей после гибели мужа на сторону Эмилиано Сапаты.

Также в ролях: Григорий Александров (в качестве самого себя), Сергей Бондарчук (рассказчик-повествователь, озв.); Феликс Бальдерас (брат Себастьяна), Баронито (пикадор), Сара Гарсиа (дочь хозяина асьенды), Давид Лисеага (матадор), Хулио Салдивар (хозяин асьенды), все – без указания в титрах

Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com

Рецензия

© Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com, 19.08.2026

Авторская оценка 8/10

(при копировании текста активная ссылка на первоисточник обязательна)

По-настоящему великий кинематографист (и вообще художник), как правило, ценен не только теми своими произведениями, которые ещё при жизни стали общепризнанными шедеврами. Не так уж редко фильмы, проигнорированные, а то и вовсе подвергнутые в момент появления острой критике, были открыты заново спустя годы и даже десятилетия. И, пожалуй, ещё интереснее, когда даже проходные работы, удостоенные в лучшем случае кокетливого определения «шутка гения», таят сюрпризы. У Сергея Эйзенштейна такой, с позволения сказать, курьёз приключился с «Сентиментальным романсом» /1930/, снятым (совместно с Григорием Александровым) во Франции, за который советского коллегу хотел побить Луис Бунюэль. Вот только сусальность, возмутившая бескомпромиссного приверженца сюрреализма, не мешает этой скромной короткометражке восприниматься провозвестником новой формы. Предтечей того, что позже назовут видеоклипами или музыкальным видео. Что уж говорить о крупных художественных замыслах?

Объективно ленте «Да здравствует Мексика!» повезло больше, чем современной трагедии «Бежин луг», съёмки которой были прерваны на завершающем этапе и единственная черновая копия которой исчезла во время войны. Собранный из монтажных срезок фотофильм вкупе с литературным сценарием Александра Ржешевского, рабочими материалами, статьями в периодической печати и т.д. дают лишь отдалённое представление об утраченной кинокартине… Предшествовавшую же постановку мастера мир всё-таки увидел – пусть с запозданием, пусть не совсем в версии, изначально задуманной. И сам Эйзенштейн, и Александров (в частности, в мемуарах «Эпоха и кино») подробно поведали о том, что произошло на чужбине. Сотрудничество с голливудской кинокомпанией Paramount Pictures не принесло плодов из-за эстетических и идеологических разногласий с заказчиками, однако Эптон Билл Синклер предложил гостям обратить взор на соседнюю страну. Ему удалось привлечь частные инвестиции (не Бог весть какую сумму – $25 тыс.) и выхлопотать визы для граждан СССР в последний момент, когда те уже собирались отплывать на Родину… Режиссёр, к слову, давно проявлял живейший интерес к мексиканской культуре¹.

История создания кинопроизведения сама по себе напоминает остросюжетный фильм. Всё началось с ареста подозрительных иноземцев (как выяснилось, по доносу), вызволенных лишь благодаря вмешательству таких уважаемых людей, как Давид Сикейрос и Диего Риверо. Возникали трудности и из-за разгула стихии (включая землетрясение, последствия которого запечатлены в документальной ленте «Землетрясение в Оахаке» /1931/), и по организационным, бюрократическим, финансовыми причинам, и, наконец, в связи с росшими трениями с писателем-продюсером. Сроки значительно превысили оговорённые три месяца – и тот в приказном порядке остановил работу, не позволив снять самую амбициозную (предполагавшую эпический размах и участие толп статистов) новеллу «Сольдадера». Приходится констатировать, что ситуацию усугубила не очень конструктивная позиция Союзкино… Как ни досадно, авторы лишились доступа к результату своего труда, оставшемуся в Соединённых Штатах. Лишь много позже, уже после смерти Сергея Михайловича, Госфильмофонду удалось обменять и отреставрировать отснятую киноплёнку.

Григорий Александров с горечью упоминал о бесчисленных несанкционированных попытках использовать материал: от выпуска «Бури в Мексике» /1933/ до наглого включения отдельных кадров в вестерн «Да здравствует Вилья!» /1934/ и даже в одну из комедий с Эдди Кантором (по-видимому, имеется в виду «Малыш из Испании» /1932/). Конечно, и его версия не является идеальной в том смысле, что под непосредственным руководством мэтра монтаж неизбежно был бы иным. В частности, одолевают сомнения, что понадобился бы рассказчик-повествователь, притом что Сергей Бондарчук читает эйзенштейновский текст на редкость выразительно. Но и в текущем виде «Да здравствует Мексика!» произвела сильное впечатление. Настолько сильное, что присуждение картине почётной золотой премии на Московском международном кинофестивале вовсе не было воспринято дежурной данью уважения покойному классику, хотя и помогло урегулировать конфликтную ситуацию. По слухам, тогда разгорелась жаркая полемика вокруг «Кинолюбителя» /1979/: Андрей Кончаловский категорически настаивал на присуждении драме Кшиштофа Кесьлёвского «неделимого» (то есть единственного, вопреки сложившейся традиции) Гран-при. Возглавлявший жюри Станислав Ростоцкий нашёл изящный выход из положения! Кстати, и в кинопрокате лента пришла сравнительно неплохо, собрав чуть менее 2 млн. зрителей при тираже 355 копий.

Разбивка фильма на отдельные новеллы призвана максимально полно поведать о стране, в которой памятники старины глубокой соседствовали со зримыми свидетельствами поздних исторических периодов. Уже пролог удивляет подмеченным сходством высеченных из камня образов с лицами сегодняшних мексиканцев – представителей инков, майя, ацтеков. «Сандунга» выдержана в духе работ Роберта Флаэрти (не ограничивавшегося методом наблюдения, активно, хотя и неприметно, вмешивавшегося в то, что фиксировал на плёнку), но с важной оговоркой. На кинополотне – как бы документальный фильм, опрокинутый в былое. Реконструкция быта, оставшегося в далёком прошлом. Попытка воссоздать давно канувшую в Лету идиллию. Следом – в «Фиесте» – мы видим результат пришествия испанских конкистадоров. Съёмочной группе, к слову, стоило немалых усилий получить разрешение (от прибывшего из Рима кардинала, согласившегося убедить местного епископа) на запечатление католического празднества. Камера Эдуарда Тиссэ подмечает массу выразительных (иногда – на грани гротеска) деталей, однако пафос не сводится к обличению религиозных предрассудков. С одной стороны священнодействие воспринимается важным элементом идеологической экспансии Европы, способом удержания культурной гегемонии, но с другой – не менее интересно наблюдать за тем, как причудливо христианские каноны переплелись с самобытными традициями.

Логично, что далее – во всей остроте проявляется социально-классовый конфликт. В жанровом отношении новелла «Магей» выглядит типичным вестерном – из той разновидности, для обозначения которой используется термин «сапата-вестерн» (хотя и не получивший широкого распространения²). В данном направлении позже отметятся и одарённые итальянские режиссёры Дамиано Дамиани и Серджо Леоне (соответственно «Золотая пуля» /1967/ и «За пригоршню динамита» /1971/), и даже наш выдающийся соотечественник – не кто иной, как Бондарчук, который снимет первую серию «Красных колоколов» /1982/ явно с оглядкой на эйзенштейновские достижения. Тем не менее находки мастера по сей день изумляют. История противостояния пеона с верными товарищами хозяину асьенды, окружившему себя десятками головорезов, не просто держит в напряжении, не просто покоряет драматизмом конкретной судьбы мужчины, мстящего за поруганную честь возлюбленной. Частный случай вырастает до высот философского обобщения, а кадры того, как бедняки делают из сока агавы алкогольный напиток под названием пульке, выглядят готовой метафорой. Логичным ответом на порядки, установленные и поддерживаемые диктатором Порфирио Диасом, как раз стала революция, смётшая ненавистный порфириат…

Впрочем, повествование завершается (и, скорее всего, завершилось бы даже в нереализованной полной версии) всё же не на этой патетической ноте. Галерея причудливых образов, запечатлённых в процессе всенародных гуляний по поводу Дня смерти, отдаёт «чёрным юмором», грозит показаться чуть ли не кощунством. Но Сергей Михайлович справедливо усмотрел в действе, восходящем к ритуалам ацтеков и индейцев майя, жизнеутверждающее начало. Отдавая дань памяти предков, мексиканцы ещё и выказывают презрение той неизбежности, что ожидает каждого. Выказывают в дерзкой, демонстративно радостной форме. Напоминающие черепа маски (в сочетании с сомбреро, чинными цилиндрами, треуголками), шоколадные гробики, сахарные покойники и прочие атрибуты загробного мира соседствуют со смехом, олицетворяющим готовность мексиканцев, говоря языком Евангелия, в любой момент положить душу за други своя. Ибо смертен человек, но не народ, причём эта мысль отвечает и коммунистическим идеалам.

.

__________
1 – Ранним свидетельством тому служит участие в инсценировке рассказа Джека Лондона «Мексиканец» /1911/.
2 – В испаноязычной киноведческой литературе предпочитают образное определение «Chili con carnage» (с намёком на чили кон карне, блюдо мексиканской и техасской кухни).

Прим.: рецензия публикуется впервые

---

---