Фанат (1989): материалы

Лиев Борис. «Фанат»: первый блин… // Спортивная жизнь России. – 1990, № 10. – С. 23-24.

«ФАНАТ»: ПЕРВЫЙ  БЛИН…

Скажу сразу: зритель я пристрастный. Испытав в свое время чуть ли не все виды боевых искусств, на сегодняшний драчливый экран смотрю взыскательным взглядом. И вижу, что Чак излишне небрежен, а Брюс, пожалуй, академичен, Джекки резвится, где не надо, а Жан-Клод, напротив, холоден. А когда я отрываюсь, наконец, от мерцающего видео, на родном экране, широком и отчасти цветном, поджидает меня «Фанат»…

Ночью, в свете фар на пустыре полуголые супермены бьются не на жизнь, не на смерть – на деньги. Фаворитом в этом подпольном тотализаторе, конечно же, главный герой – фанат каратэ по прозвищу Малыш.

«Сегодня мы поздравляем вас с рождением новой кинозвезды – молодого актера Алексея Серебрякова, исполнившего роль Малыша…»

Прокатчик рискует живыми деньгами – и, опасаясь прогореть на нашей непросвещенности, спешит заранее ответить на все вопросы и объяснить загодя, как надо понимать фильм: за десять предсеансовых минут магнитофон в зале до отказа набивает меня чеканно-рекламными формулировками. Я, правда, многого не понимаю даже и после фильма и за разъяснениями обращаюсь прямо к «герою».

– Потребность геройства живет в нас изначально, – говорит Алексей Серебряков. – Уже в детских играх мы представляем себя сильнее, смелее, лучше, чем есть на самом деле. Нам нужны примеры для подражания, и каждое поколение ищет своего героя…

А его выбирает время. Прошлое отечественного спортивного фильма отчетливо и незамысловато: крепкий и дружный коллектив (команда) был всегда прав и неизменно ставил на место возомнившего о себе выскочку-зазнайку, индивидуалиста и оголтелого эгоиста. А потом, конечно, сплоченный коллективный герой лихо одолевал грозного соперника – обычно пришлого, из-за рубежа, потому что в других наших командах были все такие же прекрасно-замечательные ребята, которых просто жаль было огорчать поражением. Но повеяли иные ветры и занесли к нам спорт, где как будто и нет коллектива, где команда по принципу условна, где все – на том самом индивидуализме. И такой, казалось, простор открылся для показа именно личности – сильной и героической…

– А мы как раз и хотели отойти от стереотипа, – продолжает разговор о фильме Серебряков, – и сделать не очередной боевик с драками, но полноценную, художественную, психологически верную картину.

– Ты можешь привести пример такого фильма – из числа виденных тобою боевиков?

– Пожалуй, это «Рэмбо: Первая кровь».

– A-а, так вы, значит, хотели поколению дать отечественного героя? Пусть, мол, лучше подражают Малышу, чем Рэмбо, или там, не дай бог, Рокки.

– Почему бы и нет? – отвечает вопросом на вопрос Алексей. – Если наш герой будет не хуже их…

Вот именно – «если будет».

Накачать здоровенные мышцы – не штука. Не велик подвиг и сразить десяток-другой врагов на глазах изумленного зрителя: короля, как известно, играет окружение, а копить опыт постановки коммерческих поединков мы начали еще со времен цирковых чемпионатов французской борьбы. Но у экрана свои законы: на этом поле только победить противника, надо еще и убедить зрителя, что это победа по праву. И если это удается – тогда мы, покоренные героем, уже не замечаем особой разницы между актером и образом и спрашиваем в наивном восторге: правда ли, что Шварценеггер такой сильный? А Брюс Ли действительно был непобедим? И что Серебряков – на самом деле так здорово дерется?

– Я не фанат, хотя, быть может, и хотел бы обладать кое-какими его качествами – как человеческими, так и физическими. Я никогда не дрался так замечательно, как делает это в фильме Малыш, и не занимался каратэ. Но это – работа, и я, как артист, исполнил порученную мне роль, хотя и было это непросто. Ведь Малыш должен побеждать – это его функция в картине. А то, что делал я, конечно, далеко от идеала, несмотря на специальные тренировки. Однако претензии могут быть и к Чаку Норрису, и к Брюсу Ли, в чьих фильмах присутствует определенный элемент авантюрности, – а мы-то старались сделать картину реалистическую, пытались показать, что герой наш сильнее не физически, не технически – он сильнее внутренне, психологически, и потому побеждает.

Что ж, авторы «Фаната» отважно проникают в чужой Шаолинь со своим уставом – и получают по заслугам: это ведь далеко не первый случай, когда мы наконец начинаем-таки осваивать жанры, прежде нам чужие и чуждые. И так хочется потрясти основы, взять с первой же попытки рекордную высоту!.. Увы! Соединенными усилиями Востока и Запада созданы каноны жанра, и фильм, пытаясь быть оригинальным, поневоле им следует. Постоянно ловишь себя на отчетливых ассоциациях ситуаций и эпизодов с лентами, уже ставшими своего рода боевой классикой, – от «Гения дзюдо» до «Кровавого спорта». Какая-то правда в этом, пожалуй, есть: и сам спорт завезен к нам «из-за бугра», и подражания у нас в нем даже и сейчас еще больше, чем понимания… Но ведь люди-то наши, здешние, родные, а не самураи заморские!

Снова дикторский голос за экраном: «Герои фильма – лучшие представители советской молодежи».

Ну, конечно: герой – это же не только сила и смелость, это еще величие духа, внутренняя красота, благородство, наконец.

Ничего особенно хорошего в моем герое нет, – не соглашается Алексей. – Хотя и есть твердое, мужское, «героическое», что ли, нутро, которое и дела-

23

ет его центральной фигурой фильма.

– А его позицию: «Жизнь – это борьба, и надо драться, чтобы устоять», – ты разделяешь?

– Она по-своему правильна в этом мире. Но крепкие кулаки могут равно служить и доброму, и злому. А Малыш как раз не слишком разборчив в этом.

Действительно, придя в секцию мальчишкой, герой на протяжении всего фильма так и остается «малышом» – по-детски наивным и простоватым. Как видно, ему нравятся эти «мужские игры», он отдается им целиком и со временем становится, как грустно констатирует его друг Гриша, «отличной боевой зверюгой». Сам Гриша не фанат, но он знает, что говорит: на одной из ступеней к высотам мастерства именно его отправляет Малыш в мир иной собственными рука… то есть, простите, собственными ногами – такова здесь спортивная жизнь.

«Советский спортивный фильм пропагандирует лучшие человеческие качества».

Есть фильмы «плаща и шпаги».

А этот… ну, скажем, «кулака и пятки» – потому что разуму, душе да и духу в «Фанате» места не нашлось. Вся «духовная» работа над характером героя свелась к отжиманиям перед написанными на стене «великими заветами каратэ» – такое наказание за агрессивность определяет Малышу его первый наставник. Что ж, недурной способ воспитать стойкое отвращение к этим, в общем-то неплохим самим по себе идеям! Но усваивает ли хоть что-то герой из этих благих поучений, сказать трудно: для нас он как бы родился на пороге зала, безо всякой предыстории, вполне сложившимся, и по ходу фильма заметно не меняется. Такая монументальная цельность, пожалуй, сошла бы еще в «их» вестерне, где герой изначально хорош, добр, силен и прекрасен, а злодей традиционно плох, коварен и подл от первого до последнего кадра. Но в современном фильме, претендующем на отражение реальной действительности…

– Наша реальность в том, что вечером страшно выйти на улицу,– говорит Алексей. – Если молодой человек видит, что пристают к девушке, он проходит мимо, потому что ничего не умеет – слаб и оттого боится. Конечно, можно много и красиво рассуждать о том, что драка – не метод. Но иногда это единственное средство, которое действует на определенную категорию людей.

Не знает другого средства и Малыш, и во все сюжетные ситуации входит он с кулаком наготове. И «боевым путем» его движение по фильму назвать трудно: когда мораль остается за кадром, бой становится просто дракой. Так что, несмотря на предупредительные заверения рекламы, зритель легко может усмотреть в фильме пропаганду насилия и жестокости – и сюжет ищет оправдания в фактах минувшего дня.

Конец 70 – начало 80-х – трудное время для «каратэ с русским акцентом». Экзотический и привлекательный спорт выходит из подполья, секции растут, как грибы, тысячи энтузиастов упоенно вопят: «Киай!», а кимоно не купить ни за какие деньги. Расцвет и триумф – учреждение федерации в 1978-м, первенства и чемпионаты, споры о приоритете стилей и школ… И как гром среди ясного неба – запрет каратэ.

«Фильм показывает трудный путь спортивной борьбы».

Решение «прикрыть и разогнать» дальновидным не назовешь – именно оно вынудило энтузиастов на подпольные занятия, спровоцировало рождение костоломной коммерции. А Малыш, предоставленный самому себе, легко вступает в конфликт с законом – ведь внутренний нравственный закон в нем так и не развился. Правда, от тюрьмы его авторы фильма спасают. Срочно перебрасывая в иную сферу нашей мрачной реальности – в армию. А там, понятное дело, цветет дедовщина, но в фильме это так – не острая проблема, а модный антураж. На этом фоне Малыш, подобно «американскому ниндзя», демонстрирует свои таланты и набирается боевого опыта. А по возвращении на «гражданку» – боже, как летит время на экране! – Малыш прямо-таки у вокзала сталкивается с новым, изменившимся миром, где теперь правит нажива. Героический пыл, конечно же, не угас за армейские годы, и потому путь героя не может не пересечься с кривыми дорожками темного бизнеса. И вот уже открыто сталкиваются высокое искусство боя с низкой коммерцией…

Реклама на афише фильма: «Супермен-каратист вступает в борьбу с мафией».

Что – один?! С целой мафией?!

Ах, нет – на секунду всплывает забытый уже прежний учитель, пеняет мимоходом: «Я тебя этому не учил» – и бросается на помощь ученику – все по канонам жанра. Только вот бросается крайне нетехнично, надо заметить… ну а откуда было взяться толковому-то? Самоучки начинали, и двигали, и выволакивали трудный этот спорт на могучих своих плечах, кулаках и пятках.

И все равно: одиночка – против многих. Знакомо до оскомины и невнятно до крайности: если это бунт – то против чего? Если месть – кому, за что? Он сам стал таким, каким хотел – боевой машиной без страха и сомнений, и обижаться ему впору только на себя… а сокрушает он между тем других.

Можно сделать скидку на то, что у режиссера это – первая полнометражная картина. Можно традиционно посокрушаться над отсутствием техники и средств. Можно и посочувствовать: обогнать конкурентов, застолбить жанр, стать первооткрывателем – конечно, надо было спешить… Но в погоне за многим утрачивается и малое, и в результате – не действие, а набор отдельных эпизодов, не характер человеческий, а экранная функция, не динамика спортивной схватки, а мельтешня уличной драки.

– Это недостатки технологии, – грустно поясняет Серебряков, – фильм снимается не в сюжетной последовательности, поэтому очень трудно не расплескать состояние, сохранить связь частей, выдержать общий настрой действия. А если потом еще выясняется, что фильм не влезает в запланированный метраж, вырезают актерские, небоевые сцены и остаются вообще одни драки…

Израненный, но все еще непобедимый, герой взмывает в отчаянном прыжке-ударе, застывая в последнем кадре, совсем как Брюс Ли в «Кулаке ярости».

– Малыш только к концу картины и вырастает в героя: он не может убежать и будет драться, даже если обречен на поражение…

– Будет? Значит, «конец фильма» – это еще не конец Малыша? Продолжение следует?

– Идея «Фаната-2» как раз в том, чтобы сделать героя – героем, чтобы реализовать его как человека, способного на поступок, человека, который не сможет пройти мимо подлости, лицемерия, хамства.

– «Фанат», «Фанат-2»… Что же дальше: будем лепить сериал, попробуем основать и оправдать отечественный вариант жанра, станем ковать советского Брюса Ли?

– Мне самому не очень хочется продолжать эту линию и создавать себе как актеру такой ограниченный имидж. Но я в долгу перед зрителем, который авансом отдал мне свои симпатии, а я их не оправдал. И в Малыше, и в тех сценариях, которые предлагают мне сейчас, как раз и не хватает опоры для актерской работы, той психологической достоверности, которая сделает моего героя героем по праву.

«Может возникнуть вопрос: нужно ли нашему зрителю смотреть такие фильмы»?

Прецедент создан: «Фанат» идет по экранам, пусть и нешироким пока, коммерческим прокатом. Он, как временный дорожный знак на тонкой ножке, указывает сегодня ответвление новой тропинки, пока еще чахлой и робкой, от столбовой дороги отечественного кинематографа. Будем же снисходительны к «Фанату»: фильм, конечно, слаб, в чем-то примитивен, неубедителен и вообще обладает всеми достоинствами первого блина – но ведь он и есть у нас первый. И единственный пока в этом роде. А чтобы снимать хорошо, надо снимать много, как мудро заметил когда-то В. Шкловский. И вот уже пишутся новые сценарии, готовятся к борьбе за публику фильмы-соперники – а зритель все идет на «Фаната», и дети уже играют в Малыша. Вас не беспокоит это?

Борис ЛИЕВ

Фото Е. ВОЛКОВА

24