Клеопатра (1963): материалы

Агапов Б. «Клеопатра» // На экранах мира. Выпуск 1. – М.: Искусство, 1966. – С. 200-209.

«Клеопатра»

По всему Парижу можно видеть бедро и разрисованные глаза Элизабет Тейлор, возлежащей в фараонском облачении.

«Должно было пройти две тысячи лет, чтобы вновь ожило величие царственной Клеопатры. Не потребовалось и двух суток, чтобы десятки тысяч парижан ринулись увидеть высшее сверхзрелище экрана – «Клеопатру».

Так гласит реклама. Но все это вранье.

Я был в театре на шестой день после премьеры. Половина зала была свободна. Если сопоставить то, что было истрачено на это «сверхзрелище», с тем, какое впечатление оно производит, то можно сказать только одно слово – провал.

Фильм идет четыре часа. Он широкоформатный, цветной, стереофонический, набитый аттракционами. Он стоил десятки миллионов долларов. Он снимался несколько лет.

Можно ли сказать, что мы никогда не видели ничего подобного?

В том-то и дело, что нельзя.

Конечно, в фильмах Гриффита, таких, как «Нетерпимость», количество статистов было меньше, цвета не было, звука не было, экран был маленький.

Конечно, в «Кабирии» было понаделано больше ошибок против истории…

Конечно, в «Бен-Гуре» декорации были несколько скромнее и костюмы не столь богаты…

Однако, по существу, мы не увидели ничего нового.

Давайте устроим небольшую беседу нескольких ценителей, чтобы они высказали те мнения, которые мне пришлось услышать и прочитать о «Клеопатре» в Париже.

– Действительно, ничего принципиально нового в фильме нет. Однако уже сама величина того, что на экране, есть новость. Ведь это безмерно. Когда я увидел под собой гигантскую площадь римского Форума, вокруг которой возвышаются в натуральную величину дворцы и храмы, и когда под аркой высотой с семиэтажный дом появляется гранитный сфинкс высотой с пятиэтажный дом, влекомый тысячью полуобнаженных атлетов, и когда толпа в тысячу полуобнаженных граждан ревет, приветствуя египетскую царицу, едва видимую на лапе гранитного чудовища, я сказал себе – зачем я буду лишать себя удовольствия и затягиваться в мундир критика? Во мне кипит мальчишеское любопытство, я вскакиваю со своей скамейки на галерке и кричу от восторга. Морское сражение, в котором участвуют десятки гигантских кораблей, стреляющих друг в друга огненными снарядами. Дворцы немыслимой высоты, где все блестит золотом и драгоценными камнями. Бассейны. Роскошные телеса рабынь. Фимиамы. Ступени. Колонны. Ультрамариновые небеса. И столько крови, что Дюпон смог бы разбогатеть на ее поставке. Разве все это не сверхзрелище?

– Сверх-ультра-экстра-мюзик-холл!

– Право же, это забавно, на один билет вы получаете столько кубических километров аттракционов, что ваш расход окупается сполна.

201

– А костюмы? Прически? Все, что можно сделать из волос, золота и шелка, тут сделано. Мадам Тейлор получила столько костюмов, сколько не имела ни одна «звезда» за все время существования Голливуда.

– Но, может быть, под пышностью и роскошью здесь скрывается глубокий смысл? Может быть, творцы картины хотели противопоставить Восток и Запад? Восток – женственный, вне рационализма, изысканный, полный наслаждений. Запад – мужественный, жестокий, непреклонный, с его сенатом, с его трубящей медью и окровавленными мечами.

– Почему вы отказываете Востоку в мужественности, а Западу в изысканности? Что за противопоставление? Ведь в картине допущена грубейшая историческая ошибка, и удивительно, как могли ее допустить люди, располагающие неограниченными средствами, чтобы привлечь для консультации любых историков, любых искусствоведов. Все вещи, все костюмы, все прически, все оружие, которые мы видим в картине, представляют собой вариации археологических находок в гробнице Тутанхамона, то есть относятся к XIV столетию до рождества Христова. Можете вы вообразить себе генерала де Голля в костюме Людовика XIV?

– Мы не можем, зато может он.

– За двенадцать веков произошли гигантские изменения. В Египет пришла Греция. Клеопатра никакая не египтянка, она чистокровная гречанка не только по происхождению, но и по культуре, по воспитанию. Александрия ее времен – эллинистический город, господствующий здесь язык – греческий; египетский язык можно было услышать реже, чем еврейский или сирийский. Все это неграмотно.

– Можно подумать, что в Голливуде не читали Плутарха. Вспомните, например, сцену убийства Цезаря. Здесь она разыграна в стиле изящества и даже вежливости. Между тем, согласно Плутарху: «Туллий схватил обеими руками тогу Цезаря и стал стаскивать ее с шеи, что было знаком к нападению… Каска нанес мечом первый удар Цезарю в затылок, но не смертельный, легкий, – вероятно, он был смущен вначале. Поэтому Цезарь обернулся, схватил меч и не выпускал его. Почти одновременно оба кричали: раненый Цезарь по латыни: «Негодяй, Каска, что ты делаешь?», а Каска – по-гречески, обращаясь к брату: «Брат, помоги!» …Все заговорщики окружили Цезаря: куда бы он ни обращал взор, подобно дикому зверю, окруженному ловцами, встречал удары мечей, направленные ему в лицо и глаза, так как было условлено, что все заговорщики примут участие в убийстве и как бы вкусят жертвенной крови. Поэтому и Брут нанес Цезарю удар в пах». Некоторые писатели указывают, что, отбиваясь от заговорщиков, Цезарь метался и кричал… Цезарь, как сообщают, получил двадцать три раны. Многие заговорщики переранили друг друга, направляя столько ударов в одно тело…

– Однако у Светония эта сцена выглядит не такой уж бойней.

– Не думаете ли вы, что мы имеем право предъявлять требования абсолютной точности к художественному произведению? Бернард Шоу, например, начинает свою пьесу «Цезарь и Клеопатра» тем, что заставляет римского диктатора встретиться с египетской царицей ночью в пустыне,

202

у подножья сфинкса. С точки зрения ученого – это чистейший вздор.

– Но кто же позволит себе сравнивать блестящее творение Шоу с этим балаганным «шоу» (по-английски шоу – зрелище. – Б. А.).

– Я не против отступлении от данных истории. Но я против Голливуда, который выпирает из каждого кадра. Вспомните хотя бы балет, предшествующий торжественному въезду Клеопатры в Рим. Все повадки «тысячи герлс» мы видим здесь на Форуме. Выскакивают, например, полуголые дамы и машут крыльями, они одеты в перья и украшены теми знаками божественного достоинства, какие присущи Изиде, когда боги превратили ее в птицу – символ скорби. Заставлять скорбящую Изиду плясать на площади так же нелепо, как устроить выступление жонглеров в гриме Христа, жонглирующих терновыми венцами.

– А этот дождь конфетти и серпантина – не напоминает ли он вам предвыборную кампанию где-нибудь в Чикаго, когда люди хватают телефонные справочники из будок автоматов и, искромсав их, кидают в проезжающего кандидата?

– Особенно забавно выглядят сцены на парапете крепости во время морского сражения. Там действуют маленькие модели судов. Они расставлены на гладком полированном столе, военачальники передвигают их соответственно действительному расположению на воде. Именно так делали англичане в своем подземном штабе во время воздушных нападений гитлеровской авиации на Лондон. Но тогда это было необходимо, поскольку на громадных воздушных пространствах нельзя было сразу охватить взглядом общей картины налета. А здесь? Стоило подойти к барьеру парапета, чтобы увидеть все корабли в натуре.

203

– Вы обратили внимание на дикторские связки, так называемые «фасцес», которые обычно носили перед консулами? В действительности они делались из натуральных ветвей, которые связывались обыкновенными ремнями, а сверху втыкался топор. Это был символ власти и правосудия. Голливуд сделал их из золота. Он не мог допустить, чтобы на экране было что-нибудь «бедное». Раз Голливуд, раз цари, значит, все должно быть из золота.

– Я не могу понять, как культурные люди, имея такие гигантские возможности, отказались от самой заманчивой мысли, какая должна была возникнуть: восстановить при помощи кино историю, оживить умершую две тысячи лет назад цивилизацию. Для этого они должны были как можно прочнее забыть нашу современность, как можно более органично вжиться в ту далекую эпоху. Они отказались от этой возможности. Они потратили гигантские деньги и огромные усилия на дешевку, которая производит впечатление грубого примитива.

– Надо принять в соображение, что в этом отношении против режиссера стояли слишком большие силы, чтобы он мог их преодолеть. Во-первых, коммерция. Фильм «Клеопатра» можно считать самой обширной и самой гигантской операцией против телевидения. Надо было сделать такое, что никак нельзя воспроизвести на телевизионном экране. Во-вторых, против режиссера могли восстать «звезды». Их было по крайней мере трое: Элизабет Тейлор, Ричард Бартон и Рекс Гаррисон (Клеопатра, Марк Антоний и Юлий Цезарь), впрочем, достаточно и двух первых, тем более что Гаррисон показал себя в картине лучше, чем все другие. Он все-таки сделал попытку создать образ, не лишенный исторической и человеческой правды.

204

– Судя по данным печати, Элизабет Тейлор вела себя фараоншей не столько на экране, сколько в жизни. Она капризничала, требовала невероятных денег, ставила почти невыполнимые условия и заставляла себе подчиняться, потому что ее отказ от участия в картине, уже наполовину снятой, означал бы финансовый крах компании. Я не думаю, что, если бы режиссер Манкевич даже захотел придать Клеопатре хотя бы те черты, которыми ее наделяет Плутарх, госпожа Тейлор не устроила бы ему яростной сцены.

– История говорит о блестящем уме, широкой образованности, о прекрасном знании нескольких языков, причем все это вполне вероятно, если принять во внимание общий уровень культуры высших классов в ту эпоху. А Тейлор играет недалекую норовистую барыньку, которая в момент высшего волнения принимается рвать и резать платья, висящие в ее шкафах. Великосветскость американской элиты с ее высокомерием, бездушием, жаждой удовольствий и душевной пустотой не удалось прикрыть никакими символами египетских времен. Иногда эти миллионеры и бизнесмены, облаченные в тоги, как в домашние халаты, и эти дамы из нью-йоркского общества на великосветских курортах выглядят очень смешно, но всегда все это только раздражает…

…Тут я хотел бы персонифицировать одного из говорящих. Мы встретились с ним с глазу на глаз, и я не был вполне уверен, не разыгрывает ли он передо мною какую-то сложную, им самим задуманную роль, настолько живописно выглядел он во время беседы.

205

Представьте себе человека за семьдесят, с невероятно горбатым носом, с огромной нижней челюстью, почти без губ, с очень живыми маленькими глазками, с очень красивыми, хотя уже искривленными старостью руками. Он был весь в пепле от трубки, который сыпался на драгоценный твид во время стремительных взмахов правой руки (левая, как мне думается, несколько парализована). Я не хочу называть его фамилию, в ней было, во всяком случае, не менее двух «де» и столько же названий общеизвестных районов Франции. Словом, это был аристократ «шор санж».

– Что сказать вам об этом фильме? Дело не в том, какой образ Лиз создала на экране, дело в том, что она чувствует себя богиней и царицей в жизни. Если говорить о божественном происхождении богатства, то, конечно, ни один миллиардер не зарабатывал денег с такой невероятной скоростью. Когда понадобилось доснять эпизод длиной в тридцать секунд, ей было заплачено по восемь тысяч франков за секунду (более полутора тысяч новых рублей. – Б. А.). Если говорить о божественности красоты, то она отвечает требованиям каких-то слоев и каких-то возрастов населения, которые видят в ней свой идеал. В мое время она подошла бы в горничные моей бабушке, которая любила смазливеньких служанок. Сейчас она Венера Америки, в этом весь секрет. Конечно, Венера уже стареет: если ее лицо еще молодо, то все остальное…

Мой собеседник поднял правую бровь и опустил левый угол рта, выразив таким способом полное пренебрежение, в авторитетности которого нельзя было усомниться.

207

– Публику, – продолжал он, – интересуют не столько достоинства актрисы, сколько нечто совсем другое. Обсуждается, почему она прогнала своего первого мужа, почему оставила второго, искренне ли огорчилась она, когда ее третий муж, Майкл Тодд, разбился на самолете в пустыне, и почему она рассталась с Эдди Фишером, своим четвертым мужем. Особенно интересует всех тайна отношений Бартона и Тейлор. Гораздо больше, чем писания Плутарха, публику волнует тайна Монтгомери Клифта, который, как утверждает печать, любит ее в течение пятнадцати лет безнадежной, но преданной любовью. Подобный персонаж необходим, чтобы наложить какие-то трагические тени на чрезмерно раззолоченную жизнь и подчеркнуть фатальный облик мадам. Можно было бы еще рассказать разные мелочи, подтверждающие курс на фатальность, но я думаю, это не тема для нас с вами. Я хотел бы только, чтобы вы поняли существо дела, оно ближе к мифологии, чем к экрану. Люди создают себе кумиров, безразлично, чем эти кумиры занимаются – футболом, кинематографией или дипломатией. Сейчас, когда новая элита старается быть незаметной и тратить свои миллионы тайно, так как боится раздражать народ, она уже не может быть тем, чем были короли, герцоги и бароны еще во времена моей бабушки. И вот на пьедестал поднимаются вместо королевы Елизаветы и Ричарда Львиное Сердце Элизабет Тейлор и Ричард Бартон. В конце концов, разница не так уж велика.

– А вы не думаете, – решился я задать вопрос, – что эти новые боги каким-то образом отражают общественное мнение или общественный вкус?

– Я подозреваю, что они не только отражают, они организуют и то и другое. Они несут нелегкое бремя. Если Людовики были обязаны публично просыпаться, одеваться и умываться, то эти вынуждены публично существовать не только днем, но и ночью. Трудность состоит не в том, чтобы сохранять себя в принятом образе, но чтобы все время придумывать активные действия, соответствующие взятой на себя роли, и тем разогревать общественный интерес. Фамильные воспоминания говорят мне, что это очень тяжелая жизнь.

…Может быть, во всех приведенных высказываниях, многие из которых были опубликованы, есть доля правды. Главное же, мне думается, состоит в том, что «Клеопатра» – мещанский фильм. Очень или не очень искажена в нем история, той эпохи или не той эпохи в нем архитектура, главное не в этом. Фильм «Клеопатра» – грандиозная реклама роскошной жизни: богатых апартаментов, волшебных путешествий, невероятных пирушек и полного произвола желаний. Сколько угодно денег, и делай что хочешь! – вот идеал мещанства, и он тут как тут.

Можно ли назвать «Клеопатру» упадком буржуазного искусства? Если это искусство, то это, конечно, упадок. Однако это не есть пропаганда упадочничества. Тут нет философии беспомощности, душевных сумерек, эротизма и пессимизма, как, например, в большинстве произведений на третьей парижской биеннале молодежи с ее зашифрованными абстракционизмом непристойностями, с ее хулиганскими выходками, вроде ночного горшка на пьедестале… Отнюдь!

208

«Клеопатра» Голливуда – офицерский фильм. Я думаю даже, что, с точки зрения Пентагона, это государственный фильм США. Он должен быть по нраву бешеным сенаторам. Как планетарно топают там бесчисленные легионы, как роскошны там марши унифицированных мужчин, как великолепна непререкаемость приказаний и команд, как завидна быстрая исполнительность подчиненных – все эти повороты кругом, отдача чести, преклонение перед начальниками… Наконец, эти доспехи с выдавленными по бронзе орлами, эти мечи, эти тоги, эти перья… Власть, власть, власть… Какая цель может сравниться с ней?! Одновременно показывается также вред женских чар и опасность чрезмерных возлияний для генералов…

Однако я думаю, зрители прекрасно поняли, что если в модных журналах снимают манекенщиц на фоне замков, «кадиллаков» и пышных интерьеров, то никто не считает это искусством, а только фасоном платья, и Голливуд, как говорится, «недоучел» уровня публики, которая в наши дни больше и глубже думает о мире, чем американские генералы, одетые в римские доспехи.

Б. Агапов

209

Григорьев А. Компания «XX века – Фокс» // Новости видео. – 1992, № 01 (17). – С. 2.

БОЛЬШАЯ ПЯТЕРКА

Компания «XX века – Фокс»

Студия «XX ВЕК-Фокс» считается одной из самых стабильных кинокомпаний Голливуда. Ее основал в 1915 году венгерский эмигрант Уильям Фокс и, ничтоже сумняшеся, дал новорожденной фирме свое имя. Фокс приехал из Будапешта в Америку в 1910-м году и первое время работал как уличный художник, вырезая из черной бумаги профили прохожих (именно его историю пересказал великий Милош Форман в своем фильме «Рэгтайм»). Поднакопив немного денег, Фокс в 1912 году снял свой первый фильм. Тогда он жил и работал в Нью-Йорке, три года спустя переехал в Лос-Анджелес, где и создал свою компанию.

«XX ВЕК-Фокс» заявила о себе, создав по сути первый американский фильм ужасов «Это было безумием». Главной героиней этой ленты стала жуткая женщина-вампир Теда Бара, чьи похождения потом кочевали из постановки в постановку.

В начале 20-х годов Фокс переманил к себе восходящую звезду – режиссера Джона Форда (к Гаррисону Форду и изобретателю автомобильного конвейера никакого отношения не имеет). Именно тогда Уильям Фокс составил Кодекс кинобизнеса, состоящий всего лишь из нескольких пунктов:

1. Вкладывайте деньги в таланты. Лучше всего, если их откроют ваши конкуренты, а вы их переманите к себе.

2. Вкладывайте деньги в технику кино. Мы первые сняли звуковой фильм и не проиграли.

3. Вкладывайте деньги в кинотеатры. Пусть ваши фильмы смотрят в ваших кинотеатрах.

4. Вкладывайте деньги в собственную независимость.

5. Вкладывайте деньги в своих помощников.

Последняя заповедь оказалась для Фокса едва ли не самой важной. В начале тридцатых годов он ушел на покой, оставив во главе процветающей корпорации дерзких молодых продюсеров, один из которых, Дэррил Занук, прославился едва ли не больше, чем сам Уильям Фокс. Занук и его друзья прежде всего поставили во главу угла поиск будущих звезд. Их перекупали у конкурентов, не жалея никаких денег. Так с «XX ВЕК-Фокс» начала работать легендарная, Ширли Темпл, юное дарование Джейн Уивере, маститая фигуристка Соня Хени, актеры Тайрон Пауэр, Дон Амече и другие.

Поиски талантов шли так успешно, что в традиционном списке «звезд» Голливуда избранники «XX ВЕКа» составляли добрую половину.

В конце 40-х годов у руля «XX ВЕК-Фокс» оказался блестящий финансист Спирос Скурас. Он сделал упор на крупномасштабные постановки, с большим количеством актеров, огромными декорациями и всей возможной доступной экзотикой (блокбастеры). Он сформулировал шестую и последнюю заповедь кинобизнесмена: «Чем больше вложишь – тем больше получишь». Самый известный из блокбастеров «XX ВЕКа» – «Клеопатра» (1963) с Элизабет Тейлор шел и на наших экранах.

Дуэт Дэррила Занука и Спироса Скураса оказался на редкость успешным. Компания гордится, что самый крупномасштабный военный фильм («Тора! Тора! Тора») (1970), самый известный фантастический фильм («Звездные войны») (1977) были сняты с использованием новейших технологий, разработанных исследователями «XX ВЕКа». Эти работы финансировал давний партнер кинематографистов – техасский нефтяной «король» Марвин Дэвис.

В конце 80-х годов контрольный пакет акций крупнейшей на сегодняшний день кинокомпании, перекупил австралийский миллиардер Руперт Мэрдок, прославившийся, кстати, тем, что приобрел знаменитую газету – лондонскую «Таймс». В 1989 году он преобразовал «XX ВЕК-Фокс» в «ФОКС ФИЛМ КОРПОРЭЙШЕН», создал ряд дочерних фирм, которые занимались и занимаются созданием видеопрограмм, изданием специализированных журналов и газет, производством рекламных клипов.

Ну а для любителей видео, пожалуй, важнее всего, что именно «XX ВЕК-Фокс» создала такие фильмы, как «Челюсти», «Кокон», «Чужие», «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», «Жемчужина Нила», «Хищник», «Уолл Стрит»…

Р. S. Ныне компания сменила название. Новый босс – Барри Дилер окрестил ее «XXI ВЕК-Фокс».

А. ГРИГОРЬЕВ

2

Боброва О. «…Здоровое у неё только сердце» // Советский экран. – 1991, № 1. – С. 28-29.

«…ЗДОРОВОЕ У НЕЕ ТОЛЬКО СЕРДЦЕ»

Полгода назад мир облетело сенсационное сообщение: знаменитая американская кинозвезда Элизабет Тейлор тяжело больна. Она пробыла несколько недель в реанимационном отделении самой дорогой и престижной клиники Лос-Анджелеса с подозрением на СПИД, так как ее предполагавшийся новый муж Малколм Фобес недавно умер от этой болезни. Сегодня официальное медицинское заключение гласит, что у актрисы вирусное воспаление легких – Candida albicans, – отягченное хронической пневмонией, которой она страдает с 1959 года. Из перевода публикации в итальянском журнале «Оджи» советский читатель узнает «тайное тайных» прекрасной и вечно цветущей Лиз Тейлор, страдающей, оказывается. чуть ли не всеми существующими на свете болезнями.

Глаза. 1953: микроскопический осколок камня, попавший ей в правый глаз во время съемок фильма «Гонки на слонах». 1978: и снова несчастный случай, на этот раз с металлической занозой, попавшей в тот же глаз.

Горло. 1978: во время одного из банкетов в Вашингтоне она подавилась куриной косточкой, почти насквозь пропоровшей ей горло.

Хирургическое вмешательство. 1979: сильный ларингит с осложнением на голосовые связки.

1980: воспаление слюнных желез.

Полипы голосовых связок.

Легкие: первая пневмония в 1959 году, вторая – в 1961: трахеотомия и искусственное легкое. Третье воспаление легких – в 1963 году, четвертое – в 1978 г. В 1982 острый бронхит.

Спина: после падения с лошади на съемках «Большого приза» – постоянные боли. 1956: пролежала неделю на растяжке. Два месяца спустя операция по поводу смещения позвоночного диска. 1969: боли и лечение в клинике. 1974: новая растяжка. 1976: новое падение с лошади. 1986: падение с лестницы.

Печень. 1983: лечение в больнице Центр Бетти Форд от алкоголизма.

Голова. Черепная контузия вследствие падения с лошади на съемках фильма «Большой приз».

Лицо. 1973: сведение следов ветряной оспы; постоянные проблемы с зубами, в том числе две госпитализации.

Шея.1963: операция по удалению рубца после трахеотомии. Смещение шейного позвонка, головодержатель на два месяца.

Брюшная полость. В 1962 году – промывание желудка. 1968: частичное удаление яичников.

В 1970 – повторное гинекологическое вмешательство. 1979: удаление кисты яичника и операция прямой кишки. 1975: дизентерия.

Ноги. 1959: угроза ампутации правой ноги из-за инфекционного заражения. 1960: перелом той же ноги после падения на улице. 1963: операция на левом колене. 1982: разрыв связок.

28

Мы знаем ее почти сорок пять лет, начиная с фильма «Лесси возвращается домой», снятого в 1943 году, и за все эти долгие годы мы десятки раз видели ее то на носилках, то в кресле на колесиках. Однако Лиз не только всякий раз воскресала из пепла, но всегда, даже в инвалидной коляске, сохраняла свой здоровый, цветущий вид.

Американцы вообще лечатся не так, как мы: из-за пустяковой болячки они ложатся в госпиталь или в частную клинику, а не вызывают врача на дом. И кроме того, они очень симпатично реагируют на свои болезни – откровенно рассказывают о них чуть ли не каждому встречному. Американец, например, может запросто и как бы между прочим сообщить тебе, что у него рак, а ты стоишь, как громом пораженный, не зная, что ему на это ответить. Тейлор в отношении к своим болезням ведет себя, как настоящая американка.

Вот почему мы знаем о ней все: что она снялась в пятидесяти фильмах, что у нее было шесть мужей и семь разводов, что у нее трое собственных детей и одна приемная дочь, что она тридцать шесть раз лежала в больнице, перенесла восемнадцать операций, пятнадцать различных курсов лечения и даже то. что у нее было два кесаревых сечения, несколько абортов и одна попытка самоубийства. Мы знаем также, что она любит поесть и выпить, может потолстеть на двадцать – тридцать килограммов и на столько же похудеть, сев на диету.

За свои пятьдесят восемь лет она обычно дважды в год тяжело и опасно болела, а с врачами имела дело и того чаще. Начать хотя бы с того, что когда в Голливуде поняли, что эта очаровательная девушка может стать кинозвездой, целая армия медиков разобрала ее буквально на части, а потом, как куклу, ее собрали заново, чтобы сделать еще лучше.

Из тех же соображений в 16 лет ей вставили новые зубы, но операция была проведена неудачно, попала какая-то инфекция, и началось заражение. С тех пор Лиз постоянно мучается с зубами, и при ней неотлучно находится зубной врач.

Во время съемок фильма «Большой приз» (1944) она упала с лошади, ударилась головой, произошло смещение нескольких позвонков, ей грозил паралич. С того времени Элизабет Тейлор страдает постоянными болями в спине, настолько сильными, что она неделями не встает с постели, ей приходится делать растяжки, носить специальный корсет, передвигаться в кресле на колесиках.

Ее считают счастливой: романы, драгоценности, счет в банке. Но на самом деле ей всегда страшно не везло: над ней как будто тяготеет злой рок, который мешает ей наслаждаться жизнью, избрав своей постоянной мишенью. Переломы ног, куриная косточка, почти насквозь пропоровшая ей горло, микроскопический осколок камня и металлическая заноза, попавшие в глаз, разрыв связок из-за застрявшего в решетке каблука – с другими людьми такое случается, может быть, раз в жизни, с Лиз – постоянно.

Но и это еще не все. У нее всегда были неприятности с легкими. Из-за врожденной слабости иммунной системы самая обычная простуда, простейший бронхит превращались у нее в тяжелую, угрожающую жизни болезнь. В 1961 году в Лондоне во время эпидемии гриппа Лиз Тейлор чуть не умерла: ее спасли с помощью трахеотомии. Морин Стэплтон, актриса с Бродвея, давняя подруга Тейлор, как-то сказала о ней: «Мы, друзья Лиз, наверняка знаем о ней только две вещи. Во-первых, она всегда опаздывает, а во-вторых, если в воздухе есть хотя бы два микроба, то можно побиться об заклад, что Лиз их подцепит».

И, наконец, еще один страшный недуг, которым страдает Элизабет Тейлор: она пьет. Сама Лиз рассказывает, что начала пить вовсе не с Ричардом Бартоном, а с первым своим мужем, Ником Хилтоном, молодым красавцем, миллиардером и алкоголиком. Значит, долгие годы пьянства. И, между прочим, обжорства: Лиз любит покушать. В Риме во время съемок «Клеопатры» ей пришлось делать промывание желудка из-за того, что она самым прозаическим образом объелась фасолью. Все это известные эпизоды из ее жизни, а дальше идут мелочи, вроде язвы желудка, хронического аппендицита, уже не говоря о душевных травмах, от которых не застрахованы даже самые богатые и известные люди.

Но как работала, как жила Лиз все эти годы в промежутках между своими болезнями? Мы спросили об этом у Франко Дзеффирелли, близкого друга Тейлор, который много ее снимал.

«Были ли у вас с ней какие-нибудь проблемы на съемочной площадке?»

«На съемочной площадке она не доставляла мне никаких хлопот. Проблемы с Лиз начинаются раньше, до съемок. Ее трудно вытащить на площадку. Но работает она изумительно, как настоящий профессионал. Поэтому я всегда питал к ней одно-единственное чувство: чувство любви».

«Лиз всегда нездорова. Любит ли она говорить о своих болезнях?

Как она вообще себя ведет?»

«Она любит, чтобы ее жалели, утешали, но и сама платит тем же, она очень отзывчива и великодушна: когда мне было плохо, она всегда оказывалась рядом».

«Она носит лекарства в сумочке?»

«Не помню, чтобы хоть раз видел ее глотающей пилюли».

«Она часто худеет и также часто полнеет. Отчего это происходит?»

«От настроения. Когда она в дурном расположении духа, то много ест. Ее внешний вид очень зависит от настроения. Но если она садится на диету. то соблюдает ее неукоснительно, как истая американка».

«А то, что она часто болеет, отражается на ее характере?»

«У нее характер звезды. Такие женщины, как Лиз, Каллас, Маньяни, обладают особой чувствительностью, поэтому к ним неприменимы обычные мерки. Они крайне впечатлительные, ранимые. И кажутся слабыми, хотя в действительности они очень сильные и выносливые. И Лиз тоже очень сильная».

«В каком смысле?»

«В том смысле, что всех нас переживет».

(«Оджи», № 22, 30-5-1990, стр. 18–22).

Перевод О. Бобровой

29