Кин-дза-дза! (1986): материалы
Полетаева Наталия. Художник без холста // Видео-Асс Сателлит. – 1993, № 03. – С. 6-8.
Художник без холста
«Кин-Дза-Дза» – незабываемые пейзажи. То ли будущее, то ли подступающая реальность. Целый никогда не существующий мир создан талантливым художником. Имя создателя – Вячеслав Калайчук.
Представьте чисто классическую картину: косая дверь без замка, деревянные сбитые ступеньки, остатки строительного мусора. Песок. Пыль. Темно. Тихо. Короче, обыкновенный подвал, каких множество. Хотя в последнее время среди этих пустующих пространств часто можно встретить «качалку» – ходи, мышцы наращивай. Знала я одно такое помещение – там радовало людской глаз кабельное телевидение. А здесь…
Несколько шагов вглубь, еще одна дверь, и… Контраст между светом и тьмой был поразительным. Кроме того, удивляли необычные конструкции, как бы парящие в воздухе. Увидев это на выставке, никто и не стал бы недоумевать, но в подвале…
Так что же там, внизу? Мы – в мастерской художника Вячеслава Фомича Калайчука. Он – известный в мире творчества человек. Его работы выставляются как в родных пределах, так и за границами нашего необъятного… чего-то. Кроме того, Вячеслав Фомич работает во Всероссийском НИИ технической эстетики, пишет статьи, сотрудничает в журналах и еще много чего успевает делать. В том числе декорации и реквизит к фильму Г. Данелия «Кин-Дза-Дза». Помните, все эти вращающиеся лампочки, гравицапы, цаги и т. д.
Но сегодня мы не будем говорить о кинематике и конструктивизме. Давайте лучше обратимся к компьютерной графике. Ведь она – это еще одно «лицо» знакомого экрана.
Что известно обыкновенному человеку об этом виде творчества? В памяти всплывают симпатичные динозаврики из заставки к программе «Добрый вечер, Москва!» или две настольные лампочки с мячом из «Детского часа». Вот, пожалуй, и все. Еще, исходя из названия, можно понять, что «рисуют» эти картинки с помощью «электронного друга». Но в мастерской Вячеслава Фомича почему-то нигде не видно «добродушно» мерцающего экрана…
Компьютерная графика без компьютера? Это, наверное, как художник без холста, подумала я. И ошиблась.
У каждой художественной школы – классической или сюрреалистиче-
6
ской – своя манера изображения предметов, по которой безошибочно отличают одну от другой.
И если с этой точки рассматривать «правила компьютерной графики, то мы увидим элементы этого вида искусства еще в древних египетских и среднеазиатских орнаментах.
Поэтому подумав, приходишь к парадоксальному выводу – техника (т.е. компьютер) необязательна при создании произведений компьютерной графики. Главное – особое видение мира и его выражение, которое присуще людям творческим. Поэтам и художникам – особенно.
Работы Вячеслава Фомича – яркий пример такой компьютерной «живописи», выполненной без применения машины.
Кто из нас не видел изображений знаменитого Медного Всадника? У Калайчука он совсем иной. Здесь не только петербургское небо, которое одно на весь свет. Не только Петр. Здесь – вся будущая и прошлая судьба России: разорванное пополам время. И крест. Кому? Не дожившим до наших дней? Или тем, кто не доживет до будущего? Не дотянет до солнца?
Или: стоит над миром замечательная южная ночь. Стройный кипарис и луна. Но с небом что-то не то… То ли оно перевернулось, решив взглянуть само на себя «с изнанки». То ли столь любимые нами в последнее время космические пришельцы так умело замаскировали свою летающую «коробку».
А как мы отнесемся к «переосмысленному» художником портрету Юрия Никулина? Забавно, правда? Такая получилась фотография из Зазеркалья. Думаю, Юрий Владимирович не должен обидеться, ведь это своеобразный шарж.
А почтовая марка? Кроме того, что это мини-картина, обратите внимание – это самая что ни на есть настоящая марка. Отправленная, со штемпелем. Такого еще не было нигде. Ау, филателисты – любители редкостей!
Это просто примеры того, как можно по-разному относиться, скажем, к пейзажу, портрету или признанному шедевру мировой живописи. Что вы подумаете, увидев, допустим, Джоконду с «перевернутыми» глазами? Кто-то улыбнется. Кто-то закричит, в порыве благородного гнева затопает ногами: «Как можно!»
7
А почему собственно? Человек так это видит. И хочет показать нам.
Свои работы, выполненные в «компьютерном» ключе, Вячеслав Фомич называет «само-коллажем». Техника их исполнения становится понятной из названия. Все «лишние» предметы на фотографиях и картинах взяты и составлены художником из них самих. И если присмотреться, то мы убедимся: ничто инородное не мешает произведению. Ничто не отторгается, потому что все «свое». Подтверждается древнейшая истина: гениальное – просто.
Причем, новый вид искусства может найти широчайшее применение и в кинематографе, и в мультипликации.
Представьте. Триллер или фантастический фильм и по ходу лихого сюжета в визуальной картине что-то неуловимо меняется. Вдруг «перевернулся» кусок неба или земли. Это можно использовать с большим эффектом. А про связь с комедией и говорить нечего: посмотрите на «фото» Никулина. Здесь можно фантазировать до умопомрачения…
Вот вам и графика, и компьютер. Естественно, все изображения можно получить и математическим путем. Но дело-то в другом.
Художник сумел увидеть простейшие вещи (фотография, чего особенного!) другими глазами. Теперь и у нас есть возможность взглянуть и запомнить.
В заключение – притча. Рассказывали о двух людях. Один, войдя в комнату, где все, кроме него, говорили по-китайски, обиделся. Он ничего не понимал. А другой захотел узнать – о чем говорят. И выучил язык.
Так и искусство. Репин говорит с нами на одном языке. Дали – на другом. Вячеслав Калайчук – на третьем. Причем, для кого-то этот «язык» родной, а тем, кому нужен переводчик – обижаться не стоит. Надо только проявить любопытство. И все поймешь.
Наталия Полетаева
Мираж? Видение? Предвестие будущего?
8
ГЕОРГИЙ ДАНЕЛИЯ:
«Моя задача — улучшать людям настроение»
Каждый из снятых им фильмов стал событием. Фразы из его картин прочно вошли в нашу бытовую речь, как народные пословицы и поговорки. С его фильмов стартовали в большую жизнь многие выдающиеся актеры. Его упорно считают комедиографом, хотя сам он с этим категорически не согласен. Замкнутый, даже несколько нелюдимый, он при этом прекрасный, тонкий рассказчик.
Сегодня на наших страницах с Георгием ДАНЕЛИЯ беседует Алла Смехова.
– Георгий Николаевич, вы сняли шестнадцать фильмов. Можете ли назвать, какой из них вам самому больше нравится?
– Я снимаю только те фильмы, которые мне хочется посмотреть. Со временем оценки меняются. Скажем, когда мы с Игорем Таланкиным поставили «Сережу», на «Мосфильме» несколько человек выступили и сказали, что это позор для студии.
Мы были убеждены, что сделали очень плохой фильм. Поэтому со страхом ждали оценки Веры Федоровны Пановой. Нам казалось, что мы испоганили ее прелестную повесть… И вдруг по окончании просмотра она, очень сдержанный человек, бросилась к нам и начала нас целовать. А потом фильм был тепло принят в Доме кино. И вдруг, неожиданно для нас, «Сережа» получает главный приз Карловарского фестиваля. Это было в 1960 году.
– В ваших фильмах есть целый ряд незабываемых сцен. Скажем, «Осенний марафон», который я смотрела несколько раз, очень многое мне дал, несмотря на то, что у вас он называется комедией…
– У меня ничего не называется комедией. Я снял одну сатирическую комедию «Тридцать три». И еще вместе с Викторией Токаревой мы написали сценарий комедии «Джентльмены удачи». Все остальные картины комедиями называют другие люди, но не я.
Мало того, если в картине есть сцены, призванные рассмешить зрителя, я их выкидываю.
Я рассказываю историю, как умею, и юмор, который у меня есть, зависит не от ситуации, а от характера людей. Комедия же требует другого подхода, другого дара. Когда появились фильмы Гайдая, все считали, что это очень просто, достаточно собрать побольше трюков. Но оказалось, что, кроме Гайдая, никто так и не смог сделать хороших комедий.
Нам и в голову не приходило, что лента «Я шагаю по Москве» может быть воспринята как комедия. Мы просто сняли фильм, без определения жанра. В то время разоблачали культ личности, и мое поколение – это было потерянное поколение после второй мировой войны – я называл «ноющим». Многие из моих коллег преподносили действительность и прошлое с таким грустным и трагическим оттенком.
Абсолютно не в струе того, что снималось, Геннадий Шпаликов
2
– одновременно с «Заставой Ильича» – написал сценарий «Я шагаю по Москве».
Одну картину закрыли, а другую приняли на «ура». И вот такие люди, как Владимир Максимов, Василий Аксенов, заявили, что я конъюнктурщик. А Аксенов просто не подал мне руки, сказал, что это ужасная картина и ему стыдно, что я такую снял.
– Что же там конъюнктурного?
– «Заставу Ильича» закрыли, а мы принесли им фильм, где никаких проблем не было. И у всех создалось впечатление, что мы попытались угодить начальству.
А знаете, откуда взялся термин «лирическая комедия»? Когда мы сдавали фильм (а до этого мы написали 17 вариантов сценария), нас все время спрашивали: «О чем он?». Я говорю, что снимал картину безоблачную, может быть, даже с улыбкой. Может быть, даже комедию. А тогда почему она не смешная? И тут мы говорим, что
Фото Е. Кочеткова
3
это лирическая комедия. Так и появилось: лирическая комедия.
– Вы сказали, что у вас меняется отношение к фильмам, которые вы сняли. Какой из них вы хотели бы пересмотреть?
– «Кин-дза-дза» очень хотелось бы посмотреть в зале с новыми зрителями, которым сейчас лет по 25-30, увидеть их реакцию.
– Как вы сами считаете, ваш путь так же тернист, как путь любого настоящего художника, или все-таки у вас было не так много препятствий?
– Все мы жили в то сложное время, когда цензура работала добросовестно.
Поэтому у меня были закрыты несколько сценариев. Была среди них даже трагедия. Мы с Расулом Гамзатовым написали сценарий «Ходжи Мурат». Картину запустили, отобрали актеров, прошли подготовительный период, а потом нам не дали павильон. Я пошел к директору студии, а он говорит: «Ой, я забыл сказать, вас два месяца тому назад закрыли». Полтора года работы пошли насмарку.
– Вы снимали многих замечательных актеров, можно сказать, они с вами прошли по жизни. Многие из них получили от вас «путевку в жизнь». Потом у них был свой творческий путь, но то, что они работали вместе с вами, предмет их особой гордости. Вы актерский режиссер. Вы любите актеров?
– Люблю.
– Но привязаны ли вы к ним в жизни, вписываете ли их в свою жизнь?
– Творчество и личная жизнь – разные вещи. Диктует все-таки фильм, а не я. Он – главный.
– Но фильм – лицо неодушевленное.
– Нет, одушевленное. Например, в каком-то фильме может сниматься этот актер, а, допустим, Кикабидзе не может. Хотя это любимый мной актер.
Леонов снимался почти во всех моих фильмах, но для Леонова везде есть роль. Любой сценарий можно взять, открыть и сказать, что для Леонова есть роль.
Скажем, в «Орле и решке» мог я снять Кикабидзе? Нет. Некого ему играть. Его я мог снять в «Паспорте» в главной роли. Но у наших французских партнеров было условие, что они дадут деньги только под французского актера. У нас выбора не было, поэтому роль Кикабидзе сыграл другой…
– Я знаю, что вы дружили с Сергеем Бондарчуком…
– Среди кинематографистов это был самый близкий мой друг. Я его очень уважал и любил. Его знало очень мало людей, настолько он был в панцире. Он стал народным артистом СССР в 26 лет, и с этого момента его возненавидели и стали делать ему всякие гадости.
Он закрылся колючим панцирем, а под панцирем был очень мягкий, умный, добрый, доброжелательный человек. Верный, преданный… Кроме того, великий художник. Он всегда понимал, что я снимаю, и давал идеальные советы: что выкинуть, где усилить.
– А с кем еще вы близки из кинематографистов?
– Я довольно-таки близко знаком с Галиной Данелия…
– Но это ваша жена.
– Она – режиссер, сняла прекрасный фильм. Поэтому из кинематографистов – вот с ней, кроме Бондарчука.
В последнее время подружился с Адабашьяном, чему очень рад.
Из сценаристов, с кем работал, я ко всем отношусь с огромным уважением, благодарностью. Это все блестящие писатели, драматурги, но очень близко дружу, хотя давно не виделись, с Виктором Конецким. Вот такой, можно сказать, тоже пожизненный друг.
4
– Известно, что вы человек с юмором. Но внешне вы производите впечатление несколько замкнутого человека. Или я ошибаюсь?
– Нет, я замкнутый человек. Не люблю давать интервью. И очень не люблю сниматься для телевидения. Хотя в последнее время часто мелькаю на экране, что меня самого дико раздражает. Первое – мне не нравится мой голос. Второе – мне не нравится мой вид. Когда я вижу себя на экране телевизора, то кажусь себе другим человеком, а из динамика звучит какой-то противный голос, как мне кажется.
– А вообще-то вы себе нравитесь?
– Нет.
– Почему?
– Очень много недостатков.
– Какие, например?
– Мои недостатки перечислят без меня. Мне надо говорить о достоинствах.
– Тогда скажите о достоинствах.
– Мои достоинства – это, пожалуй, верность, надежность. Если я что-то обещал, я расшибусь и сделаю это. Если я с человеком дружу, что бы с ним ни случилось, прав он или нет, он всегда найдет мою поддержку, чего бы мне это не стоило. И еще. У меня есть принципы, которые я не нарушаю. Я живу по придуманным мною для себя законам, и вот эти законы я не нарушаю. Например, я равно отношусь ко всем, я так же поздороваюсь с президентом, как с дворником, с таким же уважением…
– Ну, это ваша демократичность.
– Нет, это не демократичность. Это значит – не позволить себе ниже поклониться президенту, если с ним здороваешься, чуть-чуть шире ему улыбнуться. Те, кто меня знает, подтвердят, что я одинаков со всеми. Если человек не зарекомендовал себя как подлец. Чего я не прощаю в жизни никогда – это подлость. Я запоминаю ее, хотя я не злопамятный…
– Похоже, в последнее время вы прочно обратились к молодежной теме. Сначала «Настя», теперь «Орел и решка»…
– Герои, действительно, молодые. Но это не значит, что я задался молодежной тематикой. Хотя вообще-то мне приятно работать с молодыми. И все же я ориентируюсь скорее на рассказанную в сценарии историю. Для меня важно, чтобы она всегда была немножко сказочной и улучшала людям настроение. Сейчас поток негативной информации настолько велик, что человеку просто необходимо отдохнуть. Это относится и ко мне самому.
Мне приятней из этой жизни убежать в то придуманное, которое я показываю. Хотя для этого мне надо перебороть самого себя. Я говорю себе: ты не имеешь права внушать людям пессимизм. Ты должен дать им хотя бы глоток свежего воздуха.
– Значит ли это, что ваш следующий фильм будет таким же светлым?
– В какой-то мере. Он не будет таким радужным, но финал будет, как всегда, счастливым. ■
5
Добавить комментарий