Красная жара (1988): материалы

Козицкий Сергей. Будь голодным // Ровесник. – 1988, № 6. – С. 29.

Будь голодным

Рассказ о встрече в гостинице «Советская» с кумиром американских подростков, знаменитым культуристом Арнольдом Шварценеггером, приехавшим в СССР, чтобы сняться на Красной площади в американском детективе, где он исполняет роль капитана советской милиции Ивана Данко.

По-моему, я имел все шансы получить, что называется, «по роже», велев мне садиться, супермен холодно разрешил начать интервью, щелчком вернул мне через стол мою визитную карточку и улыбнулся. Чинно сидя напротив «Мистера Вселенная», – я как будто возвращался в те школьные времена, когда смыслом жизни кажется одно – не признавать никаких кумиров. А после уроков тебя поджидают свои доморощенные «конан-варвары» – дворовая шпана, готовая «поговорить» об ошибочности мнения юных хлюпиков о стальных мускулах. Теперь мне представилась возможность беседовать с их кумиром – Арнольдом Шварценеггером.

Тогда, в 70-е, у нас никто еще не видел его фильмов, но все знали, о чем «Геракл в Нью-Йорке» и «Качай железо!». Мутные любительские фотографии, переснятые из журналов, гуляли по полтиннику по школе и украшали, несмотря на протесты родителей, стены в коммуналках. Лица на них было не разобрать, но главное было не лицо актера, а его мускулы и решительность позы. По ним легко домысливалось, на что способна сила. И потому что сильными в отличие от талантливых не рождаются, быть похожим на своего кумира казалось самым верным способом не потеряться среди себе подобных.

Быть кумиром – его работе. Уже более двадцати лет он не дает поклонникам ни малейшего повода сомневаться в его возможностях. Никакой слабины. Кажется, и цели Арнольд Шварценеггер ставит перед собой только ради того, чтобы их достигнуть. Стать чемпионом мира по культуризму. «Мистером Вселенная», Самым сильным человеком. Самым богатым бизнесменом. Показать всем сильный характер.

Да, в характере ему не откажешь. Его просто невозможно не заметить. Характер – в одежде, подчеркнуто не выдающей горы мышц, м а стальной ноте в голосе, «гармонирующей» с зафиксированной на всю нашу беседу позой, в которой только и можно диктовать ответы на вопросы, и в том, как он вдруг пригвоздил пальцем строчку в моем блокноте и потребовал прочесть, записано ли то очень важное, что он только что сказал. Его лицо ясно говорило, что он не верит никому, кроме себя. «Уберите многоточие!» – сказал он. И я понял, что делиться с кумиром моего двора своими сомнениями о пользе существования института кумиров нужно осторожно… Многоточий и иных неопределенностей он не любит.

– Слышали ли вы песню группы «Твистед систер» «Будь голодным»?

– Не помню.

– Эта песня была хитом 1984 года. Она посвящена вам. Довольно ироничная песенка.

– Ирония по поводу мускулистых кумиров мне знакома. Глупая ирония. Она просто защитный рефлекс безволия. Люди должны понять, что занятие культуризмом не только и не столько развитие тела, это дисциплина, самоотдача, целенаправленность. Подчинение всего себя главной цели. Культуризм не физкультура, которую человек делает для удовольствия. Он учит всему – прежде всего преодолевать себя. А «будь голодным» – это моя философия. Это значит: если ты достиг цели, не «сиди» на ней, намечай новую, еще более невероятную. Будь голодным. Жизнь – погоня за самой фантастической целью.

– Вашим кумиром, вы как-то сказали, был Юрий Власов.

– Да, вы, конечно, знаете, какой это человек.

– Я считаю его очень умным и интеллигентным человеком.

В 14 лет – это было в 1961 году – Арнольд Шварценеггер уговорил своего приятеля взять его с собой в Вену, где проходил чемпионат мира по тяжелой атлетике. Там в тренировочном зале он наконец увидел того, кого буквально боготворил.

– Я смотрел на Власова как на бога. Я хотел стать таким же сильным, как он.

– Вам хотелось, чтобы вы тоже были чьим-то кумиром?

– Нет, моя цель была стать чемпионом мира. Но кумиры людям нужны. Не для поклонения – для помощи. Кумир – это помогает. Мне это помогло в учебе, в тренировках, в кино.

– Итак, у вас был кумир и была цель, то есть все необходимое для успеха.

– Цель и кумир – это нечто взаимосвязанное. Для любого человека важно найти свою одну, единственную, главную цель. Определить, что ты хочешь больше всего, по-настоящему. Но как только эта цель определена, важно не пропустить следующий этап – ясно, отчетливо, образно увидеть ее, чтобы она всегда была перед глазами. И этот образ цели и есть ваш кумир. Тогда любая работа становится легкой. Даже двенадцать часов тренировок не будут для вас слишком. Потому что любое «слишком» не будет вызывать в вас отрицательных эмоций. Что значило для меня тренироваться по пять часов ежедневно? Только то, что я ежедневно на эти пять часов приближался к своей цели – стать чемпионом. Но если перед вами нет цели, все усилия абсолютно бесполезный. Но и это еще не все. Чтобы в конце концов прийти к своей цели, нужна еще сила желания. Когда хочешь – вынесешь все… (Вы записали? Это важно… Ну-ка прочтите, что вы тут записали.) Только из этих двух компонентов – цель плюс сила желания – рождается третий: сила воли.

– Все эти качества, как я понимаю, должны формировать у человека сильный, привлекающий людей характер. Скажите, а цель можно поставить перед собой любую?

– Да, цель может быть любой, – сказал он, медленно протягивая свою знаменитую правую руку для рукопожатия, – все, интервью закончено.

Его тут же обступили дежурящие в гостинице поклонники, красивые статные ребята-культуристы. Он, не смущаясь, разрешил им пощупать свои бицепсы. Те, кого оттеснили назад, шепотом спрашивали меня, что он сказал.

Сергей КОЗИЦКИЙ

29

Берк Том. Schwarzenegger! // Ровесник. – 1989, № 3. – С. 26-27.

Schwarzenegger!

Том БЕРК, американский журналист

После каждой премьеры своего фильма Арнольд Шварценеггер изучает реакцию зрителей, а еще он имеет привычку вставлять в рамки самые злые рецензии и вешать дома на стену.

Его спасает юмор – и в жизни, и на экране, но как актеру Арнольду хочется, чтобы его воспринимали всерьез; для этого есть основания – мало кто умеет так мужественно молчать или с таким серьезным видом произносить самые глупые монологи, что умным зрителям смешно, а кто-то воспринимает их за чистую монету.

Шварценеггер принимает в собственном офисе – когда-то это старое здание было штаб-квартирой калифорнийской нефтяной компании. Высокие потолки, восточные ковры, антикварная мебель (Шварценеггер тут же информирует посетителя, что у него есть еще и шикарное поместье за городом). Хозяин офиса небрежно восседает за старинным дубовым столом, дымит сигарой (по 25 долларов за штуку). Его бицепсы, обхватом в 56 сантиметров, не кажутся столь внушительными под белой спортивной рубашкой. На стене – портрет на шелке, принадлежащий кисти знаменитого американского художника Энди Уорхола. На портрете – жена Арнольда, тоже знаменитая Мария Шивер, ведущая телепрограммы Эн-би-си, а также племянница Джона, Роберта и Эдварда Кеннеди.

Не каждый мужчина может удостоиться чести быть принятым в клан Кеннеди, но Шварценеггера это родство не смущает. И он, и Мария настолько увлечены работой, что не слишком пекутся о чем-либо еще. «Для нас обоих всегда самым важным было работать и уважать работу друг друга. Но я знаю, что Мария получает от работы еще больше удовольствия, когда я рядом. Я даю ей идеи для ее шоу, а она помогает советом в моих фильмах. В съемочной группе ее любят: она знает столько историй!» Все с той же интонацией гнома, рассказывающего о Белоснежке, Арнольд повествует, к примеру, о том, как долго его жене пришлось добиваться встречи с Фиделем Кастро: «Зато когда Мария наконец оказалась на Кубе, Кастро лично показывал ей Гавану и охотно отвечал на ее вопросы. Мария очень ответственно относится к своей работе. Правда, работа вынуждает нас расставаться чаще, чем нам хотелось бы…»

Он не словоохотлив – за исключением тех моментов, когда говорит о Марии. Они познакомились на чемпионате звезд профессионального тенниса. посвященного памяти Роберта Кеннеди. «Я сразу понял: Мария – женщина моей мечты, в ней было столько жизни, она была очень красивой! И меня восхитила в ней устремленность к успеху».

И все же они поженились только десять лет спустя, в 1986 году. «Все эти годы я любил ее все больше и больше, – говорил Арнольд с умиротворенной страстью, – но я воспринимал женитьбу не как сделку с помещением капитала».

На вопрос, кто из многочисленного семейства Кеннеди нравится ему больше всех, Шварценеггер отвечает: «Я дружу с ними со всеми». Но это не мешает ему оставаться убежденным республиканцем среди самого знаменитого клана демократов. Так что, естественно, случаются «острые дискуссии». Австриец по происхождению, Шварценеггер в 1983 году стал американским гражданином:        «Конечно, жаль, что я не смогу баллотироваться в президенты – для этого надо родиться американцем, но в моем положении есть и преимущество – мне не надо стремиться к этой цели. Что же касается моих с Марией симпатий к разным политическим партиям, то это даже хорошо – Мария расширяет мой политический кругозор, а я – ее».

Рассказывая о чем-либо, Арнольд имеет привычку опускать имена. На вопрос, кто из голливудской элиты бывает у него в гостях, он долго морщит лоб: «Клинт Иствуд, другие люди… Зато Венский хор мальчиков, когда

26

бывает в Америке, обязательно к нам заезжает!» Венский хор мальчиков! «О да, они дважды были у нас в гостях, – можно предположить, что он снова шутит, но, похоже, нет. – Сначала мы слушали потрясающую музыку, потом задавали вопросы: об истории хора, о том, как они репетируют».

На мое предложение пофантазировать, чем бы он занялся, будь у него месяц отпуска, Арнольд сразу заявляет: «Мария и я, мы оба так увлечены историей, искусством, что, думаю, первым делом поехали бы в какую-нибудь страну, о которой нам, в сущности, мало что известно, например, в Советский Союз – там я был всего лишь несколько дней, на съемках – или в Китай. Мы объездили бы разные города, поговорили бы с людьми, походили бы по музеям».

Его знают как удачливого коллекционера произведений искусства: Арнольд покупал работы Уорхола прежде, чем они стали так дорого стоить, а написанный Уорхолом портрет жены он заполучил в качестве свадебного подарка. Кроме того, в его коллекции есть картины Шагала и Миро и масса альбомов по изобразительному искусству. Относительно же воображаемого путешествия он заключает: «Но разве я и Мария сможем найти свободное время одновременно!»

На вопрос о годах детства Арнольд отвечает: «Мой отец был полицейским, очень строгий был человек». Детство прошло в Австрии, поднимавшейся из руин после второй мировой войны: еды не хватало, в доме не было туалета, не было даже холодильника. «Когда мы его купили, собрались всей семьей на кухне и долго зачарованно смотрели на сверкающий никелем шкаф. А когда мама открыла дверцу, мы с братом засунули внутрь руки. Там было холодно, вот мы удивились!»

В пятнадцать лет, насмотревшись фильмов о Геркулесе, в которых главную роль играл «мистер Вселенная» Per Парк, Арнольд увлекся тяжелой атлетикой. «Другие парни вырезали из журналов фотографии красоток, а у меня на стене висели фотографии атлетов». Отслужив год водителем танка в австрийской армии, Арнольд переехал в Мюнхен, где в течение двух лет каждый день по пять часов качал мускулатуру, благодаря которой его впоследствии пять раз назовут «мистер Вселенная», семь раз «мистер Олимп» и один раз «мистер Мир». С самого начала он воспринял бодибилдинг – «строительство тела» – как свой бизнес, которым и занялся, руководствуясь наивным чутьем на саморекламу: «Америка казалась недостижимой мечтой, но тяжелая атлетика дала мне чувство абсолютной уверенности в себе».

Он приехал в США в 1968 году и отправился на запад. «Калифорния была меккой бодибилдинга, кроме того, для меня она стала и меккой самообразования: знаменитые школы бизнеса были здесь». Вечерами он изучал экономику, а днем рекламировал свои успехи в бодибилдинге. Но, как ни любил Арнольд деньги, он отказывался сниматься для коммерческой рекламы: «Например, реклама покрышек. Сначала берешь покрышку и сплющиваешь ее, потом прыгаешь с ней, как горилла в зоопарке, и говоришь: «Даже я не смог порвать эту покрышку».

Конечно, торговля мускулами, а также приобретение недвижимости не было пределом мечтаний Арнольда. Еще в детстве он задумал попасть на киноэкран. Первый фильм назывался «Качай железо», второй – «Оставайся голодным», и эта роль принесла ему приз 1976 года за лучший дебют. И хотя критики обругали его за роль в «Конане-варваре», фильм принес более ста миллионов долларов прибыли, а продолжение – «Конан-разрушитель», вышедший в 1984 году, почти повторил успех. Фильм «Терминатор», снятый в том же году, закрепил Арнольда в звании знаменитого актера: он смог внести юмор, пафос и жизнь в почти бессловесную роль человека-робота. Бесстрастное лицо, ироничная интонация сослужили Арнольду добрую службу в «Коммандо», в «Жестоком обмане», в фильмах «Хищник» и «Бегущий» – все они принесли сказочный кассовый сбор. Правда, некоторые критики усматривают в фильмах Шварценеггера избыток насилия, но… «Если бы я считал, что насилие на экране может превратить зрителя в убийцу, я бы не стал сниматься в таком кино, – с тевтонской прямотой утверждает Арнольд. – Мои персонажи, как правило, защищают себя. Они говорят: «Будь сильным, будь молодчиной, положись на себя». В «Красной жаре» русский милиционер, которого я играю, познает Америку, но, хотя он находит здесь друзей, все-таки с гордостью возвращается домой, на родину. В отличие от всех этих фильмов, где русский обязательно дезертирует из родной страны!» Что же касается секса, «я ничего против не имею, если на него не продаются билеты»: Арнольд любит сниматься, но не позволяет режиссерам «фаршировать» фильмы постельными сценами или сценами, которые могут трактоваться как реклама наркотиков.

Он по-прежнему тренируется: встает в шесть утра («мне нужно не более пяти-шести часов сна») и мчится в спортзал, где в течение часа поднимает штангу. «По вечерам, дома, я по часу работаю на тренажере или бегаю, или играю в теннис – это очень полезно для сердечно-сосудистой системы». Прежде, рекламируя бодибилдинг, он заявлял, что культуристу не грозит опасность прибегать к диете, не грозит переутомление, сегодня он не увлекается подобными фантастическими утверждениями и считает, что с возрастом нужно уменьшать нагрузки. Его вряд ли можно назвать фанатиком: «Я выкуриваю две сигары в день, утром ем яичницу или овсяную кашу, вечером избегаю тяжелой пищи – вообще мясу предпочитаю рыбу или курятину и стараюсь не есть молочные продукты; во время съемок и в моменты усталости принимаю витамины, от пива воздерживаюсь, хоть и люблю».

Он привык быть в центре внимания, и, насколько я понял, ему это нравится: «Раз ты киноактер, конечно, в тебе видят нечто большее, чем просто человека: слава – это часть бизнеса. Мне важно иметь поклонников, поэтому их внимание должно приносить мне удовольствие».

Перевел с английского В. СИМОНОВ

27

Кокарев Андрей. Из России с любовью // Советский экран. – 1988, № 13. – С. 17.

Из России с любовью

Арнольд Шварценеггер в Москве! Не верится. Я иду на встречу с настоящим суперменом из американских «боевиков», с современным Гераклом киноэкрана. Его героям, закованным в панцирь чудовищных мышц, удавалось выходить с честью из самых безнадежных ситуаций, коль скоро дело касалось применения физической силы, а речь, как правило, шла именно об этом.

Непобедимый викинг, восстанавливающий справедливость в рукопашной не только с людьми, но и с богами («Конан-варвар», «Конан-разрушитель»); бывший «зеленый берет», который по-свойски разбирается со свергнутым диктатором одной африканской страны, рвущимся обратно к власти, и со всей ого вооруженной до зубов шайкой («Коммандо»); робот – андроид, который попадает из будущего в наше время, чтобы вести борьбу с людьми за право властвовать на Земле («Терминатор»); землянин, бесстрашно вступающий в единоборство со звездным монстром («Хищник»)…

Я иду на встречу с ним и гадаю: какой же он в действительности, Арнольд Шварценеггер – семикратный «Мистер Олимпия» и пятикратный «Мистер Вселенная» (высшие титулы на состязаниях по культуризму), чья уникальная мускулатура послужила ему пропуском о Голливуд? Какая из его актерских «масок» более всего соответствует оригиналу?

В жизни Шварценеггер оказался совсем иным, чем представлялся по экрану. Его знаменитое «железное спокойствие» в быту обернулось осторожной предусмотрительностью человека-гиганта, который боится что-либо повредить или испортить. Не обнаружилось в его взгляде и привычной по экрану твердости и колючести – вместо этого живая заинтересованность и немного наивная доверчивость. Его лицо, словно вырубленное из твердой скалы, оказывается, способно быть и мягким, и добрым.

Он может часами, забыв обо всем, рассказывать о своей любимой роли в научно-фантастической ленте, красочно описывать различные сцены, восхищаться спецэффектами – до такой степени увлекают его сами съёмки, сам процесс киношной жизни. И совершенно неважно, что это уже третий за сегодня подобный рассказ. Подойдёт еще один слушатель – можно и по новой начать. С такой же увлечённостью он расспрашивает окружающих, пытаясь разобраться в бурлящей вокруг него, непонятной советской жизни (действительно, трудно объяснить человеку, который только что снялся в фильме стоимостью более 20 миллионов долларов плюс несколько миллионов на рекламу, почему бюджет советских кинокартин, за редчайшими исключениями, не превышает нескольких сотен тысяч рублей).

Он с детства почитал своим кумиром прославленного советского тяжелоатлета Ю. Власова и ехал в Москоу в надежде лично с ним встретиться. Из американской прессы прекрасно осведомлен о проблемах грозных «люберов», но с ходу опровергнул упорно циркулировавшие слухи, что принимал участие в голливудском фильме об их зверствах. Наконец, он просто хотел… потанцевать в одной из наших дискотек.

Четыре дня в Москве – это, конечно же, мало. Поэтому сценарий его пребывания тут был расписан по минутам, почти так же, как и съемочный план, который у него заполнен уже до конца года. После пресс-конференции – знакомство с молодыми культуристами и общение с Ю. Власовым о спортивном зале, после ужина в кооперативном кафе – визит в рок-лабораторию Стаса Намина, оттуда – в молодежное кафе «У фонтана». А для ребят из Олимпийской деревни его приезд к ним стал настоящим подарком судьбы. Шутка ли – сфотографироваться с самим Арнольдом!

Его везде узнавали, встречали радушно, просто радостно. Интересно: ведь в прокате у нас ни одного его фильма не было (лишь «Конан-разрушитель» показали вне конкурса на последнем МКФ в Москве), а поклонников у него в нашей стране – масса. И произошло это исключительно в результате «развития» видео – беру в кавычки слово «развитие», поскольку процесс этот шел стихийно, «снизу», усилия государственных организаций играли здесь, мягко скажем, незначительную роль. Символическим кажется поэтому тот факт, что именно объединение «Видеофильм» помогло американской киногруппе организовать в Москве съемку двух сцен из фильма «Красная жара». Шварценеггер играет в нем капитана советской милиции Ивана Данко, который в сотрудничестве с Интерполом разоблачает банду торговцев наркотиками. скрывающуюся от советского правосудия в Чикаго. Ставит фильм режиссер Уолтер Хилл, известный своими боевиками «Улицы в огне», «Воины», «48 часов».

Не станет ли «Красная жара» очередной «клюквой» из нашей жизни? Вопрос, к сожалению, напрашивающийся сам собой. Сценария ведь мы не читали, а фигура советского милиционера голливудского образца – сегодня штамп совершенно однозначный. С другой стороны, перестройка меняет не только наше мышление, она в не меньшей степени влияет на изменение отношения к нам во всем мире. Сразу же по приезде Шварценеггер поспешил выразить самые лучшие пожелания в связи с демократическими преобразованиями в СССР в телеграмме на имя М. С. Горбачева. К моменту отъезда он уже решил пригласить за свой счет наших атлетов на чемпионат мира по культуризму. В августе он собирается вернуться в Москву, с тем чтобы поближе познакомиться с городом и бескорыстно помочь нам в деле, на которое тратит силы и средства о Штатах: деле физического воспитания детей-инвалидов. Актёр готов сняться в совместном американо-советском фильме (нужен только сценарий!). Он подарил нам для проката в видеосалонах документальный фильм о «секретах» своих тренировок и мечтает сыграть роль русского казака.

И все-таки о заключение приходится с огорчением констатировать, что порой иностранцы перестраиваются быстрее, чем мы. Просто стыдно было за организацию встречи Шварценеггера и Власова, которая проходила в маленьком, тесном даже для них двоих помещении Дворца пионеров Калининского района Москвы. И если бы не энтузиазм и энергия ребят из клуба «Атлетика» – быть настоящему провалу. А организовать совместную тренировку Шварценеггера и Власова так и но удалось. Ее собирались провести в единственном в Москве прилично оборудованном зале гостиницы «Спорт», но дирекция гостиницы ни о чем не желала разговаривать без письма от Управления спортивных единоборств Госкомспорта СССР.

Андрей КОКАРЕВ,

студент IV курса факультета международной журналистики МГИМО. Публиковался в «Комсомольской правде», « Музыкальной жизни», «Собеседнике»

12

Бекназар-Юхбашев Р. Голливуд на путях перестройки? // Крокодил. – 1989, № 12. – С. 13.

ГОЛЛИВУД НА ПУТЯХ ПЕРЕСТРОЙКИ?

Какие лацканы, какие петлички, погончики! Вряд ли костюмеры Арнольда Шварценеггера считают, что московская милиция одета в шинели от «Славы Зайцева». Но чего не сделаешь ради кумира!

Вроде бы совсем недавно писал я фельетон «Убойная тема» – о стереотипах «красных» в Голливуде. Если «красная любовь», то уж национализация всех особей женского пола с последующим пользованием по произволу пьяных комиссаров в панцирях кожанок. А если «красный рассвет», то кровавый для всего цивилизованного мира, причем кровопусканием, естественно, занимаются казаки в папахах с нашитыми звездами.

А была еще «Америка» – о десятилетнем юбилее оккупации Советами свободного мира, «Третья мировая война» и «Солдат» – об атомных провокациях вероломных «рашнзов».

Герой моего фельетона вообще потерпел фиаско с придумыванием фабулы фильма, ибо самые изощренные его фантазии на тему о жестокости и коварстве русских оказывались уже давно и не раз отработанным паром. А на призыв жены написать правду о «советских» начинающий киносценарист горестно вздохнул: «Кто платит, тот и заказывает мюзикл!»

Вроде бы совсем недавно.

А как несхожи фильмы, что ставятся на голливудских кинофабриках о нашей стране сейчас, с теми, что снимались не так давно. Вот всего лишь несколько примеров

Наша пресса напустилась на фильм «Рокки-IV», а кончается он призывом Сильвестра Сталлоне биться только на боксерском ринге. Заключительные кадры свидетельствуют, что этот призыв был принят обеими высокими сторонами.

Классическая американская кинокомедия «Шпионы как мы» набита погонями. переодеваниями, тортами в физиономию, агентами КГБ, полуприкрытым сексом. Вроде бы все атрибуты старые. Даже сюжет фильма оскоминный: хорошие американцы посылаются в Таджикистан, где плохие русские прячут ракету, приготовленную для запуска на США. Хорошие американцы должны обезвредить ракету, набрав нужный код. Похоже на все не раз виденное? Похоже, да не совсем. Ибо выясняется, что все как раз наоборот – это плохие американцы хотят запустить на Америку русскую ракету, чтобы развязать ядерную войну, переждать е бункерах и выйти господами мира. А трое бесстрашных американских разведчиков и пяток отважных русских ракетчиков (и те, и другие обоих полов!), разгадав кровожадные планы Пентагона, между поцелуями находят остроумное решение, как спасти мир, самоотверженно работая нагишом в таджикской тайге, спасают его и затем правят бал в Женеве. в Комитете по разоружению. Причем ракету уничтожает тот, кто угадает шараду между поцелуями.

Глупо? Вероятно, да, но тенденция видна.

Тенденция исчезновения с кодаковской пленки Голливуда обрыдлого стереотипа «русский – враг».

Уж на что Джеймс Бонд – олицетворение борьбы с Россией, но и он в фильме «Взгляд на убийство» выступает миротворцем и получает награду нашей страны за спасение… американской Кремниевой долины. Было ли это возможным пару-тройку лет назад: «Агент 007» с орденом Ленина на груди!

А молчаливый здоровяк Иван Данко, которого в фильме «Красная жара» играет Арнольд Шварценеггер, вообще спасает Россию и еще полмира от наркотической заразы. Жаль, что наш зритель, по всей очевидности, не увидит этот фильм в прокате из-за пары раз произнесенного слова «задница». Либо из-за нехватки валюты. А то бы он по достоинству оценил и невозмутимость капитана МУРа, и коварство шефа американского полицейского участка. Сам факт, что герой антигероиновой эпопеи не американец, а русский – дорогого стоит. Да, в этом фильме, как и в большинстве кассовых фильмов калифорнийских киностудий, много находок и масса натяжек и неточностей.

Но не в неточностях дело!

Без НАШЕГО нового мышления был бы невозможен ИХ отход от традиционных образов. Нет. они еще не стали нас изображать доброй феей, да, откровенно говоря, мы на нее и не слишком похожи, но и ядовитую гидру коммунизма уже не штампуют. Мы для них не страна с молочными реками, кисельными берегами и райскими кущами (мы и сами стали сознавать, что реки и моря у нас загрязнены, берега подмыты, а кущи повырублены), но уже и не «империя зла», к любой инициативе, любому предложению которой надо относиться, как к происку.

Откровенно обрадовал меня визит нашего старого знакомца – карикатуриста из США Джерри Робинсона, который приехал на переговоры с Ефимом Гамбургом из «Союзмультфильма» о создании совместного мультика, высмеивающего вакханалию стереотипов, медведей в папахах, хищно разинувших окровавленную пасть, и орлов, грозно сыплющих молнии из когтистых лап. Надо было видеть, как быстро с помощью бумаги и фломастера нашли эти мастера мультипликации общий язык! Политики куда менее проворны.

Так что. мой настоящий материал – покаяние? Вот, мол, я был тогда не прав, а ныне перестроился и гласно признаю свои ошибки?

Нет! Мне не стыдно за тот фельетон. Было время разбрасывать камни. Пришло время собирать камни. Только не надо их прятать за пазуху.

Обаятельный Энтони Далтон стал четвертым по счету Джеймсом Бондом (после Шона Коннери и Роджера Мура, сыгравших по семь раз, и Джорджа Лэзенби, снявшегося в одном фильме, да и то, по общему суждению, неудачно). Начал он карьеру супершпиона фильмом «Убивать – не играть!», который трудно назвать не то что просоветским, но и просто объективным. Нашему зрителю Энтони известен более в качестве благородного Рочестера из популярного сериала «Джейн Эйр». Хочется верить, что рецидив советофобии – досадный случай не только в карьере Далтона. но и во всей голливудской «перестройке».

Р. БЕКНАЗАР-ЮЗБАШЕВ

13

Фильмы-чемпионы 89 // Видео-Асс. – 1990, № 1. – С. 32-33.

ФИЛЬМЫ-ЧЕМПИОНЫ 89

Фильм Уолтора Хилла «КРАСНАЯ ЖАРА» (в нашем видеопрокате — «Красный полицейский») советский зритель воспринял неоднозначно. В Грузии его даже требовали убрать с экранов. Покушением на память великого Руставели здесь расценили тот факт, что сходную фамилию носит главный отрицательный герой — торговец наркотиками. Потом выяснилось, что это не более чем сходство. На самом деле главного мафиози звали Виктор Роста (Роставили). Страсти улеглись. Пресса лишь немного поворчала, что портреты русских персонажей выглядят очень уж убого. Американская «Дейли Уорлд» пошла дальше, озаглавив свою рецензию «Антисоветизм и расизм на экране». Тем не менее при всех издержках фильм для нас явился открытием. Он открыл нам Арнольда Шварценегге-

32

ра, ранее «запрещенного», ибо само слово супермен считалось из дурного лексикона. Но вот прославленный чемпион, культурист прибыл в Москву на съемки «Красной жары», и, оказывается, здесь у него миллионы поклонников. Видео, не знающее границ, открыло нам «звезду» раньше, чем официальная пресса. Зарубежная печать сообщила, что будет сниматься вторая часть «Красной жары».

Антипод капитана Данко торговой наркотиками Виктор Роста Русская и американская мафии объединились на экране. А в реальной жизни? СССР и США объединяют усилия в борьбе против международного наркобизнеса

Капитан милиции Иван Данко в исполнении А. Шварценеггера, прямо скажем, нетипичная фигура. Однако, может быть, именно таких капитанов, с великолепной физической подготовкой, нам сейчас и не хватает?

33

Балдин Сергей. А начинал Шварценеггер, как я // Спортивная жизнь России. – 1997, № 3. – С. 54-56.

Годы и судьбы

А НАЧИНАЛ ШВАРЦЕНЕГГЕР, КАК Я

Геннадий БАЛДИН

Монолог одного из пионеров отечественного культуризма

А что, юный Арнольд дал клятву стать великим культуристом и богатым человеком после встречи с Юрием Власовым, когда наш чемпион выступал на чемпионате мира 1961 года в Вене. Ну, а я проник за кулисы лужниковского Дворца спорта двумя годами раньше. И, совсем уж расхрабрившись, подошел к белокожему, очкастому гиганту – не только дату помню, но и закулисную атмосферу: свиту Власова, его знаменитого тренера Сурена Богдасарова, нервничающего до судорог в скулах, даже запах растирок.

На все у меня, конечно же, были мгновения, вот-вот могло грянуть разоблачение, и я напрямки спросил Юрия Власова: дескать, в штангу меня особенно не тянет, но сильным и красивым быть очень хочу. Чемпион разжал сцепленные у подбородка лапищи, потрогал мои бицепсы и грудь и промолвил: «Э, тебе не ко мне надо обратиться, а к Тэнно, это большой специалист культуризма». И дал адрес – улица Казакова, ЦНИИФК.

Вот так я и получил благословение от чемпиона и будущего кандидата в президенты. Но в отличие от великолепного Арнольда я не стал ни великим культуристом, ни богатым человеком. Хотя я благодарен этой встрече, с нее потихоньку и начала складываться у меня иная жизнь.

Когда я предстал перед очами Георгия Павловича Тэнно. то он первым делом попросил меня продемонстрировать торс. К тому времени я, рабочий паренек, уже немного освоился в тяжелой атлетике, даже несколько месяцев позанимался у легендарного силача Григория Новака.

Поэтому Тэнно благосклонно оценил мое сложение, и стал я у него чем-то вроде модели, живого муляжа. Много мы разъезжали по городам и весям, пропагандируя доселе неизвестный у нас культуризм. Воспринимали это дело по-разному, и где-то в холодном и обшарпанном фабричном клубе приходилось выходить на сцену, а то в знаменитом Политехническом, в таинственном НИИ или модном молодежном кафе.

Но как бы то ни было, а не припомню случая, чтобы нас не провожали бурными аплодисментами, ни одного срыва, что объясняю обаянием Тэнно. его интеллигентностью и глубоким пониманием предмета. В сущности, в те годы он был единственным специалистом, имевшим профессиональное знание культуризма, сам в молодости активно занимался тяжелой атлетикой, к тому же, блестяще зная английский и имея в тогдашнем ЦНИИФКе доступ к зарубежным журналам, был в курсе всего нового в методике.

Ну, а на сцену он выходил эдаким добрым, славным дядюшкой, терпеливо и образно объяснял, пошучивал. Публика это чувствовала, и взаимопонимание с залом складывалось в какие-то минуты.  Было Тэнно в ту пору около шестидесяти, выглядел прекрасно, а одевался с несколько старомодной изысканностью, не лишенной богемного тона – не раз я видел Учителя в котелке и с тростью, отчего многие принимали Георгия Павловича за почивающего на лаврах актера.

Но снобизма в нем не было ни на ноготь, скажем, ради родимого культуризма он был готов ехать в любой час и куда угодно. Как-то я рассказал о классном таком парне, считайте, самородке, о Стасе Медведеве из Иваново. Огромный, под 100 кг, он до беспамятства увлекся культуризмом, да к тому же самолично придумал и создал великолепные тренажеры: позднее я видел почти такие же в американских залах. Не думаю, что Вейдеры или кто еще стибрили медведевские модели. Видимо, идеи эти уже витали, но раньше они пришли в голову Стасу, это уж точно.

54

Рассказал я обо всем этом Тэнно, а на следующий день мы уже катили о Иваново. Там все понравилось моему милейшему старшему другу: и Стас Медведев, и его тренажеры, и выступление в лучшем городском Дворце. Там мы сценку разыграли в усладу публике, когда я, демонстрируя культуристические движения, выжал лежа 100 с лишним килограммов, а Тэнно обратился в зал – мол, вижу могучих парней, наверняка кто-нибудь побьет моего ученика. И тут, как и договорились. Медведев снял пиджак и выжал более тяжелую штангу: публика в криках и аплодисментах зашлась, как же – их простой рабочий малый превзошел московскую знаменитость, а таким я и выглядел перед ними. Вспоминая своего дорогого Учителя, я должен сказать, что ни у меня, ни у кого другого не было ощущения, что вот он, Георгий Павлович Тэнно, фигура в нашем деле историческая. Как же – основоположник отечественного культуризма, что, кстати, никем и никогда не оспаривалось. Лишь потеряв Тэнно. мы поняли его истинную роль: так уж мы, русские люди, устроены – не ценим.

За все эти годы не было у него ни насупленных бровей, ни величавой позы или капризов, какое там – легкий в общении, дружелюбный ко всем человек. Где-то в 1962-м году «Спортивная жизнь России» первой отважилась опубликовать культуристические комплексы, что дало журналу новых благодарных читателей. А заодно синяки и шишки от функционеров, которых подзуживали конъюнктурные журналисты. И, конечно же, вскорости Учитель стал основным автором журнала по разделу культуризма.

А вообще-то судьба Тэнно была мученической. Сын военного врача и преподавательницы французского языка – родился он в Брянске – юный Тэнно закончил в Ленинграде мореходное училище, плавал в Баренцевом море, а на суше занимался тяжелой атлетикой, водил знакомства со многими знаменитыми силачами тех лет. Во время войны он, уже офицер, плавал на наших и иностранных судах, доставляя в Мурманск и другие порты грузы по ленд-лизу. Конечно же, молодой и общительный человек, знающий к тому же в совершенстве английский язык, встречался с союзниками, и одного этого оказалось достаточным для ареста с обвинением – шпион и диверсант; бред да и только, но в то лихолетье чего только не творилось.

Приговорили его к 25 годам, хотя Тэнно

55

не подписал ни одного документа: ни избиения, ни бесконечные допросы не сломили этого сильного телом и духом человека. Несколько раз он совершал побеги, и неудачно, обо всем этом написал Солженицын, назвав Тэнно «убежденным беглецом». После восьми лет заключения Учитель был оправдан и освобожден.

Вспоминал он об этом страшном периоде неохотно. Как-то рассказал о Солженицыне, которого после операции в лагерном лазарете на следующий день отправили в зону, на работу, и заключенные прятали его, обессиленного, в каком-то лазу и выбивались из сил, выполняя норму. В их лагерной жизни были дни, когда жуткий холод и недоедание подводили и к последней черте, и чтобы выкарабкаться, выжить, двое-трое из них. кто покрепче, брали ломы и убивали сторожевого пса: варили что-то на костре, так и спасались. Жуткие истории, не по себе становилось.

Но при всем это Учитель олицетворял интерес к жизни, энергичность и мягкое отношение к людям, об этом я уже говорил. Всего один раз я видел Георгия Павловича вне себя. Это когда ему предложили рассказать о культуризме по Центральному телевидению. Тэнно вдохновило это предложение, он считал, что передача станет прорывом, и наш вид спорта уже не будет каким-то полулегальным и подозрительным: сейчас в такое трудно поверить, но ведь было.

Одним словом, мы самым серьезным образом готовились к передаче, возили на репетиции свои гири и гантели, и вот пришел главный день, а нам объявляют, что передача снята – было указание сверху. Тогда-то Георгий Павлович и разгневался, почти в крик доказывая, что культуризм развивает не только мышцы, но и интеллект, дает эталоны истинно мужской красоты. Проповедь Учителя была убедительной и вдохновенной, но слышали его не миллионы телезрителей, а только я.

Из жизни он уходил тяжело и долго, болея раком желудка. Но он, человек замечательного мужества, нашел в себе силы позвонить в редакцию журнала «Спортивная жизнь России» и спокойно, будничным голосом попрощаться: на следующий день его не стало.

Сам же я так и остался в большом спорте, поработал тренером культуристов, массажистом в сборных страны по тяжелой атлетике и теннису. Будет случай, расскажу об этом отдельно, преинтереснейшие были эпизоды, воспоминания об одном Василии Алексееве многого стоят.

А теперь я все же к культуризму вернусь, к замечательному увлечению своей юности. Я, как за границу попадал, сразу к местным с вопросом – дескать, где тут бодибилдеры тренируются? В 1977 году в Лас-Вегасе на «Дне рекордов» впервые воочию увидал Томми Коно – знаменитейшего гавайского штангиста, олимпийского чемпиона. который и на крупнейших культуристических турнирах выступал блестяще: обычное в ту пору совмещение.

Рассказал я Коно, что был в детстве хилым. астмой страдал, а после того как один урка отобрал у меня выигранный в «пристеночку» рубль, то я и написал ему письмо, на Гавайи. И он ответил, прислал подробную консультацию. И другое удивительно: вспомнил Коно нашу переписку, сказал, что это было едва ли не единственное из Союза письмо, он и запомнил.

С Беном Бейдером встречался, но уже в Москве, тогда – в шестьдесят восьмом – он приехал знакомиться с советским культуризмом. Надо бы в гостинице беседовать, а меня угораздило общего нашего идола в мою однокомнатную квартиру пригласить, на 7-ю Парковую. Только позднее, у него побывав, понял я убожество своего жилища, ну да ладно – простительно, тогда мы еще верили, что уж у нас-то все самое лучшее.

По залам Вейдера водили, показали свой фильм о культуризме. Многого он, догадываюсь, так и не понял, но на прощание сказал: «Это еще не культуризм, хотя вы и хорохоритесь. Но вы фанатики, может, и получится». А что, получилось! Нынче в любительском культуризме очень даже с нашими геркулесами считаются.

Ну, и, наконец, великий Арнольд, с ним тоже в Москве виделся. Он на съемки «Красной жары» приезжал. Я ему давнюю фотографию показал, которую сам Гримек мне подарил. А вот слова Гримека, при этом сказанные, я передать Шварценеггеру поостерегся. А сказал старый чемпион такое: «Да, хорош Арнольд. Но я был куда лучше». Я и на встрече Шварценеггера с Юрием Власовым побывал, но об этом много писали, так что чего-нибудь существенного добавить не могу, поэтому умолкаю.

Разве еще слово про Учителя… Не должны мы забывать своего основоположника, надо бы хоть приз его памяти учредить на каком-нибудь турнире. А моральное право на это прежде всего у «Спортивной жизни России».

Геннадий Балдин и Григорий Тэнно

56