День независимости (1996): материалы
День независимости, или Америка наносит ответный удар по нашему здоровью
В фильме «День независимости» огромный боевой инопланетный аппарат, затмивший полнеба, надвинулся на Нью-Йорк, а потом разрушил полстраны. Эта лента, о которой мы подробно писали в 34 номере нашего журнала, вдохновила американцев на аналогичное вторжение в Россию. Используя апробированную механику киновоздействия в рекламной компании, заокеанские боссы, замаскировав свои финансовые интересы под нашей традиционной маркой, запустили «Яву Золотую» на просторы нашей все еще необъятной родины. «Ява» из явской стала янкской.
Сегодня для американской никотиновой индустрии полностью потерян внутренний рынок. Там не только запрещено курить в общественных местах, но и стало модным судиться с сигаретной промышленностью при малейших признаках легочных заболеваний. Россия с ее доверчивой любовью к кино и рекламе с ее туманной зыбкостью законов и плотностью дымовых завес в сфере принятия общественных решений становится главным объектом агрессии американского никотинизма.
В кругах экспертов по проблеме американской сигаретной экспансии ходит даже никем не подтвержденные слухи о том, что крупный правительственный чиновник с красивым франко-русским именем Филипп получил не только крупную взятку в три миллиона долларов, но и отчество Морисович за лоббирование интересов американских табачных компаний в России. Наш отечественный «Филипп Морис», окрашенный в столь любимый русскими людьми золотой цвет, с гордым логотипом «Ява» на борту мощно проплывает над Нью-Йорком с его небоскребами и статуей Свободы. «Ответный удар» – утверждает реклама. Чей и на кого нацеленный, если рекламными щитами увешаны улицы Москвы, а в Нью-Йорке она была бы под полным запретом?
Обычно четкие и прагматичные в своих рекламных слоганах американцы в этом случае явно напороли. А может быть, в данном случае дымовая завеса неразберихи – классный рекламный ход? Ведь не будет же родное ПВО сбивать летающий объект со столь знакомыми опознавательными знаками, тем более что на картинке ответный удар нацелен якобы по США. Хотя «Ява» набита уже американскими отравляющими веществами (ОВ) и летит не с Востока на Запад, а в противоположном направлении. Но в данном случае и эта реклама, и этот рекламный трюк очень похожи на ботинок профессионального диверсанта, где подошва, чтобы запутать следы – с каблуком на носке.
Эмбарго НОПАСАРАНОВ
24
ПЕРВЫМ ДЕЛОМ – САМОЛЕТЫ? НЕТ, ПРЕЗИДЕНТЫ!
Американцы любят римейки. Ведь если сюжет оправдал себя однажды, значит, дело стоящее. Однако повторения не всегда умножают славу, а вызывают иногда недоумение, печаль, а зачастую просто смех над жалкими попытками отпить из чаши чужого успеха.
Тот, кто хорошо знает историю мирового кино, после просмотра «Дня независимости» сразу поймет, что он словно по кадрам собран из других фильмов. Повороты, персонажи, спецэффекты, планы, ракурсы – все это заимствовано из других талантливых лент. Но это совсем не примитивное цитирование. Как грандиозное агитационноидеологическое панно во славу Америки «День независимости» вобрал в себя высшие достижения всех кинематографистов страны. А также и великих кинематографических держав.
Создание агиток по праву считалось советской прерогативой. Эпопея «Падение Берлина» была снята уже давно, но в такой же «звездный» для СССР период. Пал последний бастион врага – и вождь и предводитель народов товарищ Сталин, как президент из «Дня независимости» победно шествует по аэродрому. Навстречу ему бегут представители всех народов – греки и французы, сербы и итальянцы, на всех языках славя победителя. В «Дне независимости» народы мира также чествуют американского президента за избавление от страшной, в данном случае иноземной, опасности. Но мы сейчас не про кино, а про президентов и их самолеты. Про мощь техники и человеческие слабости.
Прославление Сталина в «Падении Берлина» является метафорой – вождь спускается с небес как настоящий небожитель. А на самом деле Сталин побоялся лететь в Берлин на самолете, хотя этот вариант и прорабатывался. Генерал-полковник авиации И.Л. Туркель был ответственным за эту поистине войсковую операцию, в обеспечении которой была задействована чуть ли не целая армия.
Но «кремлевский орел» не был соколом, он предпочел надежность железнодорожной колеи и прибыл в поверженный Берлин поездом (на всем протяжении полотна стояли красноармейцы). Однако самолеты товарищ Сталин очень любил, и его личный пилот генерал-майор Грачев не раз докладывал вождю, что «борт № 1» готов к полету.
Личный самолет Сталина был надежен, но скромен по внутреннему убранству: рабочий стол, салон для отдыха, кресла для охраны, адъютантов и сопровождающих лиц. Показной аскетизм был стилем вождя. Пожалуй. только строгие занавески на квадратных окошках вносили элемент земного уюта в суровую обстановку его летательного аппарата.
Идея величия вождя и чрезвычайной значительности его самолета есть одна из важных мифологем XX века. Отрываясь от матушки-Земли вождь, как мифологический герой, становится более уязвимым. В то же время, спускаясь в очередной раз с небес, он словно подтверждает свое неземное божественное происхождение.
Самолет № 1 всегда символ власти и могущества лидера. Его надежность и неуязвимость – гарант безопасности страны. Именно поэтому иногда этот борт снабжается так называемой президентской капсулой («Побег из Нью-Йорка»), или специально разработанным трапом-эскалатором (спецзаказ для Л.И. Брежнева), или реанимационным оборудованием (спецкомплект самолета Б.Н. Ельцина) и, конечно же, всевозможными видами связи для управления страной.
Другая великая мифологема самолетно-кинематографической эры связана с тем никогда в реальности не случавшимся фактом, что сам президент садится за штурвал главного летающего объекта страны. Когда Великий Вождь не просто абстрактно руководит нацией, а реально чем-то рулит или дирижирует – это производит неизгладимое впечатление. На подобную тему снято множество фильмов и, наверное, еще больше пока не снято. Как, кстати, не обыграны все драматические происшествия, случавшиеся с президентами на борту самолетов (вспомним, что произошло в аэропорту Шеннона с Б.Н.). Можно надеяться, что «Самолет президента», выход которого на экраны был окружен рекламной шумихой, далеко не последняя лента такого ряда. Первым делом, как известно, президенты!
Владимир БОРЕВ
Из книги Александра Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката «. Глава «Остановка в Шенноне». М., 1997, «Интербук», стр. 206 – 207.
«…Летали на ИЛ-62, который достался нам от Горбачева. После первого дальнего перелета мы поняли: салон плохо приспособлен для продолжительных путешествий. Странно. Михаил Сергеевич, обожавший роскошь и комфорт, не мог более или менее сносно оборудовать свой самолет. Поэтому в 93-м году Ельцин принял решение подготовить самолет президента России на базе нового ИЛ-96. Управление делами выделило полмиллиона долларов. и вскоре руководитель Государственной транспортной компании «Россия» продемонстрировал обновленный за эти деньги салон.
Внутреннее пространство пассажирского отсека было разделено хлипкими картонными перегородками на комнаты, которые мне напоминали кабинки для примерки одежды в универмагах. Недостаток дизайна, видимо, должны были компенсировать развешанные повсюду кокетливые занавески. Но особенно нас поразила широкая двуспальная кровать – смотрелась она на фоне скромного интерьера как рояль в огороде.
– А где президентский санузел? – начал с вопроса по существу Павел Бородин, управляющий делами президента.
– Во втором салоне.
– Это что же. Борис Николаевич должен через весь самолет бегать в общественный туалет?!
Руководитель компании оказался находчивым человеком и с ходу предложил оригинальный вариант рядом с кроватью поставить персональный биотуалет для президента. «За занавесочкой», – добавил про себя я.
После провалившегося проекта реконструкции мы с Бородиным съездили на завод в Швейцарию, где делают салоны для президентов, шейхов, королей и просто состоятельных клиентов. Продемонстрированные образцы салонов понравились, и мы пригнали на этот завод ИЛ-96. Внутри он был абсолютно пустым. По эскизам сына русского художника Ильи Сергеевича Глазунова – Ивана – швейцарцы сделали изумительный интерьер. В новом самолете можно было работать и жить не менее комфортно, чем в Кремле. Теперь появились душевые кабины для президента и персонала, две спальни, зал для совещаний на 12 человек, просторные кресла для сопровождающих. В ту пору мы планировали визит в Австралию и радовались, что полетим на другой континент без бытовых неудобств. Сопровождающие нас врачи тоже ликовали – наконец-то появилось место для сложного, громоздкого медицинского оборудования.
Комфорт в полете был не основной причиной наших стараний. Внешний вид и внутреннее убранство самолета – это одна из составляющих престижа президента России. (…)
Но тогда, в Америке, мы разместились в горбачевском ИЛ-62. Самые важные члены делегации рассаживались в салоне первого класса. Он вмещал восемь персон.
Президентские апартаменты тоже выглядели скромно: тесная раздевалочка, умывальник, унитаз, коридор с двумя узкими, как в поезде, кроватями и откидным столиком. Был и общий салон, в котором вдоль стен опять же стояли узкие диваны – на них иногда кто-нибудь спал во время дальних перелетов.
Обычно до взлета мы все, словно по команде, переодевались в спортивные костюмы. Часто сопровождающие президента члены делегации не умещались в первом салоне. и шефу протокола – Владимиру Шевченко предстояло определить, кому покинуть первый салон и перейти на менее удобное и престижное место.
У меня с Виктором Илюшиным места были постоянными – мы сидели напротив друг друга. Перед глазами маячила кнопка «вызова», она была между нами. Если Борис Николаевич хотел с кем-нибудь из нас переговорить, сразу загорался сигнал. Потом установили такую же кнопку рядом с креслом врача. К тому моменту с нами уже постоянно летала целая бригада докторов.
Но где бы и как бы кто ни рассаживался, особого дискомфорта не ощущал. Кормили всех одинаково – сытно и вкусно. Стюардессы предлагали спиртное. У Ельцина, как и полагалось по инструкции, даже в самолете еда была особой – ее готовили личные повара из «президентских», тщательно проверенных продуктов.»
52
КОГДА НАЧНЕТСЯ ПЕРВАЯ МЕЖПЛАНЕТНАЯ,
или 20 ЛЕТ СПУСТЯ ПОСЛЕ «ЗВЕЗДНЫХ ВОЙН»
ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ (INDEPENDENCE DAY), США, 1996.
Режиссер Роланд Эммерих. В ролях: Билл Пуллман, Уилл Смитт.
Самым крупным, почти мировым событием минувшего года стал фильм «День независимости». Зрители многих стран его уже посмотрели и, вероятно, поняли, как отныне им дальше жить – американской идеологии следует стать их идеологией, американским ценностям – общими ориентирами, американскому национальному празднику – всепланетным, хотят они того или не хотят, согласны или нет. Поражая грандиозностью съёмок и спецэффектов, американцы опять указали всем, кто на Земле главнее всех.
Новый фантастический фильм «День независимости» оказался на шестом месте по кассовости за всю историю американского кино, что свидетельствует о возникновении новой тенденции в фантастике 90-х годов.
Эта картина развивает на современном этапе мотив «Войны миров» Герберта Уэллса, в наиболее ажиотажной форме выраженный в знаменитом радиоспектакле Орсона Уэллса, который вызвал подлинную панику в США в 1938 году. Тогда его трансляция без особого предупреждения о том, что никакого нашествия марсиан на самом деле не было и в помине, спровоцировала радиослушателей на абсолютно неадекватную реакцию, как будто они действительно столкнулись с реальным вторжением инопланетных враждебных существ. Радио, обращенное к более массовой аудитории, чем читатели старых фантастических романов, впервые продемонстрировало уникальную способность искусства при помощи средств информации создавать ситуацию массового психоза.
Казалось бы, кино, в большей степени рассчитанное на коллективное бессознательное, должно было бы пробуждать в зрителях более сильную всеобщую истерию. Но, будучи лишенным эффекта внезапности воздействия, оно лишь пугало во время просмотров какими-то страшными сценами с космическими монстрами, которые с каждым годом становились все изобретательнее и технически сложнее. Безусловная веха этого направления кинофантастики – «Чужой» Ридли Скотта, появившийся в 1979 году (затем последовали продолжения – «Чужие» Джеймса Кэмерона и «Чужой-3» Дэвида Финчера). А в «Нечто», снятом Джоном Карпентером в 1982 году римейке малобюджетной фантастической ленты начала 50-х годов, внеземное существо проникло уже на Землю, пока еще в далекую Антарктиду. Потом инопланетные злые твари стали свободно разгуливать, впрочем, в единичном или немногочисленном количестве, по разным городам и субурбиям Америки, отрывая человеческие головы, питаясь мозгами людей или поглощая недостающую пришельцам «жизненную силу» (кстати, так и называлась одна из картин о своего рода «космической вампирше»). Или же подспудно с экрана внушалась мысль, что «они живут» {заголовок еще одной работы Джона Карпентера) среди нас, постепенно превращая людей в послушных зомби.
Но многие критики не случайно замечали, что старые, часто созданные на минимуме денежных средств, в чем-то наивные фильмы 50-х годов были психологически пострашнее, поскольку улавливали некую невидимую, смутно ощущаемую тревогу, словно разлитую в воздухе. Культовой классикой этого поджанра фантастического психологического триллера является, например, лента «Вторжение похитителей тел» (1956) Дона Сигела, которая позже еще дважды – в 1978 и 1993 годах (соответственно Филиппом Кауфманом и Эйблом Феррарой) – повторялась в кино, но интерпретировалась уже согласно текущему моменту, в частности, в последней версии – как предостережение об опасности некой тайной эпидемии, более разрушительной, чем СПИД.
Вообще веяния той или иной исторической эпохи накладывают свой неизгладимый отпечаток на произведения кинематографа, в том числе фантастического. Тема «красной угрозы» вольно и невольно проскальзывала во многих картинах 50-х годов о скрытом проникновении инопланетян в тихий мир американской провинции.
И фильмы о ядерной катастрофе («День, когда остановилась Земля») и войне с марсианами («День, когда марсиане вторглись на Землю») неизбежно воспринимались американцами чуть ли не в качестве иллюстрации тезиса о том, что у США только один враг – это коммунисты, которые еще хуже, чем пришельцы. Даже ставшие уже пресловутыми понятия «империя зла» и «звездные войны», введенные в обиход с легкой руки Джорджа Лукаса, постановщика этапной работы «Звезд-
12
ные войны» (1977), с которой, собственно говоря, и ведет начало вся ветвь современного суперзрелищного, компьютеризированного, виртуального кинематографа, в контексте этой фантастической сказки были поистине невинными. Но они приобрели в трактовке политиков совершенно иной смысл, более соответствующий периоду шаткого «ядерного паритета», пришедшего на смену эпохе «холодной войны». Любопытно, что Лукас подавал в суд за превратное использование названия «Звездные войны» и тем не менее проиграл процесс в условиях неоконсервативной Америки в момент правления республиканской партии во главе с бывшим актером Рональдом Рейганом. Детская забава превратилась в воинствующий жупел, грозную дубину, которой размахивают для острастки перед лицом противника.
Тем удивительнее, что только Стивену Спилбергу в замечательной философской притче «Близкие контакты третьего вида» (1977) и не менее великолепной современной сказке «Е.Т., Инопланетянин» (1982) – между прочим, она до сих пор остается самой кассовой в истории американского кино – удалось сохранить в неприкосновенности гуманистический пафос рассказываемых историй о вполне возможном контакте как с внеземными цивилизациями в целом, так и с ее отдельными представителями. Это милые и добрые иллюзии о том, что все мы – космические близнецы-братья, даже разделенные пространством в миллионы парсеков, внешне; не очень похожие друг на друга и поначалу способные напугать своим видом. Но все-таки мы – дети одной матери-природы или плод творческой фантазии Создателя: в зависимости от материалистического или теологического понимания сути мироздания.
Впрочем, тот же Спилберг в «Парке юрского периода» (1993) посчитал необходимым предостеречь об угрозе, исходящей не извне, а из доисторического (то есть «дочеловеческого периода истории») прошлого Земли, бездумно возрожденного учеными и еще более преступно выставленного ловкими дельцами на потеху желающей приключений публики. Вторжение динозавров разных мастей оказалось подобно нашествию инопланетян. И грандиозный успех фильма в американском ($357,1 млн.) и мировом прокате (еще $556 млн.) подтвердил, что сейчас зрители нуждаются в образе такого врага на экране, который был бы столь же возможным и убедительным (несмотря на изначальную неправдоподобность или гипотетичность ситуации), как и прежде – злокозненные «комми», желающие втихую устроить «красный рассвет» над полями аризонщины и техасщины.
Роланд Эммерих догадался в своем «Дне независимости» (1996) попугать публику 90-х годов, уже привыкшую к ужасам и катастрофам в кино, вроде бы всем давно известной перспективой вторжения пришельцев из космоса – словно из будущего, однако представив невероятное будто хронику трехдневных событий накануне очередного Дня независимости.
И зрители с редким энтузиазмом (посещая даже ночные сеансы) откликнулись на эту ленту, вышедшую как раз в преддверии национального американского праздника. Картина побила! рекорд «Парка юрского периода», собрав за первые 6 дней проката $100 млн., правда, в дальнейшем снизив стремительный темп – в итоге она уступила $50 млн. фильму Стивена Спилберга, но все равно перешла трехсотмиллионный рубеж кассовых сборов.
Также рекордными оказались первые недели проката «Дня независимости» и в Германии, на родине режиссёра Роланда Эммериха, где у него больше шансов непременно обойти Спилберга. В этом заочном соперничестве двух мастеров суперзрелищного кинематографа кроется не только желание привлечь на свою сторону как можно больше зрителей, а для немца Эммериха, прежде осмеиваемого критиками-соотечественниками за пристрастие к голливудским постановочным киноспектаклям, еще и амбициозное стремление первым из европейцев прорваться на самую вершину калифорнийского Олимпа. Что ему с блеском удалось, пусть и с четвертого захода (если считать лишь англоязычные фантастиче-
13
ские работы этого постановщика – «Луна 44», «Универсальный солдат», «Звездные врата» и, наконец, «День независимости»).
Знаменательно, что в тот год, когда Стивен Спилберг создал «Близкие контакты третьего вида», 22-летний Роланд Эммерих только поступил в Мюнхенскую киношколу, сразу же обнаружив приверженность именно к фантастике, затем снял короткометражку «АСА 400» и первую полнометражную картину «Принцип Ноева ковчега», в которой уже была заявлена тема угрозы для существования всего человечества.
Пробиваясь к своему нынешнему успеху через жанровые эксперименты, в том числе даже и в области пародийного фильма ужасов «Голливудский монстр», Эммерих искал необходимую и увлекательную форму своеобразного фантастического киноромана для выражения собственной позиции в споре о возможности контактов с внеземной цивилизацией.
В «Дне независимости» киноманы могут обнаружить отголоски и косвенные намеки на целый ряд лент, так или иначе трактующих проблему взаимоотношения земного и инопланетного, судьбы самой Земли и людей, ее населяющих, – есть цитаты из картин «2001: Космическая одиссея», «Планета обезьян», «Звездные войны», «Чужой». Но прежде всего Роланд Эммерих не согласен с философским и гуманистическим пафосом «Близких контактов третьего вида». Инопланетяне из «Дня независимости», находясь на высшей стадии технического развития, даже отдаленно не антропоморфны, изначально и непреклонно враждебны, более того – агрессивны и безжалостны в своем желании истребить человеческую цивилизацию и использовать атмосферу Земли. На дружеское приветствие землян они отвечают яростным огнем и готовы все смести на своем пути – но отпор этим «чужим» не в далеком космосе, а на родной территории дают от имени всего человечества отважные американцы: чернокожий летчик, еврей-ученый, англосакс-президент США, пьяница из Калифорнии, воевавший во Вьетнаме, а потом похищенный на время с некой целью инопланетянами и мстящий им со злорадным криком: «Я вернулся!» (язвительно перефразированы крылатые слова Терминатора). Все нормы политкорректности соблюдены, весь мир – от Америки до России и Ирака – должен забыть о распрях и объединиться в борьбе против нового и по-настоящему злого врага.
Можно сказать, что в США 20 лет спустя уже переболели детской болезнью «звездных войн» и теперь одержимы страхом перед «первой инопланетной», которая из-за многих пророчеств в фантастике (и по аналогии психоза марсианофобии в 1938-м и нынешнего мирового ажиотажа по поводу «Дня независимости»), может наступить уже в 1997 году.
Материалы «Аванпремьеры» подготовил Сергей КУДРЯВЦЕВ
14
Добавить комментарий