Грачёв Алексей. Мэрилин Монро: материалы

А. Грачёв

МЭРИЛИН МОНРО

СОЮЗ КИНЕМАТОГРАФИСТОВ СССР

Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр»

Москва, 1990

Феномен Мэрилин Монро

«Богиней ядерного века» нарекли Мэрилин в пору ее популярности. Именно на эти годы приходится рас­цвет ее карьеры и рождение все новых и новых видов смертоносного ядерного оружия. И, видимо, не случайно ее облик запечатлен на плакате японского художника. Нет, этот плакат не из тех, что украшали кинотеатры, рекламируя фильмы знаменитой кинозвезды. Да и название у этого плаката ничего общего не имеет с фильмами, в которых Мэ­рилин играла, – «Хиросима взывает». Воплотив свой замысел в политическом плакате, художник совместил два поня­тия-символа – секс-бомба американ­ского экрана и взрыв ядерной бомбы, сброшенной американцами в августе 1945 года на Хиросиму. (Роковое сов­падение: гибель актрисы и атомная бомбардировка приходится на август.)

На первый взгляд, такое смещение событий исторического масштаба ка­жется «притянутым» и нелепым, но тут есть своя правда. Вспомним фильм «Хиросима, любовь моя», в котором французский кинорежиссер Ален Рене сравнил гибель одной лишь челове­ческой любви с трагедией Хиросимы, – они нерасторжимы и взаимосвязаны…

С одной стороны, смерть придала судьбе Мэрилин истинное величие, с другой, – явив историю ее жизни на всеобщее обозрение, придала ей и поистине эпический смысл… Впрочем, вернемся к плакату. В какой-то степени он подтверждает сказанное. Само имя Монро продолжает волновать мир. «Феномен Монро», подобно ядерной реакции, проник в сознание людей, в

искусство, культуру и даже в дела кри­минальные…

Сама Мэрилин постоянно обраща­лась к словам из Библии: «Что поль­зы человеку, если он завоюет весь мир, но погубит душу свою». В какой- то мере так и случилось с ней. Мета­стазы мифов и легенд о Монро про­должают будоражить и, подобно цеп­ной реакции, создавать новые легенды. Но главное, думается, в том, что Мэри­лин была и останется со своими тайна­ми и неприкаянной судьбой одной из самых горестных легенд XX века – «великой Монро»…

Ежегодно 5 августа – в день смерти актрисы – по городам США проходят ночные шествия. С портретами Мэри­лин, с горящими свечами в руках люди отдают дань своему кумиру. «Под Мэрилин» одеваются, «под Мэрилин» в парикмахерских и салонах красоты штампуют миллионы американок. В этот день ее имя на устах у многих. Как сказал один критик: «Мэрилин и на том свете живется исключительно беспокойно, ибо ее душу постоянно тревожат из земного мира». Это правда. Нет на свете актрисы, о которой было бы сказано столько, сколько о Монро.

Ей подражают. И не только поклон­ницы. Индустрия сотворения идолов не терпит вакуума. Голливуд начал лихо­радочно искать замену. Прошло два года после ее гибели, но ни у одной актрисы не нашлось такого шарма, та­кой детской наивности и красоты. Наиболее вероятными конкурентками на освободившееся место были: Ли Ремик, Сью Лайон, Джейн Фонда… Однако каждой не хватало чего-то, чтобы стать новой Монро. Через три го­да – в 1965 году – на первом плане была юная «Бэби Долл» – Кэрол Бейкер; затем – итальянка Вирна Лизи… И снова наследница Мэрилин не состоялась. Даже бывшая дублерша Монро, английская актриса Маргарет Ли, сыгравшая в драме Артура Мил­лера «После грехопадения»? перера­-

3

ботанной для кино, роль Мэгги – прообраз Монро, – также осталась только дублершей…

«Мэрилин – одна! И четверть века спустя, – отмечает Глория Стей­нем в своей книге «Мэрилин», – она осталась частью жизни Нью-Йорка». Даже при демонстрации коллекций летней одежды основой экспозиции являются фотографии, на которых в натуральную величину изображена Мэ­рилин в знаменитом белом платье. Кстати, о платьях. Под стук молотка аукциона Сотби вечернее платье кино­звезды схватили, чуть не порвав, почти за две тысячи долларов, а за платье, в котором Мэрилин снималась в филь­ме «Джентльмены предпочитают блондинок», было уплачено более 14 ты­сяч долларов.

Знаменитая рок-звезда Мадонна, имитировавшая платиновые волосы, одежду и стиль Монро и ставшая в 80-х годах идолом девочек от 13 до 19 лет, тем не менее не сумела стать символом женственности, чем была для многих Мэрилин. Пришлось Мадонне стать брюнеткой…

Дни и часы жизни Монро расписаны биографами и журналистами с про­токольной скрупулезностью. Отнюдь не всех привлекает идея художествен­ного осмысления «легенды», в которой правда перемешана с ложью, а сама личность Мэрилин давно перестала быть реальной. Не случайно Норман Мейлер изобрел удачное слово «фак­тоид», характеризуя им почти все, что было написано о Мэрилин ранее… Ему же принадлежит и утверждение, что «по своей способности привле­кать внимание всего мира она была Наполеоном».

Драматург Артур Миллер (бывший муж кинозвезды), отвечая на вопрос, почему давно ушедшая из жизни Мэ­рилин до сих пор интересует мир, сказал: «Если бы Мэрилин была жива, ей сейчас было бы около шестидесяти лет, но представить себе такое не­возможно. Она не воспринимается как реальный человек, это – легенда, и легендарная Монро поразительна и непостижима, но она никак не связана с той Мэрилин, которую я знала, И это правда, ибо голливудская боги­ня сочетает в себе недосягаемость всеобщего эталона и воображаемую доступность для каждого, в том числе и право писать о ней сентиментально, скандально, фривольно – как угодно, лишь бы сенсационно.

К «очевидцам» и «друзьям» актрисы можно отнести и С. Ренера с его, мягко говоря, нескромным романом «Траге­дия Мэрилин Монро»; но, пожалуй, пре­взошел всех актер Тэд Джордан, вы­пустивший в 1989 году книгу, написан­ную по воспоминаниям своей бывшей жены – стриптизерки Лили Сир, – книгу, названную критиками «револю­ционной» только потому, что она от­крыла «новую страницу» любовной жизни знаменитой кинозвезды – ее связи с женщинами, а также со зна­менитым гангстером Багси Зигелем.

Но, пожалуй, по мнению Н. Мейлера, никто не напустил столько тумана, обволакивающего легенду, сколько Бен Гехт, которому большинство «историй» якобы вещала сама Мэрилин, а он публиковал их в бесконечных «фактоид­ных» воскресных приложениях 1954 го­да…

Совсем недавно американский актер Роберт Митчум, известный своей грубоватой откровенностью, заявил, что Мэрилин, ставшая кинематографи­ческим секс-символом для целого по­коления, в реальной жизни «…была не слишком привлекательной, вовсе нет. В ней не было никакой сексуаль­ности. Никакой. У нее было много раз­ных физических недостатков. И к тому же она была очень стеснительная».

В 1930 году английский критик Ч. Конноли предложил тест для определения популярности, испытан-

4

ной временем: исчислять срок попу­лярности отрезком в десять лет. С того времени значительно сместились акценты в определении ценностей, изменились взгляды, формы культуры, содержание которых трансформирова­лось воспитанием, вкусом, феминизмом и многими другими причинами…. Тем не менее уже более четверти века имя Монро продолжает оставаться в ряду самых популярных имен мира. Она продолжает быть более известной, не­жели многие здравствующие кино­звезды, политические деятели и теле­визионные знаменитости.

Одним из факторов продолжитель­ности популярности актрисы многие считают ее ранний уход из жизни. Но, думается, главное не в этом, – не в клубке загадок вокруг ее траги­ческой смерти таится разгадка неуга­сающего интереса к ее личности.

К «феномену Монро» возвращаются вновь и вновь, ибо за экранным образом секс-бомбы Америка успела за прошедшее время разглядеть и настоя­щий талант, и трогательную человече­скую беззащитность Мэрилин. Интерес к Монро не дань моде, не ностальгия по прошлому, по давно остывшим «звездам», не идеализация былого. Недаром одни звезды просеиваются через сито времени и ностальгии, а другие остаются. Феномен Мэрилин скорее всего в том, что она как актриса и как личность вписывается больше в наше время, чем в свое. Ее место оказалось, как это часто бывает в по­добных случаях, незанятым.

Время не может совладать ни с поклонниками, ни с талантами. Мифы оказываются часто живучее правды, ибо они проникают глубоко в сознание людей, и расставаться с ними не лю­бят. Не надо быть пророком, чтобы предположить, что миф «Мэрилин Монро» еще долго будет жить.

6

«Я несу время прошлого»*

Я – Норма Джин. Родилась 1 июня 1926 года с фамилией Мортенсон. В школе меня знали под фамилией Бейкер. После первого замужества я стала Доуэрти, а потом уже жила с придуманными именем и фамилией Мэрилин Монро…

Моя мать – Глэдис Бейкер – была в молодости довольно привлекательной женщиной. И, как говорила ее мать – моя бабушка Делла Монро, – она была действительно самой красивой в семье. Она приехала из Ирландии, из Дублина, где все девушки хорошенькие. Дедушка мой был выходцем из Шотландии. Я помню, что моя мама говорила с провинциальным акцентом, но это звучало красиво, даже музыкально…

Я была третьим ребенком. Двое других умерли рано. Первый муж мамы ей изменил, второй – Эд Мортенсон – сбежал, оставив мне лишь фамилию, хотя на самом деле он не был моим отцом. Им был Стэнли Гиффорд – коммивояжер со студии «РКО», где работала мама. Но я никогда не знала своего отца. Мама сказала мне, что он погиб в катастрофе, когда я была совсем маленькой. Я его придумывала сама. Говорила, что он был автогонщиком. Мне хотелось всегда, чтобы мой отец был похож на киноактера Кларка Гейбла, но я была бы рада любому…

В 1962 году в день рождения президента Кеннеди я была приглашена на прием в Мэдисон Сквер Гарден, где я должна была петь для собравшихся «Счастливый день рождения». Я приехала туда с 77-летним отцом моего мужа – Исидором Миллером. Наверное, я поступила не так, как предусмотрено этикетом. Когда я встретила президента, то вместо приветствия я просто сказала: «Это мой отец». И представила свекра… Думается, что этот день был для меня самым счастливым в моей жизни. Я впервые произнесла очень корот­кое, но такое желанное слово «отец»… Мое детство прошло без семьи, с чужими людьми и в приютах… Все привыкли смотреть на меня, как на смятенную душу, девочку, подавленную тем, что «родители никак не соберутся прийти за ней». Мне говорят: «Забудь скорее эти горести твоей жизни и помни только хорошее. Может быть, для других это выход, но не для меня… Я могла войти в комнату, полную людей, и тотчас безошибочно определить, кто из присутствующих в детстве потерял родителей или вырос в приюте…

Мои приемные дети – дети двух моих мужей – всегда испытывали на себе тяготы моего бремени… В конце концов, я ведь вышла из низов. Я хотела, чтобы они знали о том, что не все люди живут так, как они. Я рассказывала им о том, как я работала за гроши и мне приходилось мыть по сотне тарелок. И не только мыть. Я скребла их, чистила и уж потом мыла, полоскала и укла­дывала в сушилку. Слава богу, мне не надо было их вытирать…

_______
* Здесь и далее «Монологи Мэрилин» составлены автором по материалам зарубежной прес­сы.

9

Я всегда выглядела старше своих лет. Когда мне было десять, я была худая, ростом 5 футов и 5 дюймов и походила на мальчишку. Но в двенадцать лет я чувствовала себя еще ребенком, а внешне выглядела женщиной…

В шестнадцать лет я вышла замуж за Джимми Доуэрти. Замужество при­несло мне временную передышку в жизни. Оно помогло мне избежать участи снова попасть в приют… В 1944 году Джим поступил на службу в торговый флот. Затем он стал работать в Исландии инструктором физической подготовки.

Я работала на Рэдио Плэн Компани в Бербанке, в «аэролаковой комнате», где на фюзеляжи самолетов с помощью распылителей наносилась смесь бана­нового масла и клея… Однажды на фабрике появился фотограф от «Ами пикторал центр» из Голливуда для съемки женщин и девушек, работающих на пред­приятии, дабы показать солдатам, кто помогает им в тылу ковать победу, а с другой стороны – поддержать в них боевой дух. Когда этот фотограф – Дэвид Коновер, – проходя мимо моего рабочего места, сказал: «Ты действитель­но моральный усилитель. Я сделаю твои фотографии для наших мальчиков в армии, чтобы поднять их моральный и патриотический дух».

Сначала он фотографировал меня в спецодежде. Когда же он заметил свитер в моем шкафу, то попросил надеть его, чтоб сделать фотографию, на которой отобразить именно «то», что очень нравится «нашим мальчикам». Эти фотогра­фии были напечатаны в тысячах армейских газет, включая «Янк» и «Старз энд Страйкз». (Фотографа направил на фабрику молодой капитан американской армии, занимавшийся вопросами морального строительства в армии. Это был Рональд Рейган. Таким образом будущий президент США в какой-то мере стоял у истоков карьеры Мэрилин. – А.Г.)

…Фотограф Поттер Хайт сказал мне, что, если я хочу, он будет снимать меня,

10

и в случае, если продаст мои фотографии в журналы, то будет мне платить за позирование. Гонорар обычно был 5–6 долларов. По тем временам – большие деньги. Что я теряла?.. Я согласилась.

Некоторые из этих фотографий он показал мисс Снивелли, управляющей крупного агентства в Лос-Анджелесе. Она предложила мне поработать в ка­честве модели… Я получала 10 долларов в день, но все это уходило на мое обучение… Однажды меня попробовали снять в купальнике и… я вдруг стала популярной… Тогда я была брюнеткой, и мисс Снивелли настаивала, чтобы я изменила цвет волос. Я долго отказывалась. «Если вы надеетесь получить место, – сказала она, – вы должны стать блондинкой…» Я не могла узнать себя, глядя в зеркало, но это принесло мне работу в качестве модели.

Джим озадачил меня, сказав, что на фабрике есть много прекрасных девушек, которые могли бы стать артистками, – впрочем, таких полно и в самом Голливуде, и все до одной они ищут себе работу. «То, что умеешь делать ты, – продолжал он, – думаю, это не лучше, чем то, что делают все они».

Я не думаю, чтобы он понимал, что я в тот момент чувствовала…

Когда мне было пять лет – мне кажется, именно тогда я захотела стать актрисой, – я любила представлять. Мне не нравился мир вокруг меня потому, что это был жестокий мир, но я любила воображать, что у меня свой дом, и мне казалось, что я уединяюсь от всех. Можно было придумать себе любую ситуацию и играть… Это была игра, забава. Но когда я узнала, что это и есть актерская игра, я сказала, что буду актрисой. Можно будет играть.

И вот я выросла и узнала, какие препятствия ставят вам, когда вы играете…

Меня отправляли в кино, чтобы я не торчала дома. Я просиживала в темном  зале весь день, иногда до поздней ночи, в первом ряду, перед огромным

11

экраном, маленькая девочка, совсем одна. Но я любила экран. Любила все, что на нем появлялось. И не упускала ничего…

Когда я подросла, я стала часто бывать в Китайском театре Громэна. Я сравнивала свою ногу с отпечатками ног знаменитых актеров и актрис на цементных ступенях. И говорила себе: «У меня слишком большая нога. Мысль о сцене надо бросить». Позже, когда мне все-таки удалось ступить на эту сцену, у меня было странное чувство. Я поняла: значит, возможно все, почти все…

Работа в качестве модели изменила мою жизнь. Я стала появляться во всех журналах ежедневно, особенно в изданиях для мужчин.

Говард Хьюз, который был тогда главой «РКО Студия», увидев меня в журналах, сказал, что нужно сделать кинопробу… на студии «XX век-Фокс». Мистер Лайон, не получив одобрения Даррила Занука, сообщил Хелен Айсворт тем не менее, что сделает цветной кинотест – кинопробу для фильма, в котором играла кинозвезда Бэтти Грейбл… Леон Шамрой – кинооператор, Лайон и я прокрались в студию в 5 часов 30 минут утра… Моя роль по сценарию заключалась в следующем: я прошла вдоль сцены, села, закурила сигарету, положила ее, встала, подошла к окну, посмотрела в него, снова села… Лампы ослепляли. К тому же я боялась и нервничала, но не только за себя. Если получится плохо, то для Шамроя и Лайона это будет тоже ужасно… Что касается меня – это был мой единственный шанс.

В первые шесть месяцев работать на студии мне было трудно. Я занима­лась в классе актерского мастерства, пантомимы, песни и танца… Я брала сценарии и учила их по ночам. Я приходила на студию, когда работали на площадке другие актеры, и старалась понять, почему одна сцена получа­лась, а другая – нет. Я хотела знать все о фильме… Но «паблисити» мне сделали бесконечные «безмолвные» роли.

Я ездила верхом, участвовала в карнавальных шествиях и плавала на плотах вместе с другими «старлетками», улыбаясь, размахивая руками и раздавая автографы. Многие после таких «выступлений» запрашивали студию, почему я не появляюсь в фильмах…

Вскоре после этого студия дала мне имя Мэрилин Монро. Во время очеред­ного рекламного шоу в Бербанке кто-то, попросив у меня автограф, спросил: «Как дела, очаровательная Мэрилин Монро?» В этот день я поняла, что по­пулярная личность должна мыслить.

Мне было двадцать лет. Главное – я стояла на пути в кинозвезды. В студии я была среди других «старлеток», наиболее удачливые из которых получали маленькие роли без слов… Вас никто не заметит, если не найдется какой-нибудь внимательный наблюдатель, или – иначе, если вы не станете чьей-нибудь любовницей. Это-то и есть «необыкновенное» для «старлетки» начало восхождения в «звезды». Я отдавала себе отчет, насколько это трудный путь…

Начинала я как «третья блондинка» – что-то вроде третьего запасного игрока в футболе. А по сути я оставалась все той же моделью. Только платили меньше. В преддверии карьеры я вроде бы перестала существовать. Меня считали глуповатой, даже несколько вульгарной. Некоторым голливудским эстетам я по­казалась «непрофессиональной толстушкой»… И только когда календарь, где я была изображена обнаженной, увидел свет, «XX век-Фокс» получила в конце 1951 года тысячи писем, запрашивающих мои фотографии, – главный босс Спиро Скурас распорядился, чтобы «сексуальную блондинку» Мэрилин Монро ввели в находящиеся в производстве картины…

12

Как рождается миф

1946 год. Мэрилин окунулась в ка­призное море восхищения и поклоне­ния. Имя Монро почти для каждого американца означало флирт с Амери­кой, с кинозвездой – белокурой, прекрасной, с нежным мелодичным го­лосом, чистенькой, как аккуратные американские дворики…

А фильмы вместе с ее исполнитель­ницей шаг за шагом рождали легенды, подобно ее знаменитой походке, – так могла ходить только Мэрилин: пока­чивая бедрами и оставляя ровную це­почку отпечатывающихся следов: пятка всегда ложилась впритык к отпечатку пальцев от предыдущего шага… Впрочем, она так ходила и в жизни.

Но история Мэрилин – не безмятеж­ное восхождение к славе, а скорее кэтч с недозволенными и болевыми приема­ми – борьба за свое право, за свое место в жизни… Норма Джин шагнула в стеклянный склеп, из которого ей выбраться так и не удастся. В августе 1946 года контракт, связывающий Норму Джин с «XX веком-Фокс», был подписан.

В Голливуде не очень-то любили «беспризорных» «старлеток» – глав­ное, чтобы они не были свободны в выборе студий. «Актрисе под контро­лем» выплачивали какую-то сумму, чтобы она окончательно не впала в отчаяние.

Перед восхождением в «звездные высоты» – весьма для нее пробле­матичные – пришлось обрести не только новое имя – Мэрилин, но и фамилию – Монро. Для жрецов рекламы фамилия Бейкер звучала слишком заземленной, простонародной и примитивной – на английском языке она означает «пекарь». С фами­лией же Доуэрти, как ей сказали, можно разве что продавать с лотка конфетки во время антракта…

Итак, Мэрилин пришла в «XX век – Фокс» благодаря «Лафу», «Пику» (журналы для мужчин) и железной глотке одного из руководителей кинокомпании «РКО» Говарда Хьюза.

Мэрилин начинает борьбу. На Роя Крафта – агента «Фокса» – полилась вперемежку с правдой выдумка: о не­счастном детстве, о сиротстве и, на­конец, даже (что можно уже хуже придумать) – об изнасиловании ее в девятилетием возрасте… Потом возраст менялся, но суть оставалась, хотя впоследствии и ее первый муж, и другие биографы напрочь отвергали этот факт. О том, что были живы роди­тели, о том, что в детстве мать водила ее на уроки музыки и даже дома было белое пианино, – все забыто. Мэрилин повела игру, которую подхватили, под­держали. Уже начал вырисовываться этакий контур Синдереллы – розовый и трогательный образ современной Зо­лушки, которая благодаря хорошему поведению и прилежанию выбилась в принцессы… Но до легенды еще было далеко.

За первый год работы в «Фоксе» (два срока – по шесть месяцев каж­дый) она снялась в двух фильмах: в картине «Скудда Ху! Скудда Хей!» («Не отставай! Поднажми!») она полу­чила маленькую роль. По сценарию она должна была выйти из толпы, подойти к героине, которую играла Джун Ховер, и сказать: «Хэлло!» Но режиссер и монтажеры решили, что героиня вполне может обойтись и без этого приветствия. Отснятое оказалось в корзине. Состоялась премьера, но Мэрилин так и не услышала свое «Хэлло!». Из всех присутствующих на просмотре только она могла сказать,

13

что на экране все-таки появилась. Когда шла сцена на озере, в одном из кадров на заднем плане проплыла лодка с двумя девушками. Одной из них была Мэрилин.

В том же 1948 году вышел второй фильм с ее участием «Опасный воз­раст», в котором, по мнению Нормана Мейлера, она оказалась в положении человека, вытянувшего неудачный но­мер. Это была эпизодическая роль бессовестной официантки Евы в мело­драме о юных правонарушителях, об убийстве мальчика, воспитывающегося в приюте, подобно Норме Джин. На этот раз в титрах упоминалась и ее фамилия.

В следующем году Мэрилин снялась в фильме «Леди из кордебалета» в роли Пегги – дочери звезды бур­леска Адели Юргенс (Мэй Мартин). Сентиментальный и незамысловатый фильм с хэппи эндом рассказывал о благородстве богатых и честности простых актеров из кордебалета, за-

16

ботливых мамах и чистеньких детях. Фильм был сделан на студии «Колам­бия», так как контракт с Мэрилин по прошествии года «Фокс» не возоб­новил. И хотя в игре Монро были видны неопытность и незрелость, тем не менее многие обратили внимание на ее взгляд и на то, что ее присут­ствие на экране возбуждает и при­влекает внимание зрителя.

Критик Т. Крекс в «Моушен Пикчер Геральд» отмечал, что «одно из светлых пятен в фильме – это пение мисс Монро… Она прелестна… Она подает надежды…»

Мэрилин спела две песни «Каждый Бэби – обязательно папочка» и «Каждый может сказать: я вас люблю», однако в действительности ей этого никто не сказал. Напротив, «Колам­бия» контракт не возобновляла – его срок истек 8 марта 1948 года.

Здесь следует сделать некоторое от­ступление. Упомянутому контракту с Мэрилин способствовал продюсер Джо Шенк, предварительно посоветовав­шись с Гарри Коном.

Многоопытный Гарри Кон, оказав­ший Шенку «услугу», поспорил с ним на доллар, что проку от «новенькой» не будет. Заигрывания и того, и другого Мэрилин отвергла сразу, за­явив, что увлечена Фрэнком Синатрой. Заявление Мэрилин о романе с Синат­рой остановило Кона – он не разо­рвал контракт, ибо хорошо знал о свя­зях этого итальянца с людьми из са­мых высших эшелонов мафии, знал и боялся – ведь все в мире непрочно и странно.

Для Синатры связь с Монро была очередным увлечением. Его кумиром в это время была Ава Гарднер, на которой он потом и женился. Так впер­вые жизненные пути Мэрилин и Синат­ры пересеклись и разошлись, чтобы пересечься еще не однажды. Воз­можно, эти встречи и привели ее к роковому исходу…

Итак, несмотря на мнение критика, что «ее голос и манера держаться позволяют надеяться», ей особенно надеяться было не на что. Вспоми­ная фильм «Леди из кордебалета», Мэрилин говорила, что «он ужасен… Я должна была по ходу действия делать стриптиз и влюбляться в пи­жона из Бостона…».

Время шло. Зеркало напоминало ей о безвозвратно ушедших днях моло­дости, а жизнь в «Голливуд студия клабе» стала напоминать ей годы, проведенные в приюте. Если что и выделяло Мэрилин из массы голливуд­ских дебютанток, так это неукротимое желание учиться актерскому мастер­ству – шлифовать движения, обретать легкость, естественность, отрабатывать дикцию, непринужденность. Но ведь как-то надо было жить, а для этого необходимы доллары… И снова – фотомодель. Сюжеты прежние. Одеж­ды – минимальные…

Губной помадой выводит она неизве­стного происхождения изречение: «Не волноваться, а волновать!» И, видимо, до некоторой степени ей это удалось. Узнав, что фирма братьев Маркс ищет для своего фильма «сногсшибательную блондинку», Мэрилин дозвонилась до продюсера «РКО» Лестера Коуэна и, заикаясь, заявила, что она блондинка, которая годится для любых амплуа.

Речь шла о фильме «Счастливая любовь» – последней картине в карье­ре знаменитых кинокомиков братьев Маркс, снимавшейся на студии «Юнай­тед Артист». Она встретилась с Гручо и Харпо. Режиссер Дэвид Миллер, ни о чем не спрашивая, заставил ее пройтись, а потом сказал: «При­нимаем».

Фабула фильма «Счастливая любовь» напоминала пародию на детектив, где фигурировали бандиты, занимаю­щиеся контрабандой бриллиантов. В этом фильме и родилась, а точнее, получила известность знаменитая по­ходка Монро. Рождение мифа про­должалось…

17

Закончились съемки. Шел 1950 год. Фильм не стал событием в мире кино, хотя в нем снимались знаменитые братья Маркс. То, что принималось зрителем в 30-х годах, в 50-х выглядело анахронизмом.

После премьеры Монро вызвали в дирекцию и предложили в целях рекламы фильма выехать в оплаченную «Коламбией» поездку, которая, как ей подчеркнули, могла стать прелюдией к ее кинематографической карьере. Сама Мэрилин назвала этот вояж «поездкой лжи», ибо героиней фильма она не была. Но в Голливуде было принято поддерживать ложь до тех пор, пока она не станет правдой…

Симуляция благополучия и радости жизни – это для толпы, а в жизни контракт кончился, когда она вернулась в Лос-Анджелес. И тем не менее… Тур «паблисити» сделал свое

19

дело – привлек внимание прессы и публики. Это был еще один шаг к мифу.

«XX век-Фокс» по старой памяти предложил Мэрилин снова роль хори­стки Клары в фильме «Билет до То­магавка», в котором она спела несколь­ко песенок и станцевала с Дэном Дейли. Экранное время у нее было, а вот играть было нечего.

Чарли Чаплин писал в своих ме­муарах: «Несмотря на все свои удачи, я считаю, что и удачи и неудачи обрушиваются на человека случайно». В кинокарьере Мэрилин все это время шел своего рода процесс «накопления», а тут, скорее, случай, Случай с боль­шой буквы, вывел ее на верный путь к карьере. В октябрьские дни 1949 года, во время просмотра актер­ских проб на студии «Метро-Голдвин-Майер», которыми обмениваются сту­дии, чтобы знакомиться с новичками, Мэрилин понравилась представитель­нице «Метро» Люсиль Райман, которая напророчила ей триумф и славу.

И срок наступил. Известный режис­сер Джон Хастон собирался ставить картину и обещал посмотреть Мэри­лин, – это был настоящий шанс для нее.

«Асфальтовые джунгли» – так назы­вался фильм, снятый по роману В. Р. Барнетта, в котором рассказыва­лось об ограблении ювелирного магази­на. Мэрилин получила роль. Играла она Анджелу – любовницу одного из главных героев – юриста Алонсо Эммериха (Луис Калхерн).

Весной этого же года премьера «Асфальтовых джунглей» состоялась в Вествуд-вилладж. Появление на экране блондинки в шелковой пижаме было встречено аплодисментами и свистом, хотя ее имя не было напи­сано крупными буквами и находилось где-то в конце перечня исполнителей ролей. Ее соблазнительная манера игры интриговала зрителя, вызывала интерес к самой артистке.

Фильм назвали одним из лучших криминальных фильмов десятилетия. Пресса также отметила прекрасную блондинку по имени Монро, говоря, что «она и Антони Карузо придают документальный эффект мертвому опи­санию». Роль была почти без слов, но актриса запомнилась, ибо была есте­ственной, никакого наигрыша, и она не­заметно и иронично оттеняла фальши­вую добропорядочность и обществен­ное могущество юриста – таинствен­ная молчаливая блондинка в руках испорченного светского героя.

Тем не менее продюсеры не спешили приглашать ее на новые роли – одной сексуальной блондинкой больше, одной меньше… И все же очеред­ная блондинка состоялась именно после этого фильма.

Продюсер Дарилл Занук, для кото­рого режиссер Джозеф Манкевич готовил фильм «Все о Еве», как раз искал нечто подобное на участие в двух эпизодах. Мисс Касвелл, роль которой должна была играть Мэри­лин, была сродни предыдущей ге­роине – Анджеле.

В картине рассказывалась история возвышения некой безвестной Евы, сделавшей головокружительную карь­еру в театре. Каждым своим эпи­зодом фильм направлен против под­лости и предательства, и эта направлен­ность не была случайной. Конец 40-х и начало 50-х годов – время торжества реакции, в том числе и в Голливуде. Шло наступление на поли­тические свободы. Искусство подверга­лось стерилизации, преследовалось судом. Несогласие с господствующими доктринами рассматривалось как из­мена стране. Писать, ставить филь­мы, даже думать. Следовало, вслуши­ваясь в команды, даваемые в центра­лизованном порядке. В Голливуде существовали «черные списки» инако­мыслящих. Донос и предательство возводились в доблесть.

20

Манкевич одним из первых понял всю опасность такой политики, но говорить об этом впрямую было не­возможно. Он снял фильм-аллегорию – поведал притчу о предательстве, притчу на современный лад. Но главная тема не оттесняла другие. Мы узнаем о Еве действительно все. Имя героини выбрано не случайно. Три женщины – три характера: одна – умница, но теряющаяся при встрече со злом, – Карин (Селеста Холм); другая – Мар­го Ченнинг (Бетт Дэвис) – неуравно­вешенная, не очень счастливая, несмот­ря на видное положение в театре, резкая, капризная, но не способная на подлость; третья – Ева (Энн Бакстер) – скромная, милая и вместе с тем унизившая свой талант пре­дательством…

Вот монолог, произнесенный Марго Ченнинг: «Забавная вещь – жен­ская карьера! Чего только не бросаешь, стараясь забраться вверх по лестнице. Забываешь, что все это понадобится, когда опять захочешь стать женщиной. Ведь карьера у всех нас, баб, по­жалуй, одинакова: быть женщиной – и все. Сколько бы ни намечалось дру­гих карьер, все равно рано или поздно приходится строить именно эту…»

…В финальном эпизоде зеркало многократно отражает новую «Еву», в глазах которой читается решимость добиться любым путем того же и так же, как Ева Харрингтон. Кажется, будто десятки готовых на все Ев за­полняют комнату.

Мэрилин Монро – всего лишь участ­ница этого фильма – появилась в двух эпизодах. Она, несмотря на надуман­ность образа, вживалась в него смело, с каким-то патологическим энтузиаз­мом, вовсе не свойственным ее характе­ру. В первом эпизоде она появляется с оголенными плечами в декольтиро­ванном облегающем фигуру белом атласном платье и роняет реплику: «Можно, я возьму бокал?» – что характеризовало отрицательно ее пер­сонаж, так как в обществе принят свет­ский церемониал. Во втором эпизоде

22

она, актриса-дебютантка, проходит пробу… Казалось, она в этих эпизодах волновалась из-за ничего, проявляя горячность и пафос… А на деле – успех ее после съемок в двух последних фильмах был сенсационен.

(Фильм «Все о Еве» демонстрировался в Каннах в 1951 году. За исполнение женской роли Бетт Дэвис была удостоена специального приза. Спустя 10 лет фильм увидел советский зритель и познакомился с Мэрилин Монро «десятилетней давности».)

Тысячи писем со всех концов Штатов посыпались на студию «XX век-Фокс» с пожеланиями новых фильмов с Монро. Тогда-то голливудские «могущества», ранее расторгавшие с ней каждые полгода контракты, заинтересовались новой звездой всерьез. Спиро Скурас заявил: «Если у вас есть нечто, чего желает публика, не надо ее разочаровывать. К примеру, если у нас есть Монро и публика требует ее как можно больше, было бы глупо остаться глухим к этим требованиям». Так после долгих унижений, интриг, бесплодных усилий началась эра владычества на голливудском Олимпе двадцатипятилетней Мэрилин Монро.

На ту, «хуже которой не бывает», повалили толпы. Имя ее – у всех на устах. Ее лицо, приоткрытый рот, приспущенные веки, почти скрывающие глаза, – все вместе воспринималось как призрак сладострастия, волновало… Это был не просто успех – всеобщее сумасшествие, фанатизм. Прически – «под Монро», походка – «под Монро», улыбка – «под Монро»… А главное – сексуальность, бесцеремонно ниспровергающая нормы и отрицающая нафталиновые добродетели. Толпа упивалась ею, ее манерами и копировала своего идола. Ей определили амплуа секс-красотки. Публику мало интересовало, что успех Мэрилин набрала маленькими ролями, – она желала Мэрилин, такую доступную и понятную, как ей казалось. Так рождался миф – рождалась на голливудском небосклоне новая звезда…

23

«Я обманываю, может быть, себя».

Я, Мэрилин Монро. Я знаю, что я принадлежу публике и миру не потому, что я талантлива или даже прекрасна, а потому, что я никогда не принадлежала чему-нибудь или кому-нибудь другому…

В Голливуде достоинство девушки имеет много меньшее значение, чем ее прическа… Голливуд – место, где вам платят тысячу долларов за поцелуй и пятьдесят центов за вашу душу. Я знаю это, потому что отклоняла первое неоднократно и протягивала руку для пятидесяти центов… Знаете, когда продю­сер вызывал актрису в свой офис «обсудить сценарий», то у него в мыслях было совсем другое… Она могла ходить голодной. Она могла спать в автомобиле. Но она не должна думать об этом, если хочет получить работу. Я знаю это, потому что я испытала все сама… И я спала с продюсерами. Я бы солгала, если бы сказала иначе…

Я знаю, что была третьесортной артисткой. Я действительно чувствовала недостаток таланта так, как чувствуют на себе дешевое платье, изношенное изнутри.» Но, мой бог, как я хотела учиться! Измениться, стать лучше. Я не хотела ничего иного. Ни мужчин, ни денег, ни любви, а только умения играть! С помощью яркого света осветительных ламп и нацеленной на меня камеры я изучала себя. Какой неуклюжей, пустой, некультурной я была!.. Угрюмой сиротой с гусиным яйцом в сердце… Но я стану иной. Я трачу свое желание на уроки драматического мастерства, на уроки танца и пения. Я покупаю книги…

Помню, я получила роль в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок». Джейн Рассел играла брюнетку, а я блондинку. Она получила 200 тысяч долларов, а я свои 500. Можете себе представить, какая это была для меня огромная сумма! Рассел была очень мила со мной. Единственное, что меня удручало, – это что у меня не было своей уборной. Но я сказала себе: «Зато я блондинка, а ведь джентльмены предпочитают блондинок».

Я должна сказать, что кинозвездой – если только считать, что я кино­звезда, – сделали меня люди. Не студия, не какая-нибудь важная персона, а люди… И когда все вдруг бросались ко мне, я с удивлением оглядывалась, думая: что же их привлекло? У меня тогда было чувство – оно и сейчас иногда возвращается, – что я обманываю кого-то. Не знаю, кого. Может быть, себя…

Меня называли «секс-блонд», «секс-бомбой»… Я знаю одно: красота и жен­ственность не имеют возраста, и эти качества нельзя создать. Женские чары нельзя производить промышленным способом, как бы кому-то этого ни хотелось. Я имею в виду истинную красоту. Ее порождает женственность. Женская привлекательность только тогда сильна, когда она естественна и стихийна…

Я никогда толком не понимала, что это значит – символ секса. И беда в том, что символ секса стал вещью. Я не хочу быть вещью. Я не считаю себя товаром, но так считают многие… Я личность. Мне не нравится быть символом, но если уж быть символом чего-нибудь, то, конечно, секса…

25

В плену у мифа

Итак, если публика желает Мэрилин, она получает ее в любых количествах. Нормы Джин больше не существовало, как, впрочем, и Мэрилин Монро. Вмес­то нее была легендарная «М.М.». Она могла сниматься в чем угодно, играть как угодно, – все покупалось «на кор­ню» за огромные деньги. Любое ее сло­во, вздох, слеза – все подстерегалось, выслеживалось ненасытной прессой и продавалось все более ненасытному чи­тателю – глотателю сплетен. Из ее личных драм, встреч, разводов «пек­лись» сенсации. Современная сказка о Золушке, жившей в стеклянном склепе у всех на виду, неудержимо катилась к своему апогею.

За короткий срок (1950-1953) Мэрилин снялась в одиннадцати филь­мах – это был своего рода «сериал с блондинкой». Чаще всего она была этакой беззаботной куколкой, чисто­сердечной и милой, которая пленяет мужчин, поет и танцует и с непод­дельным простодушием ложится в пос­тель к тому, кто ей по нраву.

Сначала были две картины спортив­ной тематики. «Метеор» – с Микки Руни в главной роли – первый из них. Действующие лица – спортсмены по скоростному бегу на роликовых коньках. Это был один из тех фильмов с фальшивыми до предела сценами и счастливым концом, которые скорее являются рекламой, – в данном слу­чае, как хорошо и выгодно кататься на роликах, и если всегда во всех случаях жизни сохранять жизнерадостность и оптимизм, то счастье обязательно рано или чуть позже улыбнется человеку.

Блондинка Полли в фильме была прос­то влюбленной девушкой без опреде­ленных занятий. И совсем маленькую роль Мэрилин сыграла в фильме о боксерах «Иди напрямик» – красивая женщина составляла компанию спор­тивному журналисту в ночном клубе.

В следующем фильме «Городская история» Мэрилин играла секретаршу газеты – мисс Мартин. Как и предыду­щий, этот фильм снимался на студии «Метро-Голдвин-Майер», но Монро ра­ботала для этой студии в последний раз – она становилась пленницей «Фокса» на долгие годы.

В фильме «Пока ты молод» Мэрилин снова секретарша по имени Харриет, а в «Гнездышке для любви» – раз­битная подружка вернувшегося из армии степенного семьянина Джима (Уильям Лундиган). В комедии «Давай поженимся» Мэрилин играет Джойс – прекрасную блондинку в отеле, ошара­шивающую зрителя быстротой, с кото­рой она меняет бикини на теннисные шорты, а купальники на вечерний туа­лет с довольно смелым декольте…

И снова его величество Случай. Жур­налист Сидней Скольски, собиратель сплетен о жизни «старлеток» и кино­звезд, прослышал, что продюсер Джерри Уолд ищет блондинку для фильма известного режиссера, эми­гранта Фрица Ланга – постановщика знаменитых во всем мире «Нибелун­гов», «М» и «Завещание доктора Мабузе». В 1933 году он эмигрировал из Германии, а через год приступил к работе в Голливуде. После ряда анти­фашистских фильмов Ф. Ланг начал снимать коммерческие картины. Теперь он собирался экранизировать пьесу Клиффорда Одетса, которая провали­лась после премьеры на Бродвее еще в 1941 году.

Д. Уолд договорился со студией «Фокс» – Мэрилин уступили за три тысячи долларов на три съемочные недели, словно речь шла об уцененном товаре. При встрече с Мэрилин он

26

объявил, что в титрах ее имя будет рядом с именами знаменитых акте­ров – Барбары Стенвик, Роберта Района и Пола Дугласа.

Ветераны американского кино снача­ла восприняли это известие с кислой миной, но когда увидели вместо блиста­тельной блондинки скромную, боязли­вую, постоянно смущающуюся партнер­шу, успокоились.

В самой пьесе роли Пегги – служа­щей консервной фабрики – не было. Сценаристы ввели ее по приказу руко­водства студии «РКО» с целью при­влечь в кино молодежь, ибо конкурен­ция со стороны телевидения усили­валась.

«Ночной шум» не сделал шума в киномире, да, пожалуй, и не смог бы принести нового успеха стареющему Ф. Лангу. Для Мэрилин эта картина вместе с тем не была «проходной».

Кэт Камерон в «Нью-Йорк Дейли Ньюс» и Альтон Кук в «Нью-Йорк Уорлд Телеграмм энд Сан» отмечали, что «Мэрилин Монро, которая является «новой сенсацией Голливуда», успевая показаться соблазнительной в голубых джинсах, вместе с тем играет с опре­деленной уверенностью» и что «Ночной шум» «дал нам Мэрилин Монро как актрису. И хотя ее роль не очень большая, но она сделала ее ведущей. Эта девушка принесла в избытке све­жесть, в изобилии чувства и настрое­ния…» Отмечалась также и нестан­дартность ее игры.

Однако непредвиденное случилось в самые последние съемочные дни. В ка­лендаре, который был в ходу с первого января 1952 года, ее опознали. Актриса на роль героини фильма Ф. Ланга не­сколько лет назад позировала обнажен­ной! Скандал! Пуританская, добропо­рядочная Америка забросает ее кам­нями!..

13 марта пресса опубликовала «испо­ведь» Монро, и Америка узнала прият­ную новость: «Мэрилин только что ро­дилась для славы – обнаженная, объявил, что в титрах ее имя будет рядом с именами знаменитых акте­ров – Барбары Стенвик, Роберта Района и Пола Дугласа.

Ветераны американского кино снача­ла восприняли это известие с кислой миной, но когда увидели вместо блиста­тельной блондинки скромную, боязли­вую, постоянно смущающуюся партнер­шу, успокоились.

В самой пьесе роли Пегги – служа­щей консервной фабрики – не было. Сценаристы ввели ее по приказу руко­водства студии «РКО» с целью при­влечь в кино молодежь, ибо конкурен­ция со стороны телевидения усили­валась.

«Ночной шум» не сделал шума в киномире, да, пожалуй, и не смог бы принести нового успеха стареющему Ф. Лангу. Для Мэрилин эта картина вместе с тем не была «проходной».

Кэт Камерон в «Нью-Йорк Дейли Ньюс» и Альтон Кук в «Нью-Йорк Уорлд Телеграмм энд Сан» отмечали, что «Мэрилин Монро, которая является «новой сенсацией Голливуда», успевая показаться соблазнительной в голубых джинсах, вместе с тем играет с опре­деленной уверенностью» и что «Ночной шум» «дал нам Мэрилин Монро как актрису. И хотя ее роль не очень большая, но она сделала ее ведущей. Эта девушка принесла в избытке све­жесть, в изобилии чувства и настрое­ния…» Отмечалась также и нестан­дартность ее игры.

Однако непредвиденное случилось в самые последние съемочные дни. В ка­лендаре, который был в ходу с первого января 1952 года, ее опознали. Актриса на роль героини фильма Ф.Ланга не­сколько лет назад позировала обнажен­ной! Скандал! Пуританская, добропо­рядочная Америка забросает ее кам­нями!..

13 марта пресса опубликовала «испо­ведь» Монро, и Америка узнала прият­ную новость: «Мэрилин только что ро­дилась для славы – обнаженная, наивная, как дитя, которое позирует, чтобы порадовать своих родителей». Таким образом, календарь не только не отбросил ее в небытие, но, напротив, внес своеобразный вклад в развитие мифа… Календарь был распродан с быстротой молнии, а Мэрилин назва­ли красивейшей женщиной американ­ского кино. Кинотеатры, в которых демонстрировались ее ранние фильмы, охраняла полиция, так как ежедневно были инциденты между ее обожателя­ми и хулителями. «Золотая мечта» – именно такая подпись стояла под изоб­ражением Мэрилин в календаре – вы­звала буквально «девятый вал». Ей постоянно звонили, появились мнимые родители и те, кто был готов удоче­рить ее; тысячи мужчин предлагали руку и сердце».

«Мы не женаты» – так назывался следующий ее фильм, где она снова блондинка – Аннабель Норрис, которая по ходу действия становится «Мисс Миссисипи» и во второй раз… женой своего же мужа. Этот фильм ничего не прибавил к череде сыгранных актрисой блондинок, поэтому, когда ей предло­жили сниматься в картине «Прошу не беспокоить», который ставил Рой Бей­кер по роману Шарлотты Армстронг, Мэрилин сразу дала согласие.

Эта роль была для нее необычной, непривычной для ее амплуа. Вполне естественно, что после «шоу» было трудно играть психологическую харак­терную роль. И все-таки она сыграла свою первую по-настоящему драмати­ческую героиню, хотя у критиков были различные мнения по поводу ее игры Возможно, они тоже хотели видеть Монро только в привычном амплуа и не желали замечать, что роль гувернантки Нэл она сыграла естественно и эмо­ционально. Это была уже не сексуаль­ная блондинка – это была больная, страдающая манией разрушения жен­щина, одинокая и больная сиделка,

28

для которой вся жизнь была ожида­нием счастья. Но, потеряв жениха, она потеряла и надежду. Монотонной и однообразной выглядит ее героиня и когда приходит наниматься на работу в отель в качестве приходящей няни, и когда вечерами сидит с девоч­кой Банни. Неожиданный стук в дверь Джеда (Ричард Уидмарк) вызвал в ней прилив сил. Нэл кажется, что этот летчик и есть ее жених. Ее движения убыстряются, появляется цель, просы­пается и возвращается чувство. Теперь она женщина, а не безразличное существо. Любовь возвращает Нэл к жизни. Все, что мешает ей, она готова уничтожить. Но любовь, боязнь новой потери, словно выпущенный злой дух, вселяют в нее еще большую психиче­скую неуравновешенность, – Нэл чуть не убивает девочку, которая слу­чайно вошла в комнату, где она на­ходилась с Джедом, а затем чуть было не кончает с собой… Несчастной объясняют, что она ошиблась, и отправ­ляют в психиатрическую больницу.

Арчер Уинстон в «Нью-Йорк Пост», отмечая многие недостатки фильма, писал, что «сторонники точного психо­логического поведения, возможно, найдут те или иные неточности в игре Монро, но она тем не менее была хоро­ша в этом фильме». А Фрэнк Квин из «Нью-Йорк Дейли Мирор» считал, что и по исполнению, и по на­значению роль Нэл в фильме является самой важной.

После истории с календарями недру­ги Мэрилин нашли другой повод для травли актрисы. Вскоре появилась еще одна «подробность» из ее жизни, ко­торая еще больше взбудоражила пуб­лику. Мэрилин никогда не признава­лась, что мать жива, – она говорила, что не помнит ее или что мать умерла. 3 мая в газетах вновь замелькали фотографии Монро. Газеты писали: «Мэрилин Монро, красивая молодая артистка, которая недавно призналась, что позировала обнаженной одному

30

фотографу, имеет еще одну тайну. Сегодня мы расскажем о ней. До сего дня было принято считать Мэрилин сиротой, но это неправда! Ее мать, бывшая служащая компании «РКО» Глэдис Бейкер – жива. Вот, что о ней рассказывает сама Мэрилин: «Самые близкие мои друзья знали, что моя мама жива и находится в больнице. Я никогда не знала ее личной жизни, но всегда помогала ей и впредь буду это делать».

Не исключено, что все это делалось с согласия и даже по инициативе самого Скураса, дабы поддерживать интерес к своему «товару». Но такого рода «сенсации» всякий раз выбивали Мэрилин из колеи. Она впадала в депрессию. Все больше она ощущала одиночество, все чаще задумывалась над словами Марго из фильма «Все о Еве».

Еще два фильма – и снова возврат к прежнему. Голливуд беззастенчиво использует ее в рамках коммерческого «верняка».

В комедии Г. Хокса «Веселое развле­чение» Мэрилин удачно показалась в роли секретарши (в который раз!), не умеющей ни грамотно писать под дик­товку, ни стенографировать, но зато с завидной ловкостью флиртующей с чудаковатым и знаменитым патро­ном – биохимиком Фултоном.

Кэри Грант – исполнитель главной роли – безусловно большой мастер и обаятельный человек – как-то вывел для своих героев общую «формулу»: «Я всегда пытаюсь делать одно и то же: умный и образованный человек оказы­вается в трудной ситуации, в которую он сам себя поставил. Комедия на­чинается тогда, когда он пробует избавиться от всего этого, вернуться в нормальное состояние». Примерно по такому же рецепту был скроен и этот фильм. Такие фильмы любил обыва­тель, они делали «кассу».

Для Мэрилин картина не явилась открытием чего-то нового, но работа с Кэри Грантом создавала ей репу­тацию комедийной артистки, а не толь­ко соблазнительной блондинки.

В фильме Генри Костера «Полный сбор О’Генри» она согласилась сняться в роли проститутки из новеллы «Фараон и хорал». Может быть, ее заинтересовал типаж, а скорее всего – возможность стать партнершей знаме­нитого английского актера Чарлза Лаутона. Диалога у нее в фильме не было, зато она смогла продемонстри­ровать свою знаменитую походку.

Перед Мэрилин все чаще и чаще встает вопрос: стоит ли дальше свя­зывать свою жизнь с кино. И тут же возникает и другой: но как жить дальше? Пусть это ремесло, но оно позволяет ей жить и помогать матери. Вот разве что выйти замуж?..

Еще ничего не было решено, а об этом уже знала вся Америка. Снова сработала машина Скураса: чем больше шума, тем больше прибыль. Журна­листы пустили слух об идиллии – «герой спорта» Джо ди Маджио и «королева секса»… Все это подогре­валось прессой с набором щекочущих нервы подробностей ее жизни, а зри­тель ждал и ждал новой встречи с ней… И «Фокс» не устоял. Мэрилин предложили главную роль в фильме «Ниагара».

На другой день после премьеры кинокритик А.Х. Вейлер писал в «Нью-Йорк Таймс»: «Очевидно, игно­рируя факт, что уже имеется семь чудес света, «XX век-Фокс» решил открыть еще два дополнительных в картине «Ниагара», которая водопадом обрушилась вчера на Рокси. Для про­дюсеров, кажется, было главным использовать грандиозные водопады Ниагары и великолепие Монро. Сцени­ческие эффекты в обоих случаях были великолепны… Возможно, мисс Монро не идеальная артистка и ее игра оставляет желать много лучшего, но и режиссера, и джентльмена, в ру­ках которого была камера, похоже,

35

меньше всего беспокоило это. Одев ее в тесное платье, они с помощью камеры стараются схватить каждый возмож­ный изгиб ее тела и подчеркнуть ее соблазнительность, даже когда она просто ходит».

Шумит без устали Ниагара, низвер­гая свои грохочущие, грозные воды. За героиней Мэрилин – Розой – буквально по пятам гонится смерть. Героиня решает убить мужа – Джорджа Лумиса (Джозеф Коттэн) – бывшего солдата с помутившимся от ревности рассудком. Однако он опережает ее – убивает любовника своей жены, а затем и жену. Сам же Лумис исчезает в радужной стихии водопада, едва не став еще и убийцей ни в чем неповинной молодой женщины Полли (Джэн Петтерс).

Фильм «Ниагара» режиссера Генри Хатауэйя был типичным явлением Голливуда 50-х годов с его «филь­мами-психозами», образцом которых были постановки Альфреда Хичкока, построенные на «напряжении». Из Мэрилин сделали комическую вамп – развращенную красотку, олицетворя­ющую женское своеволие и секс.

Мэрилин, вопреки ожиданиям, оказалась демоническим синтезом «роковой женщины» типа Марлен Дитрих и «секс-бомбы» под стать Рите Хейворт. Успех ее превзошел все прогнозы. Это было похоже на тор­жество бушующей Ниагары. В Атлан­тик-Сити, например, она передвигалась по улицам, сидя на капоте откры­того кадиллака. Со всех сторон тяну­лись руки к этой новой невесте Аме­рики, ее оглушали такие яростные крики, что, казалось, люди хотят рас­терзать ее на части. Отныне ее ждет, желает, жаждет почти вся Америка, а протесты женщин из обществ стыдли­вости тонут в шуме прессы по поводу «влажного эротизма» Монро, обвола­кивающего всех, словно облаком брызг водопада… Миф достиг апогея, но он уже знаменовал начало ее личной тра­гедии. Она попала в плен, вырваться из которого уже было не просто.

Мэрилин платили тысячу долларов в неделю. Было решено, что лучший способ получить прибыль с Монро – это снимать ее в музыкальных ко­медиях, добиваясь от Мэрилин высшей степени сексуальности, показывая эро­тику в комическом плане…

Мэрилин жила надеждой на на­стоящую роль. Она записалась на кур­сы Михаила Чехова, но ей предложили новую сказку, далекую от реальной жизни. Сначала это был фильм режис­сера Говарда Хоука «Джентльмены предпочитают блондинок», а затем «Как выйти замуж за миллионера» Жана Негу леску – и в том, и в другом она вновь блондинка, для которой мужчина – удобная и нужная вещь, особенно если он обладает тугим ко­шельком.

«Джентльмены предпочитают блондинок» был классическим музыкаль­ным фильмом 50-х годов. «Как обычно, Монро выглядела ослепительно, – писала критика, – ее блондинка с детским лицом, чьи глаза, открываю­щиеся для бриллиантов и закры­вающиеся для поцелуев, всегда забав­на и одновременно соблазнительна…»

На премьере было жарко. Атмосфера накалялась двумя кинодивами – «пинап герлс» – Монро и Рассел. На студии «Фокс» еще раз поняли, слушая, как Мэрилин пела «Женщина не может без бриллиантов», что для них эта блондинка бриллиант.

Вместе с Джейн Рассел Мэрилин оставила отпечаток своих ладоней на влажном гипсе у Китайского театра Сида Гроумена – то был уже момент славы, признания. А потом обе актрисы погрузили в гипс ступни…

В фильме «Как выйти замуж за миллионера» Мэрилин пытается выйти за рамки привычного амплуа, эскизно намечает свою тему – тему женской слабости и уязвленности. Она играет близорукую девушку, которая не носит

36

очки, в результате чего попадает в комические ситуации. В ее героине проглядывает наивность, душевная хрупкость и внутренняя обреченность.

Ее мир уже не был миром легендар­ного Запада. Но тема, заявленная Мэ­рилин, не нашла своего продолжения, и следующая картина, где она играет роль певицы «салуна» Кэй, – типич­ный «вестерн».

Фильм «Река, не текущая вспять» режиссера Отто Преминджера уже по своей природе являлся прежде всего драмой, в которой тем не менее сценарист и режиссер при обыгрывании внешних эффектов выносят на первый план суть человеческих отношений – встреча главных героев Кэй и Кальдера (Роберт Митчум) меняет их жизнь. Как река не может повернуть свои воды против течения, так и Кэй, узнав настоящего мужчину Кальдера, не мо­жет вернуться в «салун» и к аферисту Вестону, – его убивает младший Кальдер, спасая своего отца. Старший Кальдер, отбывший срок за убийство, которое он совершил, защищая друга, тоже не может жить дальше изгоем. Повстречав Кэй и узнав, что во время его отсутствия она заботилась о его сыне, он не может вернуться к преж­ней жизни, особенно после их совмест­ного головокружительного путеше­ствия на плоту…

Во время съемок сцены погони на плотах Монро упала в воду и удари­лась о выступ скалы, порвав связки на ноге. Был наложен гипс, и Мэрилин в сопровождении Джо ди Маджио по­кинула площадку, чтобы появиться на съемках уже в качестве мисс ди Мад­жио. Но до этого студия дважды вычер­кивала из платежного списка ее фа­милию.

14 января 1954 года она вышла за­муж за Джо и уехала в свадебное путешествие… На протяжении всей трассы до аэропорта их сопровождали сотни беснующихся фанатиков, при­шедших с единственной целью – вывалять своего кумира в грязи. Когда же они прилетели на Таити, огром­ная толпа бросилась на Мэрилин, стараясь прикоснуться к ней, вырвать клок одежды или волос. Затем были Япония и Южная Корея…

В мае 1954 года Мэрилин вернулась на студию, чтобы согреться около «юпитеров», ибо семейного очага не получилось: два живых аттракциона Америки – сексуальный символ и спортивный – не умели и не могли его создать. Было нечто символическое в том, что, уйдя из студии после окон­чания фильма «Река, не текущая вспять», она вернулась на фильм «Ничего нет лучше варьете». Режис­сером был Уолтер Ланг, а киноопе­ратором Леон Шамрой – тот самый, который снимал ее для первой пробы. Это был фильм-ревю, переполненный развлекательными номерами из «шоу», песнями и скетчами, с хорошим рит­мом и профессиональным коллективом. Говорить актерам почти не приходи­лось. Нужно было уметь двигаться, петь, хорошо владеть телом. Критики отметили, что Мэрилин особенно уда­лись три номера, исполненные в жанре комического «бурлеска», где она паро­дирует шаловливым пением сексуаль­ных певиц.

В Голливуде начали сплетничать о ссорах Мэрилин с мужем. «Кино­звезда» Мэрилин не принадлежала Джо. Он мог любить Норму Джин, а мисс Монро принадлежала всем, всей Америке!

Деньги и ложь – Мэрилин начинает казаться, что этим пропитано, выпач­кано все вокруг. Жаждущим воро­шить «грязное белье», жаждущим сенсаций глубоко безразлично, что и без того шаткий мирок ее личной жизни и счастья с каждым выступлением пре­вращается в дым несбывшихся иллю­зий. Их дом № 508 на Пальмер-драйв находится под постоянным наблюде­нием. Ее имя светские кумушки на­чали «прицеплять» к мафии, намекая

38

на связь с Ф. Синатрой. Пророчили и провал фильму «Семилетняя морока».

Фильм ставил Билли Уайлдер, не знавший неудач. «Никогда не застав­лять людей скучать» – вот его кредо. Уже это гарантировало успех Мэрилин, либо ошибки при выборе исполнителей у Уайлдера были редки…

И Мэрилин сыграла роль милой девушки – этакая Маргарита XX века, прелестная и соблазнительная, смуща­ющая покой и нравственные устои «степенного» соломенного вдовца (Том Эвелл) – порочного и развращенного интеллектуала, который в любящей и наивной героине Мэрилин как, бы на­ходит свое улучшенное «я». Однако камера демонстративно вышучивала внутреннюю серьезность конфликта, обесценивая и сводя его на нет. Мэрилин предстала перед зрителем в образе шикарной девицы с роскошными фор­мами, словно влившимися в платье, – фильм сделал ее пределом мечтаний каждого женатого мужчины и раз­ дразнил аппетит любителей кино. Платиновые локоны и бесхитростные, изумленные глаза Монро всецело поглотили фильм…

Фильм принес Мэрилин не только успех. Когда Джо ди Маджио, случайно оказавшийся на съемке фильма в Нью-Йорке, увидел, что его жена стоит на улице (правда, съемки велись ночью) на глазах четырехтысячной ди­ко орущей толпы с высоко задранной юбкой, судьба их брака была решена…

В этот же жизненно важный момент Мэрилин делает шаг, нарушивший условия игры, навязанной ей мифом. Ссылаясь на то, что ей мало платят и дают плохие роли, Монро разорвала контракт с «Фоксом» и демонстративно покинула Голливуд, – только так она могла защититься от компании, кото­рая беззастенчиво эксплуатировала ее популярность, так возросшую за последние годы. Мэрилин хотела ува­жать себя в мире, который не хотел уважать ее…

39

«Я не хочу быть вещью!»

Я, Мэрилин Монро. Мой любимый цвет белый. Я всегда любила цветные мечты, ибо мир вокруг был чаще всего черно-белым…

Я вспоминаю: когда мне было пять или шесть лет, фундаменталистская церковь – к ней принадлежали мои приемные родители – проводила бого­служение, в котором принимали участие сотни детей. Мы стояли, выстроившись в ряды, на склонах гигантского естественного амфитеатра где-то в горах в районе Лос-Анджелеса. Девочкам выдали накидки – красные с одной и белые с       другой стороны. В начале богослужения они были надеты красной стороной наверх – «цветом греха», который должен был смениться белым – «цветом спасения». И когда гора засияла белизной, среди гигантского белоснежного пространства осталась лишь одна красная точка. Я просто забыла обо всем – так было интересно, когда остальные перевернули накидки. Я так обрадо­валась, что никто не забыл этого сделать, что забыла перевернуть сама… Меня за это побили, сказав, что сам Иисус осудил меня, отказался от меня.

…Творческая жилка во мне подстегивала, толкала на путь актрисы. Я на­слаждалась игрой, когда игра была истинно талантлива. И, наверное, для домохозяйки у меня было слишком большое воображение.

Я люблю людей. Публика пугает меня, но людям я доверяю… Однажды прошел слух, что со мной все кончено. Когда Артура Миллера, который был тогда моим мужем, вызвали в суд за неуважение к Конгрессу, представитель одной кинокорпорации сказал мне, что или Миллер должен стать осведомителем, а я должна толкать его на это, или со мной как с актрисой все будет кончено. Я ответила: «Я горжусь взглядами моего мужа и всегда буду на его стороне». «С Мэрилин Монро кончено, – кричали тогда все, – никто о ней больше не услышит!..»

Как часто встречаешься с человеческой бесчувственностью! Возьмите, на­пример, актеров или продюсеров. То, что они обо мне думают, они не говорят мне в лицо, они говорят об этом газетам… Я не понимаю, почему бы людям не быть немножко добрее друг к другу… Чем выше человек или чем он проще, тем лучше он относится к людям… Иногда становится немножко грустно: хотелось бы встретить человека, которого ты привлекаешь, какова ты есть. Приятно быть объектом чьей-то мечты, но хорошо, когда тебя принимают и ради тебя самой. Конечно, разные бывают люди, но иногда меня приглашают в гости, чтоб укра­сить мной обеденный стол. И тогда я чувствую, что меня позвали не ради меня самой… То же и в кино. На меня надели, как вечную личину, образ секс-бомбы, заставляя играть одну и ту же роль снова и снова. Считается, что студия должна быть местом, где творят искусство, а не производят товары ширпотреба…

Я хотела доказать всем, что мне по плечу серьезные роли, но мне не дали сыграть роль Милдред в экранизации романа Моэма «Бремя страстей челове­ческих». И в постановке «Лисистраты» Аристофана. Не позволили сыграть

41

Грушеньку в «Братьях Карамазовых»… Надо мной смеялись, и больше всех те, кто никогда не читал романа Достоевского. Меня заставляют делать «как будто». Я так не могу! «Я знаю только то, что есть на самом деле», – говорю я режис­серу, а он говорит, что я больная… Для боссов «XX века» я была статьей дохода, я должна веселить и забавлять Америку. Но, вопреки им, я запи­сываюсь на курсы Михаила Чехова, который проповедует в Голливуде систему Станиславского, и занимаюсь в актерской студии Ли Страсберга. Я не хочу больше выставляться на съемке так, словно демонстрирую купальные костюмы. Я всегда считала, что даже в самых коротких сценах, где мне пришлось выйти хоть на минутку и что-то воскликнуть, я должна сделать все, на что я способна… В те дни, когда приходилось играть в особенно трудных сценах, я вдруг думала: «Ох, какое счастье быть простой уборщицей!» По-видимому, все актеры про­ходят через это. Мы не только должны хотеть быть лучше, мы должны быть лучше…

Вот говорят мне о нервах. А мой учитель Ли Страсберг, когда я пожаловалась ему, что не знаю, отчего нервничаю, сказал мне: «Когда перестанете нервничать, перестанете быть актрисой. Нервность означает чувствительность». А как нелегко актеру преодолеть в себе застенчивость! Как будто внутри тебя сидит над­зиратель и диктует, до какой степени ты можешь дать себе волю… Игра актера – это настоящая борьба с самим собой. Наверное, нет на свете более застенчивого человека, чем я. И я в самом деле борюсь с собой… Актер не машина. Истинное творчество человечно, а ведь актер – человек. Он чувствует, он страдает, он бывает весел, бывает нездоров, у него есть нервы, как у всякого другого человека.

Гёте сказал: «Талант развивается в одиночестве». И это истинная правда. Актеру нужно одиночество, и, мне кажется, немногие понимают это. Можно сказать, что каждый из нас имеет собственный секрет, который помогает призвать на помощь весь мир в тот единственный миг, когда ты играешь. А тебя все дергают. Наскакивают. Буквально раздирают на части… Я не отношусь к тем актрисам, которые поражают всех своей дисциплинированностью. Я стараюсь выработать в себе внутреннюю дисциплину, она помогает играть. Но я пришла на студию не затем, чтобы меня дрессировали. В конце концов, это ведь не военная школа.

Обостренная чувствительность, которая помогает мне играть, в то же время и мешает. А с этим мало кто считается. Исаак Стерн очень заботился о своей скрипке. А что бы было, если б каждый мог на ней играть?..

Обо мне Кларк Гейбл сказал: «Когда она приходит на студию, она работает. Она отдает всю себя! Она приходит сюда работать…»

Я очень хочу не спеша готовиться, чтобы хорошо сыграть, – во всяком случае, насколько позволяют мои способности… Я хотела быть актрисой, а не чудом природы…

42

От мифа к истине

И Мэрилин исчезла от сплетен и пересудов. Но ей не верят. Ее мятеж воспринимается как очередная выходка «капризной субретки», которую теперь ей вменяется играть и в жизни. Именно вменяется. Ибо, восторженно водрузив идола на пьедестал, толпа обывателей считает себя вправе не только покло­няться ему, но и требовать, чтобы идол был таким, каким она, толпа, пожелает, л также судить и разглядывать его, как свою собственность.

Мэрилин находилась в Нью-Йорке. Ее делами руководил бывший фото­граф Мильтон Грин. Она, став владели­цей собственной компании «Мэрилин Монро продакшинз инкорпорейтд» и имея 51 % акций, попала еще и в клетку Грина.

Но опять вмешался его величество Случай. У Бадди Адлера – нового председателя компании «Фокс» – были свои планы в отношении Монро – он решил вернуть ее, откупив право на съемку фильма «Автобусная останов­ка», в котором, по его мнению, должна была играть Мэрилин, и подписал контракт с «Мэрилин Монро про­дакшинз». Мэрилин добилась таких условий, каких не было ни у одной актрисы и по оплате, и по праву выбора как режиссера, так и сценария…

Когда же 9 февраля на конферен­ции в отеле «Плаза» стало известно, что Мэрилин будет сниматься в англо- американском фильме «Спящий принц» вместе с Лоренсом Оливье, это вызвало снова целую бурю. Ее обвинили в не­уважении к студии, назвали «наихит­рейшим гусем» Голливуда… Мэрилин

же вовсе не собиралась отказываться от роли Чарли в фильме «Автобусная остановка». Тем более что она восполь­зовалась оговоренным по контракту правом и сама выбрала режиссера Джошуа Логана.

И фильм стал триумфом Мэрилин. Ее героиня, то шумная и буйная, а в следующую минуту – нежная и хруп­кая, была для зрителя неожидан­ностью, откровением. Пресса признала, что эта «новая Мэрилин» – сюрприз. Монро, наконец, утвердила себя как актриса.

Появилась надежда, что окружаю­щий артистку мир когда-нибудь примет ее. Перспектива совместной жизни с Артуром Миллером также рождала у Мэрилин большие надежды. Однако прежде нужно было перейти еще один Рубикон – Миллер должен был пред­стать перед Комиссией по расследо­ванию антиамериканской деятель­ности. Это могло отразиться и на судь­бе Мэрилин – ведь пресса всегда либо лежала у ее ног, либо вцепля­лась ей в горло. То, что Миллер вошел в ее жизнь, дало повод газетам упрек­нуть Мэрилин в неблагодарности, ибо, сойдя вместе с Миллером с «пути истинного», она непростительным образом разрушила, по мнению обще­ства, «образцовый американский брак» со знаменитым спортсменом Джо ди Маджио.

Но Мэрилин все-таки приехала в Вашингтон в день слушания дела Мил­лера в Комиссии и оставалась там до окончания процесса.

14 июля самолет с Миллерами на борту приземлился в Лондоне. Сва­дебное путешествие совпало со съем­ками фильма по пьесе Терейса Рет­тигана «Спящий принц». Многие счи­тали, что сэр Лоренс Оливье, «связы­ваясь» с Монро (он был и режиссером фильма), как бы спускался с королев­ского пьедестала, становясь рядовым участником кинокоммерции в чистом виде.

43

Мэрилин на съемках нервничала. Сэр Лоренс проявлял терпение и лишь иногда позволял себе срываться. Леди Сибил Торндайк, снимавшаяся в филь­ме, вспоминала: «Как-то я сказала ему: «Что ты волнуешься! Она знает, как ей играть, так же, как это всегда знал ты». Это актриса с врожденной интуицией. Она знала, что может, а что – нет, и все тут».

Картина была отснята намного рань­ше срока. Мэрилин, наконец, смогла расслабиться и казалась живым вопло­щением кротости и очарования. Кри­тик Джон Коттрелл писал: «И конечно же, они простили ее, потому что сердиться на это дитя природы было так же невозможно, как невозможно обижаться на бабочку, которая вдруг с неистовой яростью устремляется в полет».

Американцы, финансировавшие по­становку, отказались от первона­чального названия – фильм вышел на экраны под названием «Принц и хо­ристка». Картина получила хвалебные отзывы по обе стороны Атлантики, но коммерческого успеха не имела. Что касается Мэрилин, то она выглядела на экране настолько уверенной в себе и не­отразимой, что невозможно было дога­даться о ее душевных муках и о цене, которой достигалась эта уверенность. И снова она излучала с экрана толь­ко ей присущую притягательную силу, так неудачно названную «зовом плоти».

Миллер понимал – ей необходимо сниматься. Сценарий по его роману «Неприкаянные» еще не был завершен, и потому он уговорил ее принять пред­ложение Билли Уайлдера, который го­товился к постановке фильма «Неко­торые любят погорячее».

В основе фильма – старый, как сам жанр кинокомедии, трюк с пере­одеванием: в женский джаз, спасаясь от гангстеров, попадают два музыкан­та, одетых в женскую одежду. Билли

44

Уайлдер и актеры ходят по той гра­ни, где каждый неверный шаг грозит видением в бездну безвкусицы и пошлости, но блестящая, ироничная минера игры Тони Кертиса, Джека Леммона, Джо Брауна (миллионер Осгуд), обаяние Мэрилин, четкость режиссуры и остроумный сценарий не только создают необходимый баланс равновесия, но и выводят фильм за рамки заурядной комедии с переодева­нием. С каждым кадром штампован­ный каркас заполняется сюжетными линиями со смешными переплетениями и неожиданными поворотами.

Кончается фильм традиционным хэппи эндом – герои после голово­кружительного бегства по отелю спасаются от преследователей на ка­тере миллионера Осгуда, чья заключи­тельная реплика на слова Джерри-Дафны (Джек Леммон) вызывает изрыв смеха в зале и подводит черту иод всем фильмом.

– Я не могу выйти за вас замуж, – говорит Джерри-Дафна. – Я – муж­чина!

– Ничего. У каждого свои недостат­ки, – бросает Осгуд.

Действительно, у каждого из героев свои недостатки. Джерри-Дафна не может выйти замуж за миллионера Осгуда. Певичка Шугэ – Сахарная, Ковальчик (М. Монро), напротив, же­лает выйти за миллионера, но ее воз­любленный Джо (Тони Кертис) – лже-миллионер, ибо на самом деле он всего-навсего бедный музыкант…

Утробный смех, сопровождающий «комедии положений», сменился в этом фильме саркастическим – высмеивались нравы Америки.

В 1959 году, во время. Американ­ской национальной выставки в Москве, советские зрители впервые увидели этот фильм, затем он был показан среди внеконкурсных фильмов Мо­сковского кинофестиваля в 1963 году.

45

В советском прокате шел под назва­нием «В джазе только девушки».

Ещё во время съемок Мэрилин при­зналась. Джеку Леммону, что будет счастлива только тогда, когда получит настоящую роль. Ей хотелось, вспо­минал Уайлдер, чтобы ее заморозили на некоторое время, а потом, когда научатся лечить ее болезнь, раз­будили…

В фильме «Неко­торые любят погорячее» героиня Монро не смогла выйти замуж за миллионера, но зато в следующем – «Давайте займемся любовью» – другой ее героине представляется возможность добиться взаимности у миллиардера.

Режиссер Джордж Кьюкор после долгих передряг нашел в Старом Свете на главную роль французского певца и актера Ива Монтана. Затем интернациональный состав исполни­телей пополнился английским певцом Фрэнки Воаном и Маргарет Ли – дублершей Мэрилин и, наконец, американскими звездами мюзик-холла: ко­миком Милтоном Берли, танцором Джином Келли, певцом Бингом Кросби.

Артисты, приглашенные из Европы, привнесли не только дух новизны, но и вызвали такое наводнение спле­тен и слухов, что их хватило бы не на один фильм. Имена Монро и Монта­на, как в Америке, так и в Европе, мель­кали в газетах изо дня в день. Не­редко, пользуясь сходством Маргарет Ли с Мэрилин, фотографы старались запечатлеть роман между «любимицей Америки» и «новым Морисом Ше­валье».

Критика была справедливо скупа на похвалы – фильм всерьез никто не принял. Мэрилин, кроме нерво­трепки и разрушенной личной жизни, ничего не добилась.

Хотя Мэрилин никогда не смирялась с судьбой, плата за славу становилась непосильной, и тягостные мысли не оставляли ее даже ночью, не давая уснуть…

49

«Счастье было мимолётным»

Я, Мэрилин Монро. Для миллионов я – символ счастья, но сама я не получила самого простого – обыкновенных женских радостей. Счастье было мимо­летным в моей жизни и никогда не доставалось мне даром.

Пожалуй, счастье дает замужество. Когда-то я мечтала о большом доме, где будет много комнат и много детей. Комнаты были, а детей нет. Я боюсь темноты, всегда боялась оставаться одна в комнате и осталась одна в жизни… Моя беда известна: я опоздала родиться. Я чувствую, что не могу включиться в эту бешеную американскую гонку… Надо бежать все быстрее, без всякой разумной цели…

Слава приносит с собой бремя. Я ничего не имею против бремени быть ирг красной и очаровывать. Но вместе с этим несешь на плечах и настоящее бремя. Слава для меня – временное и неполное счастье… Но славой нельзя питаться каждый день. Не она делает жизнь полной… Слава согревает, но тепло ее преходяще. Это как черная икра: хорошая вещь, если не есть ее каждый день, на завтрак, обед и ужин…

В Голливуде, где делаются миллионы и миллиарды долларов, нет ни одного музея, ни одного памятника. Ведь нельзя же считать отпечатки ступней в Китайском театре памятником, хотя в свое время это произвело на меня сильное впечатление. Никто ничего не оставляет после себя. Из вас высасывают все и забывают про вас – те, конечно, кто делает миллиарды долларов, а не те, кто работает…

По-моему, когда ты знаменит, тебе не прощают никакой слабости. Наши промышленники напоминают мне воспитателя, у которого ребенок выскочил на дорогу, – вместо того, чтобы просто удержать его, они его наказывают…

Тишина, наступающая в зале, согревает меня. Это как объятия. И тогда я думаю: «Я спою сейчас так, как никогда не пела. Спою для всех людей». Потому что, подходя к микрофону и окидывая взглядом весь зал сверху донизу, я говорю себе: «Вон где я могла бы быть. Вон там, под самым потолком, заплатив свои дна доллара за место».

Я сейчас живу своей работой и дружбой тех немногих людей, на которых и могу по-настоящему положиться. Слава проходит. Ну, что ж, счастливый путь. Ты у меня была, слава. Пусть мы с ней расстанемся навсегда. Я всегда тала, что она непостоянна. Что же, по крайней мере, я знаю, что это такое. По она никогда не была всем для меня.

Как хорошо, когда с тобой все кончено. Не раз я слышала, что с Мэрилин все кончено. Это как бежать по дорожке и увидеть перед собой, наконец, финишную ленту. Ты горд, потому что взял дистанцию. Но надо бежать снова. И ты снова бежишь. Но я знаю, что человек бежит до тех пор, пока он может бежать.

Приятно заставлять людей мечтать, приятно мечтать самой, но… в сущ­ности, всему есть конец, который должен приносить облегчение.

51

Плата за славу

Роль, предназначавшаяся Монро в фильме по роману А. Миллера «Не­прикаянные» обещала быть открове­нием. По мнению автора сценария, работа над картиной должна была помочь Мэрилин выразить себя – ее героиня Розлин Тейбор не случайно обретала веру в жизнь и любовь… Но уже заканчивая сценарий, Миллер понял, что вся логика фильма, исто­рия обреченных на одиночество людей ведет к совсем иной развязке – герои неминуемо должны расстаться. Так обязательно бы случилось в жизни, но Миллер хотел, чтобы на экране было иначе. Сценарий должен был вселить в Мэрилин веру, что такая женщина, как она, может найти место в этом мире, а в действитель­ности произошло обратное.

«В сущности, герои должны рас­статься в финале», – сказала бес­страстно Мэрилин, прочитав сценарий. Так оно и случилось…

Не успел Миллер закончить работу над последними страницами, как Мэрилин отбыла в Неваду, где режис­сер Джон Хастон готовился к съемкам фильма вместе с исполнителями глав­ных ролей Кларком Гейблом (Гэй), Монтгомери Клифтом (Пирс) и Элли Уоллахом (Гвидо).

В Розлин – певичке, приехавшей разводиться в Рено, нетрудно было узнать Мэрилин. Встретив таких же одиноких и изуродованных жизнью людей, ищущих свободу на этом клочке земли, она вместе с ними стремится в необозримые прерии, где, по их мне­нию, можно «просто жить». Все герои – неприкаянные. Каждый по- своему не по мерке обществу, ибо мир, в котором они живут, болен, и они не «вписываются» в предложенные им реальные жизненные обстоятельства. Даже ловля лошадей, которой зани­маются герои в прерии, и то стала иная – на грузовых машинах. Мустан­ги – тоже неприкаянные – это просто дикие лошади, которые бродят здесь до тех пор, пока их не поймают и не сделают из них консервы для собак…

«Она стоит очень прямо, глядя вверх на равнодушную луну; какая-то бес­предельная печаль пронизывает это затерянное в огромном мире существо, эту женщину, которую жизнь обрекла на одиночество. У нее вырывается негромкий крик: «Помогите!» Это стро­ки из сценария, и режиссер следовал за ними не столько из уважения к Мидлеру, сколько, скорее всего, из-за отсутствия собственной концепции.

Работа шла с трудом. Все время были простои. Мэрилин опаздывала на съемки, не спала ночами, упо­требляя все больше снотворных, и Хастон не мог снимать ее крупным планом.

…После десятидневного пребывания в клинике Мэрилин вернулась. Ее невероятная сопротивляемость была поистине героической – она вели­колепно владела собой, хотя и не лу­чилась счастьем.

Пролетели дни напряженной работы, съемки близились к концу. Не выясняя отношений, Мэрилин и Миллер уже знали, что они расстались из-за не­возможности вести нормальную семей­ную жизнь, свободную от давящего груза известности. Для Мэрилин из­вестность была ее триумфом, дости­жением всей жизни. И для обоих отказ от искусства не мог бы стать залогом семейного счастья. Мэрилин жила кинематографом, и другой жиз­нью жить не могла и не умела. Сенсационные известия о их разводе набирались в газетах крупным шриф-

52

том, словно важней этого события ничего и не было.

Фильм «Неприкаянные» не стал ярким событием и рассматривался многими как частный случай из жизни Монро, Гейбла, Клифта. Когда Розлин произносила свои монологи, их припи­сывали Мэрилин. Шестидесятилетний Кларк Гейбл, выступавший послед­ний раз перед камерой, переживал в фильме трагедию одряхлевшего ков­боя, что также расценивалось как «отходная» знаменитому кумиру экра­на. Все эти внеэкранные факторы рассматривались чуть ли не как мета­форический расчет с легендой о Гол­ливуде.

Мнение официальной критики по поводу фильма было противоречивым. Так, Кэт Камерон отмечала, что «это – мучительный конфликт между мужчиной и женщиной». Критик Поль Бэклей писал: «В «Неприкаянных» показано отчетливо, как американцы, не имеющие веса в обществе, стре­мятся добиться этого по-своему. Я уверен, что никто другой, кроме Хасто­на, не смог бы сделать подобной картины по оригинальному сценарию Артура Миллера, так же, как трудно думать, что Миллер мог бы написать сценарий без Мэрилин Монро. Игра актеров блестяща. Мэрилин Монро в этой роли – волшебна. Вы забываете, что они играют, и чувствуете, что они «есть»… Имеется много признаков, что в ее героине – многие черты актрисы, но даже в этом случае ее игра способна перевернуть все сомне­ния в ее способностях. Это драма­тическое, серьезное и точное пере­воплощение…»

Известный критик и сценарист Альва Бесси четко высказал свое отношение к произведению, и в частности, по вопросу: «кто они?». «Произведение исполнено любви и со­страдания к человеку, ненависти и презрения к обществу, которое пре­вращает людей в консервированное

53

мясо для собак, укрощает, словно ди­ких мустангов тех, кто неприкаян, не по мерке».

После развода с Миллером Мэрилин сблизилась с Синатрой. Синатра был не только знаменитостью эстрады и кино, он являлся главой так на­зываемого «клана Синатры». «Клан» состоял из актеров Голливуда и за­щищал права актеров, решал вопросы участия их в фильмах. Синатра чув­ствовал себя принцем, щедро да­рящим свое расположение.

Мэрилин не следила за «делами» Синатры. Она вместе с ним ездила в Пальм Спрингс, в Лас Вегас, где он выступал с концертами. Окружа­ющие говорили, что «никогда не видели Мэрилин такой счастливой».

Несмотря на различные толки, они оставались только друзьями, хотя, возможно, привязанность Синатры была не случайной. В это время у Мэрилин был роман с Робертом Кеннеди, который в свою очередь был далеко не в дружественных отноше­ниях с Синатрой.

Наступил апрель 1962 года, а с ним и работа над фильмом «Что-то должно случиться». До этого американская кинообщественность вручила Мэри­лин приз «Золотой глобус» за испол­нение роли Розлин в «Неприкаянных».

Сюжет нового фильма был пустяш­ный: артистка варьете Эллен уезжает в Корею, ее считают умершей, а она неожиданно «воскресает» и, вернув­шись, оспаривает своих детей у новой матери. «Призрак» выигрывает дело, одерживает победу над «живой» – законный муж возвращается к ней вместе с детьми.

Если раньше было достаточно одного имени актрисы, чтобы фильм давал прибыль, то теперь после убытков, понесенных студией из-за Элизабет Тейлор в «Клеопатре», новый глава «Фокса» Питер Ливейтс решил: пока­жем зрителю обнаженную Мэрилин, дабы превзойти фильм 30-х годов «Экстаз», пользовавшийся скандаль­ной известностью из-за снимавшейся в нем обнаженной Хедди Ламар… В фильме «Что-то должно случиться», как обещали газеты и журналы, будут «сцены редкой эротической сме­лости»…

Если пресса обнажала личную жизнь Мэрилин, то в фильме ее раз­дели в буквальном смысле слова. «В этот раз они продают меня на вес», – сказала Мэрилин.

В тот день она пришла, несмотря на простуду, – должна была сниматься сцена в бассейне. Окруженная ка­мерами и фотографами, она снимает с себя телесного цвета купальник, имитирующий наготу, и прыгает в бассейн. Прыгает снова и снова, абсолютно голая». Никогда прежде она не выглядела такой уверенной в себе…

Ее фотографируют во всех ракурсах, чтобы затем показать всему миру: одна нога перекинута через край бассейна, а в глазах – дьявол сиротства.

Между тем в интервью итальян­скому журналисту из «Эпоки» Мэрилин сказала по поводу этой сцены, что она «вся заледенела». По ее требованию ей был показан отснятый материал, который актрису не удовлетворил. «Я барахтаюсь так же весело, как собака, которая хочет возвратить хо­зяину брошенный им мяч», – заявила Мэрилин режиссеру Д. Кьюкору.

В пятницу 1 июня Мэрилин пригла­шает участников фильма на свой день рождения. Она позирует перед фотокамерами с Д. Кьюкором, запихи­вая ему в рот кусок торта, распи­вает с друзьями бутылку вина… а затем после уик-энда уже больше не появляется на съемочной пло­щадке, сообщив, что больна. В четверг ее выгоняют со студии «за пред­намеренное нарушение контракта».

54

Продюсер решает заменить ее в фильме актрисой Ли Ремик, но тут вмеши­вается «клан Синатры», и партнер Мэрилин Дин Мартин отказывается играть с новой исполнительницей. Тогда студия закрывает картину и обещает предъявить съемочной группе иск – штраф в размере полмиллиона долларов.

На опубликованных после смерти Мэрилин фотографиях, сделанных Дж. Баррисом спустя месяц после из­гнания актрисы из «Фокса», в ее гла­зах нет и намека на беду. Нежная, совсем не изнуренная женщина, за­думчивая и решительная сидит в свитере на пляже… Ничто, казалось, не предвещало трагической развязки… Она была весела и бодра. Дала со­гласие сниматься в фильме «Растет в Бруклине дерево». Сценарий ей понра­вился. Среди исполнителей были Шер­ли Маклейн, Дин Мартин и Синатра.

3 августа она договаривается с про­дюсером о плане работы. 4 августа сообщила Ларри Шиллеру, что соби­рается подписать договор с журналом «Плейбой»…

5 августа 1962 года ранним воскрес­ным утром газеты вышли с сенсацион­ным известием: «Самоубийство кино­звезды!», «Богиня любви» – Мэрилин нашла смерть в снотворных таблет­ках».

9 августа у домика Мэрилин собра­лась большая толпа зевак. Однако даже пришедших проститься с ней друзей – голливудских актеров – Джо ди Мад­жио не допустил в дом, заявив: «Если бы вы пришли к ней пораньше, она была бы жива!»

В гробнице под номером 33 на клад­бище Вествуд в Лос-Анджелесе покоит­ся тело «богини любви». Она стала номером 81128. На могиле можно всег­да видеть цветы и надпись: «Мэрилин Монро. 1926–1962».

56

Версия 1

Самоубийство

«Мы никогда не узнаем, как она ушла, – пишет Норман Мейлер. – Она вполне могла оступиться, рыдая в самой глубине сердца, так и не найдя ни в ком отклика».

Смерть Мэрилин провела черту меж­ду успехом и счастьем, ибо оказалось, что общепризнанные символы – все­мирная слава, деньги – отнюдь не отвечают на вопрос, что же такое счастье. Жизнь Мэрилин была доведен­ной до логического конца игрой в успех, игрой, в которой приняли участие миллионы…

«Самоубийство – печальное и иро­ническое свидетельство того, – писал «Тайм», – что мисс Монро стремилась к творчеству».

«Нью-Йорк Джорнэл Америкен»: «Монро вошла в джунгли, именуемые Голливудом, и Голливуд переделал ее по своему образу и подобию».

Московские «Известия» комменти­ровали, что «Голливуд породил ее и ее погубил». «Осерваторе Романо» главное обвинение бросил упадку морали, утверждая, что Мэрилин стала жертвой «лучшего пути жизни, в котором Гол­ливуд вынуждал ее быть символом».

Французская «Орор»: «Мэрилин – экранный символ победоносной жен­щины. Но она была лишь испуган­ным ребенком, которого Голливуд не сумел избавить от скорби».

Кшиштоф Теплиц – польский кинокритик – писал, что «если бы на­чать процесс против убийц актрисы, обвиняемыми в этом процессе были бы Голливуд и история кинематографии, развлекательная промышленность и современная эротическая мифология, пресса, радио, реклама, мужчины, женщины, армия, молодежь, а также сама пострадавшая. Это был бы про­цесс против отрицательных сторон ци­вилизации XX века с ее концепцией успеха, образа жизни, счастья и любви».

С криминальной точки зрения, случай самоубийства, в сущности, банален. Из рассказа бывшей экономки Мэрилин Юрис Муррей явствовало, что она, проснувшись среди ночи, заметила свет из-под двери спальни Монро и тянущийся туда шнур телефона. Загля­нув в окно, она увидела, что хозяйка раскинулась на кровати, как будто спит, а руку держит на телефоне. Она вызвала врача, который, приехав, проник в спальню через окно. Через некоторое время он вышел и сказал: «Мы ее потеряли». Все это занесено в полицейские протоколы. И все эти годы полиция Лос-Анджелеса упрямо, хоть и не столь успешно, отстаивает официальную версию: самоубийство.

Обвинителями Голливуда и звездо­поклонничества выступили Брижит Бардо, Ким Новак, София Лорен, Жан Кокто, Генри Хатауэй, Морис Зо­лотов, Лоренс Оливье, Артур Миллер, Лиз Тейлор, Карл Сандберг, Клер Бут Люс, Ив Монтан…

Итак, формула – самоубийство равное убийству – вроде бы удовлет­воряла всех: либо Мэрилин убило ее сиротское детство, либо Голливуд, либо мужчины, которые были ей близ­ки, либо «критический» возраст для женщины и т. д. и т. п. Правда, несколько позже Ив Монтан, отвечая на вопросы Джорджо Манцини («Паэзе сера», 5.Х.1966 г.), высказал со­мнения: «И, кстати, покончила ли с собой Мэрилин? Об этом даже не из­вестно с достоверностью».

58

Версия 2

Убийство

Но официальна версии, Мэрилин свела счеты с жизнью, приняв большую дозу снотворного. Врачи действительно обнаружили при вскрытии нембутал, но не в желудке, а в крови. К тому же судебная экспертиза обнаружила следы укола на ее бедре.

Не согласуются и показания свиде­телей с первоначальными заявлениями. Спустя три года Юнис Муррей при­зналась, что вызвала врача лишь через четыре часа после того, как обнару­жила Мэрилин лежащей без чувств и спальне. Потом она неоднократно меняла свои показания, вспоминая что-то новое и забывая о ранее сказан­ном. Интересен и тот факт, что вскоре после гибели Мэрилин Ю. Муррей и секретарь актрисы Патриция Ньюкомб, не имея сбережений, отправились вдруг в длительные путешествия по странам Старого Света, а затем по возвра­щении получили «теплые» местечки на государственной службе.

Наконец, спустя 20 лет дали свои показания медицинский эксперт Л. Грэндисон, патологоанатом Томас Ногучи, сержант полиции Д. Клеменс, врач «скорой» Джеймс Холл – сло­вом, те, кто в ночь гибели Монро имели отношение к происшедшему. У них не столь безоблачно, как у Ю. Муррей и П. Ньюкомб, сложилась судьба после 5 августа 1962 года. Д. Холл утверждал: «Мэрилин убили у меня на глазах». Значит, видел убийц?

Много вопросов осталось и поныне. Например, почему комнаты Мэрилин были «начинены жучками», которые обнаружила еще сама хозяйка, вынужденная звонить по телефону-автомату из кабинки, находящейся неподалеку от дома? Как выяснилось, их установил Бернард Спиндел – «король под­слушивающей аппаратуры» – по зада­нию Д. Хоффы, которого в 1964 году приговорят к 13 годам заключения за тесную связь с мафией, а та в свою очередь расправилась с Хоффой в 1975 году после досрочного освобождения его из тюрьмы…

Личных врагов у Мэрилин не было — в этом сходятся все, но она владела политической информацией, хотя и не стремилась заполучить ее. Это – тоже факт. Правда, еще в 1955 году на Мэрилин было заведено специальное секретное досье, в чем и признались позже американские власти. «Обшир­ное» дело на Монро было начато со времени ее знакомства с А. Милле ром и его друзьями. Многие считали Монро «красной» – ведь она выступала за права человека. Лондонская газета «Санди Таймс» в 1986 году писала, что в досье Мэрилин имеются ма­териалы как по вопросам внешней по­литики, так и по военным проблемам, и поэтому она превратилась в «угрозу» для безопасности США. Казалось бы, какое отношение может иметь кино­звезда, пусть даже знаменитая, к безо­пасности страны? Мэрилин никогда не ввязывалась в большую политику и уж тем более не использовала свои связи ради карьеры. Однако свои беседы с Робертом Кеннеди она имела обыкно­вение записывать…

Так что – убийство по политиче­ским мотивам? Не исключено, если говорить в общем плане.

Книга нью-йоркского журналиста Джорджа Карпози стала поистине взрывом после привычных «биографий» актрисы, в которых просматривалась тема этакой фрейдистской обречен­ности ее личной судьбы. Многих по­разило само название книги – «Кто убил Мэрилин Монро?». Автор сам же и ответил: только не сама Мэрилин.

59

И снова тысяча «почему?». Почему Д. Холл не опознал на предъявлен­ных фотографиях «личного врача» и «полицейских», которые были в ту ночь в доме Мэрилин? Почему в свиде­тельстве о смерти специально указано на отсутствие укола, хотя личный врач артистки Хайман Энгельберг делал ей сердечную инъекцию и выста­вил за это счет на шесть долларов? Почему экономка что-то наскоро за­стирывала, когда прибыла полицейская машина, хотя это строжайше запре­щено? Почему отчет о случившемся расходится с показаниями сержанта Д. Клеменса, не обнаружившего ни од­ного стакана, из которого Мэрилин могла бы запить 47 таблеток, ни пола­гающихся при отравлении наркоти­ками следов тошноты?

В 1972 году кинопродюсер Роберт Слэтцер – друг Монро – заявил, что самоубийство Монро – ловкая инсценировка с целью скрыть насиль­ственную смерть.

Затем частный детектив Мило Спе­рильо принялся за расследование, которое продолжалось десять лет. Обвинив в убийстве ЦРУ, он позже несколько изменил свое заявление: «Внутри ЦРУ действовала фракция правого толка. Она-то и осуществила убийство Мэрилин без ведома прави­тельства».

И Слэтцер, и Грэндисон, и Спери­льо считают, что таинственно исчез­нувший в ту ночь «красный днев­ник» актрисы и явился причиной ее убийства. Дневник содержал среди про­чего данные о задуманном ЦРУ убий­стве Фиделя Кастро руками голо­ворезов из мафии. Мафия вообще часто фигурировала в доверитель­ных разговорах Р. Кеннеди с Мэрилин, которая, по словам Слэтцера, была также в курсе и других сделок администрации США с главарями пре­ступного мира.

(Попытка ЦРУ с помощью мафии расправиться с кубинским лидером была доказана в 1975 году в ходе офи­циального расследования, предприня­того конгрессом США.)

М. Сперильо предлагал 10 тысяч дол­ларов за дневник, а один владелец антикварного магазина в Лос-Андже­лесе был готов заплатить 150 тысяч долларов, но никто не откликнулся. Бывший актер Тэд Джордан обмол­вился, что дневник у него, но затем скрылся, опасаясь за свою жизнь. Тем не менее сам Джордан в течение последних лет беспрестанно тер­роризировал угрозами физической рас­правы и Сперильо, и Слэтцера. Про­куратура Лос-Анджелеса, допросив Джордана, заявила, что в качестве свидетеля он не вызывает доверия Видимо, убийцам удалось запугать его, и кто-то явно пытается сбить след­ствие со следа. Не исключено, что он с самого начала действовал по чьей-то указке с целью запугать и дискреди­тировать Сперильо и Слэтцера. Словом, тайна «красного дневника» по-преж­нему остается тайной. Однако от него тянутся нити и к роману Мэрилин и Роберта Кеннеди, и к ее связям с Синатрой, и к взаимоотношениям Кен­неди и Синатры – актера, связан­ного с мафией, против которой вел борьбу министр юстиции и брат пре­зидента США… В этот-то клубок и угодила Мэрилин.

Она была знакома с Джоном Кен­неди гораздо раньше, чем он стал президентом. По свидетельству работ­ника Голливуда, это случилось еще в 1951 году. По словам Питера Саммерса – руководителя предвыбор­ной кампании, – Монро была горя­чей поклонницей сенатора, отвечав­шего ей взаимностью. Об этом была осведомлена и мафия и, скорее всего, не без помощи Синатры.

Жена актера Дина Мартина – Жан­на – утверждает, что Мэрилин была в близких отношениях с обоими братьями Кеннеди.

Во время предвыборной кампании

60

Джона Кеннеди Синатра принимал активное участие. Сблизился с Робер­том. Однако после победы на выборах связь их прекратилась. Р. Кеннеди из дела Д. Хоффы узнал о связях ма­фиози с Голливудом. Став министром юстиции, он начал сразу же борьбу с мафией. Из подслушанной его ко­митетом записи деловой беседы чикаг­ского «босса» Сэмд, Джианканы – тайного друга Синатры – стало ясно, что синдикат пытается выйти с по­мощью Фрэнки на «ирландскую поли­тическую мафию», то есть на «клан Кеннеди». Сам Джианкана имел ко тему обширные связи с ЦРУ. Роберт Кеннеди дал указание завести досье на Ф. Синатра, которого мафия использовала для «отмывания» не­законных поступлений. Синатра узнал о расследовании и сборе на него материалов. «Клан Кеннеди» за­имел лютого врага в лице итальянца и всей мафии. Однако и мафия еще никогда не сталкивалась с таким противником. Немаловажным было еще и то, что клан миллионеров невоз­можно было купить. Оставался только шантаж, тем более что махинации мафии в игровом бизнесе «затрещали» под напором сотрудников министра юстиции.

Зная о романе Мэрилин с Р. Кеннеди, об их встречах в Лейк Тахо в одном из отелей, в котором, кстати, нахо­дилось казино, контролируемое ма­фией, и о том, что однажды, решив, что Роберт покидает ее навсегда, Мэрилин наглоталась снотворных таб­леток и ее с трудом «откачали», мафия решила использовать ее в роли «наживки» и, если понадобится, по­вторить случай со снотворным, чтобы поймать «на крючок» министра юсти­ции…

Наступили августовские жаркие дни. Но свидетельству Слэтцера, Мэрилин заявила, что если Роберт, который находился с 3 августа в Сан-Фран­циско с женой и детьми, не ответит на ее звонок, она назначит в по­недельник пресс-конференцию и рас­скажет все, что у нее записано в дневнике.

Кеннеди прилетел в Лос-Анджелес к своему родственнику – Питеру Лауфорду, который пригласил Мэрилин на воскресный обед. Однако Мэрилин, хотя и обещала там быть, не поехала. Не приехал к ней и Р. Кеннеди, которого она звала. На сей раз мафия просчиталась… Но, значит, был кто-то еще, кого знала актриса. И он-то, скорее всего, и был исполнителем злой воли. Можно предположить, что, воспользовавшись случаем, ей «помог­ли» уснуть навсегда. И убрала ее, думается, все-таки мафия с помощью экстремистов из ЦРУ.

Главная цель мафии – уничтожить Роберта Кеннеди как политического деятеля. Методы – компрометация или шантаж. «Убрать» Кеннеди – значит уничтожить опасность со сто­роны администрации, скрыть связи мафии и ЦРУ, уберечь там своих людей, предотвратить разглашение тер­рористических планов мафии и ЦРУ.

О многом знала Мэрилин. Об этом знала и мафия, ибо все ее разговоры прослушивались и действия контро­лировались. Когда же речь зашла о пресс-конференции, которую никак нельзя было допустить, мафия и ЦРУ поняли, что наступил решающий мо­мент их борьбы с «кланом Кеннеди». Завлечь Роберта в дом Мэрилин ни до, ни после смерти актрисы не удалось. Попытка дискредитировать его, как это было сделано позже с его братом Эдвардом, не удалась. Мэрилин, сама того не подозревая, превращалась в опасного свидетеля заговора и инфор­матора мафии. Из мнимой жертвы «клана Кеннеди» она стала действи­тельной жертвой, но уже мафии.

Конечно, это лишь версия, а тайна смерти кинозвезды продолжает оста­ваться тайной, как и загадка «крас­ного дневника» – неразгаданной…

61

Вызов мифу

«Мэрилин могла быть какой угод­но, – писал Артур Миллер, – но она никогда не была равнодушной. Сами ее мучения свидетельствовали о том, что она жила и боролась. Она была живым укором всем равно­душным».

Она фантазировала, даже лгала невольно. Но если что-то она и при­думывала, то совсем не как полоум­ная дурочка, каких она часто играла на экране, не как психически боль­ной человек. Ничего не давалось ей в руки само, без усилий, и даже Его Величество Случай не был просто слепой удачей. Близкие ее друзья зна­ли Мэрилин как сердечного человека, робкого и чувствительного, бояще­гося быть никому не нужным, однако всегда жадного к жизни и тянувше­гося к совершенству.

В сексе она искала новизны, и это чувствовала мужская половина обще­ства. И здесь она была естественна – ей не нужно было ни учиться, ни притворяться.

В ее жизни не нашлось места для семейного очага, для детей, которых она мечтала иметь, не нашлось места и для уверенности в дне завтрашнем, хотя и деньги, и слава у нее были.

Сейчас стало ясно, что в какой-то мере она обогнала свое время. Элла Фицджеральд говорила: «Она была необыкновенная женщина – намного впереди своего времени. Но она не зна­ла этого».

Созданный миф, который из года в год растили, расцвечивали, обога­щали, пожалуй, со временем ей уже не был нужен и тяготил ее, но из­менить что-либо в одиночку было ей не под силу. Мужчины, окружавшие ее, были и талантливы, и умны, и независимы… Она тоже постепенно становилась живей, но опять-таки не свободной… На экране ее видели ве­селой, а в жизни она была очень грустной женщиной. В ней удивительно уживались измученная женщина и детская чистота.

Мэрилин не могла жить в одино­честве, но была одинокой даже будучи замужем…

У Мэрилин были все данные, чтобы стать настоящей, большой актрисой. В фильме «Неприкаянные» она показала зрелость своего таланта, умение играть глубоко и интересно. Она обладала непосредственностью, интуицией в со­четании с профессиональной добро­совестностью, хотя ее почти никто не учил, не направлял ее по-настоящему. Несмотря на высоту и великолепие, достигнутые Монро на экране, она всегда думала о будущем, смотрела вперед. Ее карьера, по существу, только начиналась. Ее талант, который она воспитывала, как ребенка, не был ми­ражом. Многих изумляла восприимчи­вость, которой обладала только она, и переполненность ею выплескивалась в стремлении выразиться вопреки условиям собственной жизни и окру­жающей действительности. Многие обладали такими же великолепными физическими данными, как и она, но в ней было нечто большее, и это НЕЧТО люди видели в ней и сразу узнавали в ее игре.

При жизни актрисы родился миф о ней. У могилы Мэрилин Монро рож­далась легенда. Эпитафией к прой­денному ею пути могли бы стать ее соб­ственные стихи:

Помогите же, помогите:

Эхо гулкое – скорбная весть,

Придавила жизнь – я в ответе:

И нельзя мне не умереть…

62

Речь, произнесенная Ли Страсбергом – художественным руководителем Студии актеров, – на похоронах Мэрилин Монро 9 августа 1962 года

Мэрилин Монро была легендой.

Своей жизнью она создала миф о том, чего может добиться девушка из бедной семьи. Для всего света она стала символом вечной женственности.

У меня нет слов, чтобы пересказать этот миф и эту легенду. Я не знал такой Мэрилин Монро.

Мы, собравшиеся здесь сегодня, знали другую Мэрилин – сердечную, импуль­сивную и в то же время застенчивую, нежную и боящуюся остаться одинокой, и вместе с тем всегда испытывающую жажду жизни и тянущуюся к осуществ­лению. Я не хочу оскорбить вашу память – то личное отношение, которое она всегда ценила и оберегала, – стараясь рассказать о ней, какой вы ее знали, вам, кто ее знал. В наших воспоминаниях она останется живой, не только тенью на экране или прославленной личностью.

Для нас Мэрилин была преданным и честным другом, коллегой, постоянно стремящейся к совершенству. Мы делили с ней горе и трудности, и часть ее радостей. Она была членом нашей семьи. Трудно поверить в то, что ее порыв к жизни прерван этим ужасным случаем.

Несмотря на все высоты и великолепие, достигнутые ею на экране, она всегда думала о будущем, она предвкушала участие во многих волнующих начинаниях. В ее глазах, так же как и в моих, ее карьера только начиналась. Мечта, которую она вынашивала, будучи еще ребенком, не была миражом. Когда она впервые пришла ко мне, я был потрясен поразительной чувстви­тельностью, которой она обладала и которая сохраняла свежесть, – она стреми­лась выразить себя полностью, несмотря на жизнь, что была ей уготована. Многие были так же физически прекрасны, как и она, но в ней явно проступало нечто большее, нечто такое, что люди видели и оценили в ее ролях и с чем могли себя отождествлять. У нее были блестящие качества – сочетание мечта­тельности, лучезарности и желания – качества, которые выделяли ее и в то же время притягивали к ней каждого, – и ее детская наивность, пугливая и тре­петная одновременно.

Эти качества наиболее ярко проявлялись в ней, когда она играла на сцене. Я искренне сожалею о том, что публика, любившая ее, не имела возможности увидеть ее такой, какой видели ее мы во многих ролях – предвестников того, чем она могла бы стать. Без сомнения, она стала бы одной из величайших актрис сиены.

Теперь все кончено. Я думаю, что ее смерть вызовет сочувствие и понимание утонченной актрисы и женщины, которая приносила в мир радость и удоволь­ствие.

Я не могу сказать «прощай», Мэрилин никогда не любила прощаний, но – если следовать присущей ей манере называть вещи своими именами – я скажу «до свидания». В страну, куда она ушла, неизбежно придем когда-нибудь и все мы.

64

Роли Мэрилин Монро

«СКУДДА ХУ! СКУДДА ХЕЙ!» («Не отставай! Поднажми!») Эпизод

«ОПАСНЫЙ ВОЗРАСТ» Эпизод

«ЛЕДИ ИЗ КОРДЕБАЛЕТА» Пэгги Мартин

«СЧАСТЛИВАЯ ЛЮБОВЬ» Эпизод

«БИЛЕТ ДО ТОМАГАВКА» Танцовщица Клара

«АСФАЛЬТОВЫЕ ДЖУНГЛИ» Анджела Финлей

«ВСЕ О ЕВЕ» Мисс Касвелл

«МЕТЕОР» Полли

«ИДИ НАПРЯМИК» Эпизод

«ГОРОДСКАЯ ИСТОРИЯ» Мисс Мартин

«ПОКА ТЫ МОЛОД» Харриет

«ГНЕЗДЫШКО ДЛЯ ЛЮБВИ» Роберта Стивенс

«ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ» Джойс

«НОЧНОЙ ШУМ» Пэгги

«МЫ НЕ ЖЕНАТЫ» Аннабэл Норрис

«ПРОШУ НЕ БЕСПОКОИТЬ» Нэлл

«ВЕСЕЛОЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ» Лоис Лаурел

«ПОЛНЫЙ СБОР О’ГЕНРИ» (новелла «Фараон и хорал») Проститутка

«НИАГАРА» Роза

«ДЖЕНТЛЬМЕНЫ ПРЕД­ПОЧИТАЮТ БЛОНДИНОК» Лорелей

«КАК ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА МИЛЛИОНЕРА» Пола

«РЕКА, НЕ ТЕКУЩАЯ ВСПЯТЬ» Кэй

«НИЧЕГО НЕТ ЛУЧШЕ ВАРЬЕТЕ» Викки

«СЕМИЛЕТНЯЯ МОРОКА» Она

«АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА» Чери

«ПРИНЦ И ХОРИСТКА» Элси

«НЕКОТОРЫЕ ЛЮБЯТ ПО­ГОРЯЧЕЕ» Сахарная Ковальчик

«ДАВАЙ ЗАЙМЕМСЯ ЛЮБО­ВЬЮ» Аменда

«НЕПРИКАЯННЫЕ» Розлин

«ЧТО-НИБУДЬ ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ» Эллен (Фильм не закончен)

Алексей Владимирович ГРАЧЕВ

МЭРИЛИН МОНРО

Редактор М.А. Рюрикова. Художник А.Г. Бабенко Художественный редактор В.П. Алексеев.

Технический редактор О.М. Путилина. Корректор Е.В. Сулькина

Сдано в набор 03.04.90. Подписано в печать 15.11.90. Формат 60×90 1/16.

Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная. Усл.-печ. л. 4,0. Уч.-изд. л. 5,898. Тираж 150 000 экз. Цена 1 р. 50 к. Заказ 1603.

СОЮЗ КИНЕМАТОГРАФИСТОВ СССР Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр»

123376, Москва, ул. Дружинниковская, 15.

Типография издательства «Кавказская здравница»

357310, г. Минеральные Воды, ул. 50 лет Октября, 67

4910000000-060 Г/ 19-60-90 086(02)-90

А.В. Грачев, 1990 г.

Оформление А.Г. Бабенко, 1990 г.

67

Грачёв Алексей. Мэрилин Монро. – М.: Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр», 1990. – 67 с.