Империя страсти / Ai no bôrei (1978)
Полнометражный фильм (номинация на премию Японской киноакадемии).
Другие названия: «Призрак любви» / «愛の亡霊» (Япония) / «Fantôme amour» (Франция: альтернативное название), «Империя страсти» / «L’empire de la passion» (Франция) / «Empire of Passion» (международное англоязычное название) / «In the Realm of Passion» (США: название на видео).
Япония, Франция.
Продолжительность 105 минут.
Режиссёр Нагиса Осима (премия за режиссуру Каннского МКФ, номинация на премию Японской киноакадемии).
Автор сценария Нагиса Осима по роману Итоко Накамуры.
Композитор Тору Такэмицу (премия Японской киноакадемии).
Оператор Ёсио Миядзима (номинация на премию Японской киноакадемии).
На премию Японской киноакадемии также номинировались: Кэнити Окамото (свет), Тэцуо Ясуда (звук).
Жанр: драма, фильм ужасов, мелодрама
Краткое содержание
Тотойи (Тацуя Фудзи), вернувшийся в 1895-м году из армии в родные края, соблазняет Сэки (Кадзуко Ёсиюки, две номинации на премию Японской киноакадемии), а затем – подговаривает её убить супруга, рикшу Гисабуро (Такахиро Тамура). Сбросив тело в старый колодец, любовники продолжают тайно встречаться, однако по деревне начинают бродить кривотолки о судьбе мужчины, якобы отправившегося на заработке в Токио…
Также в ролях: Такудзё Каватани (инспектор Хотта), Акико Кояма (мать землевладельца), Тайдзи Тонояма (Тоитиро), Сумиэ Сасаки (Одамэ), Масами Хасэгава (Осин).
Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com
Рецензия
© Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com, 13.09.2025
Авторская оценка 8/10
(при копировании текста активная ссылка на первоисточник обязательна)
«Империя чувств» /1976/, события которой разворачивались в канун Второй мировой войны, получила (в частности, в рецензии Сергея Кудрявцева, сославшегося на французских коллег) не лишённую иронии характеристику «сексуальная трагедия японских Ромео и Джульетты». Если так, то «Империя страсти», тоже созданная при поддержке выдающегося европейского продюсера Анатоля Домана и воспринимающаяся её тематическим продолжением, – это своего рода «дальневосточная леди Макбет». Лишним подтверждением тому служит повторное приглашение актёра Тацуи Фудзи (он лишь на шесть лет младше Кадзуко Ёсиюки, притом что между персонажами заявлена разница в 26 лет). Впрочем, фабула, позаимствованная из местного произведения под названием «Дело о смерти господина Гисабуро, рикши»1, вызывает в памяти не совсем шекспировскую пьесу, с пиететом перенесённую на родную почву ещё Акирой Куросавой («Трон в крови» /1957/). На сеансе не раз отмечаешь про себя, как настойчивы (явно не случайны и подчас буквальны!) переклички с «Леди Макбет Мценского уезда» /1864/, хотя нельзя исключать, что Нагиса Осима ознакомился не с самой повестью Николая Лескова, а с киноверсией, снятой в Югославии Анджеем Вайдой. Тут будет не лишне вспомнить, что великий польский режиссёр, расширивший географическо-культурный контекст жуткой истории («Сибирская леди Макбет» /1962/), одним из первых – ещё в конце 1970-х – восторженно отозвался о дерзком шедевре, шокировавшем кинопрофессионалов, не говоря уже про рядовых зрителей, натурализмом вперемежку с изысканностью.
Подобно тому, как одним из ключевых мотивов творчества Лескова являлась амбивалентность пресловутой «русскости», применительно к «Империи страсти» уместно вести речь о попытке уловить квинтэссенцию Японии. Отразить сущностные черты характера народа, способного и достичь высот человеческого духа, и познать неописуемую глубину нравственного падения, моральной деградации, с неотвратимостью материализующейся в мыслях и поступках. Правда, лидер «новой волны «Офуна», прежде открыто (на словах и на деле) бросавший вызов традиции, на сей раз столь же демонстративно ориентируется на «кайдан» – фольклорный жанр историй о привидениях (точнее, обо всём сверхъестественном, мистическом, потустороннем). Он даже призвал к сотрудничеству оператора, снимавшего одноимённый фильм Масаки Кобаяси, который передал «чарующую красоту природы на фоне меняющихся времён года». Советский киновед Инна Генс справедливо отметила2, что в сцене избавления от тела Ёсио Миядзима живописует «нежно-серую дымку тумана, стелющегося над полями», наслаждаясь видом золотисто-красных осенних листьев и… «как бы забывая, что ими преступные любовники засыпают труп, брошенный на дно колодца». Только вот пришествие призрака с мертвенно-бледным лицом не понимается автором буквально, представляется проекцией внутреннего смятения, предвестием неизбежного суда совести, на сей раз принявшего форму не самоубийства, а неотвратимой расплаты. Правда, следователю, давно подозревавшему неладное, пришлось прибегнуть к радикальным мерам – буквально выколотить палками признание, чтобы в строгом соответствии с законом предать душегубов смертной казни через повешение.
«Божественный Осима», как Нагису окрестил Доман, именно благодаря «Империи страсти» снискал официальное международное признание, выразившееся хотя бы в премии за режиссуру Каннского МКФ, в состав жюри которого (возглавляемого американцем Аланом Пакулой) входил и наш соотечественник Андрей Кончаловский. Условная вторая часть продолжает не только эротические изыскания мастера: кадры интимной близости полюбовников (включая совращение Сэки идеей расправиться над Гисабуро) теперь не столь радикально откровенны, но всё равно пронизаны нервозной, прямо-таки лихорадочной чувственностью, очень точно передающей болезненность вспыхнувшей страсти. Не менее важно дальнейшее развитие историко-философских штудий художника, продолжившего постигать причины внутреннего разложения империи – вскоре после выхода из самоизоляции и задолго до безоговорочной капитуляции. Ведь 1895-й год ознаменовался триумфальным окончанием японо-китайской войны – подписанием неравноправного Симоносекского договора. Это многое объясняет в поведении вернувшегося с фронта Тотойи, который, сбросив мундир, продолжал вести себя нагло и дерзко («как простой и ненасытный победитель», если воспользоваться словами Владимира Высоцкого), хотя на психике его брата боевые действия оставили, по-видимому, серьёзную травму. Своими истоками будущее поражение, обернувшееся национальным позором, крахом милитаристских идеалов, уходит в славный период реставрации Мэйдзи, одаривший Страну восходящего солнца иллюзией безграничного могущества. Знаменательно, что следующую работу («Счастливого Рождества, мистер Лоуренс» /1982/) Нагиса Осима посвятит скрупулёзному изучению фиаско как такового.
.
__________
1 – Как ни удивительно, об Итоко Намуре (по-видимому, женщине) не удалось найти практически никакой информации.
2 – Генс Инна. Бросившие вызов. Японские режиссёры 60-70-х. – С. 57.
Прим.: рецензия впервые опубликована на сайте World Art (публикуется с дополнениями)
Добавить комментарий