Никита (1990): материалы

Фикс Сергей. Шпионом можешь ты не быть // Видео-Асс PREMIERE. – 1992, № 4. – С. 7.

ШПИОНОМ МОЖЕШЬ ТЫ НЕ БЫТЬ

Этот фильм во многом необычен, как необычно имя главной героини. А зовут ее Никитой (не Hикита, а Никита). «Находясь в состоянии наркотического опьянения», как сказано в протоколе, она застрелила полицейского. А произошло это в аптеке, куда она и ее друзья проникли в поисках наркотиков. Приятели убиты полицией на месте преступления, а судьба Никиты пока не ясна. И вот суд. А после – коридор, по которому идут двое со специальным чемоданчиком. И укол, хотя Никита и сопротивляется, и медленно охватывающая ее темнота.

И свет. Она в комнате, напоминающей одновременно и тюремную камеру, и комнату в недорогой гостинице. Открывается дверь, и появляется элегантный мужчина, который представляется как Боб, и предлагает Никите конверт и выбор. В конверте – фотографии с ее собственных похорон. А выбор прост: или эти фотографии станут реальностью, или девушка соглашается работать на правительство, которое решило предоставить ей шанс на «исправление».

А «работать» подразумевает деятельность в качестве агента спецслужб. Три года Никита проведет в стенах спецшколы, не выходя за ее пределы. Она одна, у нее нет друзей или подруг, но это и хорошо, ведь ей предстоит работа в качестве спецагента, автономно действующего по заданиям командования.

Нет смысла рассказывать о дальнейших приключениях Жозефин (именно таково агентурное имя главной героини). Можно только сказать, что те, кто ожидает увидеть очередной вариант «Джеймса Бонда в юбке», будут обескуражены. Конечно, без перестрелок и погонь лента не обошлась, вот только эти сцены – не главное в «Никите». Ведь любая перестрелка – это финал неудавшейся операции, когда агент вместо того, чтобы выполнить приказ и «раствориться», был обнаружен, и поставил под угрозу не только свою жизнь, но возможно, и куда более важные вещи…

Режиссер Люк Бессон, поставивший «Никиту», – кандидат в живые легенды французского кино. Не так уж много лент он снял – всего пять, но практически каждая пользовалась в Европе грандиозным успехом, а также имела очень неплохие для французского фильма прокатные показатели по ту сторону Атлантики. Кстати, последняя лента Бессона, стоящая на втором месте по кассовым сборам в Европе – «Атлантис» – фильм документальный. А коммерческий успех и широкий показ документального фильма в наше время – вещь достаточно редкая.

Актриса Анн Парийо, сыгравшая Никиту, известна кинолюбителям, главным образом, по работам в двух фильмах Алена Делона, где он не только исполнил главную роль, но и был режиссером – «За шкуру полицейского» и «Неукротимый», однако ничего особенного эти ее роли не представляли. «Никита» принесла актрисе «Сезара» – французский эквивалент «Оскара», выдвинула в ряд звезд первой величины и, самое главное, дала повод говорить о Анн Парийо как об актрисе, которой под силу не только роли «смазливых подружек главного героя».

Фильмы о спецслужбах бывают разные. Это может быть комедия («Операция «Тушенка»), политическая фантастика (фильмы о Джеймсе Бонде), эротическая мелодрама («Мата Хари»). Но наибольшим успехом, видимо, будут пользоваться фильмы, соединяющие боевиковый реализм «Профессионала» с психологически точными портретами, более свойственными шпионским мелодрамам типа «Русского отдела». «Никита» как раз такая лента, ибо здесь, когда смолкают треск очередей и грохот взрывов, на экране появляются простые люди – не супермены № 007 и не шпионки, сексуально озабоченные до такой степени, что просто не ясно, когда выполняются разведзадачи. Из порохового дыма, накладных бород и зашифрованных инструкций появляются люди, которым не всегда нравится быть пешками в политических играх, которые хотят просто жить. Жить мирно, по возможности – сытно, и видеть головокружительные перестрелки не вокруг себя, а на киноэкране.

Сергей Фикс

7

Брагинский Александр. Анна Парийо: «Я – страстная натура» // Видео-Асс Экспресс. – 1994, № 27. – С. 44-51.

Анн Парийо: «Я – страстная натура»

Анн Парийо я впервые увидел в 1981 году в фильме «За шкуру полицейского». У неё была небольшая роль секретарши инспектора Шукаса, которого играл постановщик картины Ален Делон. Он дал ей роль и в следующей своей ленте «Неукротимый», обыгрывая по-прежнему превосходные внешние данные молодой женщины. Но на этот раз характер её новой героини Наталии Дюмон уже гораздо сложнее. Возлюбленную мафиози Руджери «внедряют» в личную жизнь гангстера Жака Дарнея, чтобы выведать, куда он запрятал украденные бриллианты. Влюбившись в него, девушка помогает ему скрыться. Наверняка тем, кто видел фильм, запомнилась сцена, когда она сидит на постели голенькая, очаровательная, и, как завороженная, смотрит на Делона…

В течение двух лет работая с ним, живя у него, она испытывает сильное влияние «мэтра». Делон не скрывает свои отношения с Анн. «Пари-матч» публикует фоторепортаж из его имения: Анн Парийо среди мебели, собак, рядом с хозяином дома. Не исключено, что эта совместная, на виду у всех, жизнь и подтолкнет ее к определенным «оргвыводам». Если сначала она искренно говорила, что «два фильма с Аленом дают больше, чем два года учебы на курсах», то спустя некоторое время уже более трезво оценивает свою «ситуацию»: «Делон вручил мне отравленный подарок, – теперь все ждут, что со мной будет. Двух «поларов» [«полар» (фр. яз.) – детектив] оказалось достаточно, чтобы меня на всю жизнь зачислили в ранг фатальных героинь. И я этого никак не хотела».

Что было с ней до Алена Делона?

Анн Парийо родилась 6 мая 1960 года в семье со средним

44

достатком. Детство у нее было счастливое. Еще девочкой она мечтала стать адвокатессой, чтобы защищать в суде людей. «Меня завораживает человек со всеми его сложностями, – скажет она впоследствии. – Мне казалось, что я смогу защитить его. Да и сегодня я убеждена, что способна понять гангстера, убийцу, преступника. И если не найти оправдание его поступкам, то по крайней мере – объяснение им. Мне всегда было интересно иметь дело с людьми, у которых есть проблемы. Те, у кого все в порядке, не интересовали меня».

В родительском доме Анн слышала, что в жизни надо выбрать серьезную профессию. Такую, скажем, как адвокат, врач, или медсестра. Но со временем интересы девочки стали меняться. Особенно после того, как она впервые и довольно поздно попала в кинотеатр. Ее отец, увлекшийся астрологией, предсказывает дочери карьеру «звезды». И тогда ее мама, врач-диетолог, записывает Анн на театральные курсы. Здесь она сразу же привлекает внимание ассистента по актерам, работающего у режиссера Мишеля Ланга. Последнему нужна молодежная массовка для картины «Отель на пляже». Анн находится в ней место, ей даже дают маленькую роль Эстеллы. Как и другие молодые актрисы, она служит фоном для сюжета о проблемах, с которыми сталкиваются не очень молодые бабники на отдыхе. Анн радуется возможности «играючи» провести каникулы. Ей интересно взглянуть на кинематограф изнутри. Атмосфера на пляже и в отеле, как на съемках, так и после них – самая раскованная. Мишель Ланг вознамерился (не сильно преуспев, впрочем) создать эдакий микрокосмос «с радостями одних и страданиями других». Анн не надо было «страдать», ей следовало быть самой собой. Побывав в ланговском «микрокосмосе», она, однако, выяснила для себя одну важную вещь: ей интересно играть комедию, интересно сниматься в кино.

Но учиться новой профессии она будет не в театральной школе, а на съемочной площадке. Сразу после «Отеля» ей предлагают довольно большую роль в картине Уго Сантьяго «Послушайте-ка», где в главных ролях были Катрин Денёв и Сами Фрей. Крупный ученый Арно де Моль (Сами Фрей) поручает женщине-детективу Клод Альфан (Катрин Денее) розыски своей возлюбленной Хлои (Анн Парийо). Они обнаруживают ее среди сектантов, превративших молодую женщину в истеричку и мистика. Хлоя для них – разменная монета в интригах с де Молем, чтобы завладеть изобретенным им «тайным оружием».

Роль была сложная, с сильной

46

драматической сценой, Анн явно не хватало опыта и это чувствовалось. Да она и сама это понимала. Но ей было интересно общение с Катрин Денев как и жизнь с Аленом Делоном потом. Все обогащало ее профессиональным и жизненным опытом. Ей говорили: надо слушаться, тогда станешь «звездой». И она послушно выполняла все, о чем ее просят. Подчас понимая уже, что лучше это сделать иначе, но не решаясь спорить. Это особенно проглядывалось в последствии в проходных фильмах – у Джаста Джеккина («отца» «Эмманюэли») в «Девушках» и у Юбера Франка в «Патрисии, путешествии за любовью».

Встреча с Аленом Делоном поначалу приносит ей немало радости. Она думает, что он поможет ей обрести себя в кино. Но, снявшись у него в двух картинах, Анн понимает, что не хочет застыть в одножанроаых ролях. Ей не охота быть ни «куколкой» в полуэротических комедиях, ни «фатальной» женщиной в полицейских триллерах. А предлагают только это. Ален Делон советует не отказываться. Она не соглашается. Тот с удивлением обнаруживает характер у своей подопечной. Ему это не нравится: «ах, ты не слушаешься, тогда живи своим умом!»

В течение трех лет Анн скрытно от всех живет с известным фотографом, композитором и дельцом Оливье Дассо, внуком знаменитого авиапромышленника и кинопродюсера Марселя Дассо. Снимается она изредка – в видеоклипах или телефильмах. И упорно ждет, когда придет ее принц и даст ту роль, о которой она мечтает.

В 1986 году на фестивале в Авориаэе Анн знакомится с Люком Бессоном. Позже она нашла позже образное сравнение, говоря о себе тогдашней, как о человеке, приглашённом к столу, где поданы лишь блюда, которые ему не нравятся. Многим гостям – да, а ей – нет. Тогда она решает подыскать другой стол и ждать того, кто ее к этому столу пригласит. Им и окажется Люк Бессон.

Три года, однако, не прошли зря. Она училась жить, открыла в себе талант художницы и скульптора, занималась гимнастикой и танцами, ходила по выставкам, много читала, учила языки. Наконец, даже сама

47

писала. Встретив Люка Бесс она, чьи картины «Последний бой» и «Сабвей» («Подземка») произвели на нее большое впечатление, она вполне созрела для своего «второго дебюта». Между ними состоялся разговор.

– Я слежу за вами давно, – сказал Люк. – Мне не нравится то, что вы делаете, ко в вас есть нечто мне интересное. Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о себе. Я чувствую разницу между тем, что вы собой представляете, и вашим имиджем.

Проговорив два часа, она услышала:

– Я рад, что не ошибся. Мне хотелось бы с вами поработать. Я напишу для вас сценарий.

Анн ему не поверила и прямо сказала об этом:

– Я не очень вам верю, но все равно согласна. Пишите.

Они договорились о новой встрече и… стали неразлучны, стараясь, однако, не афишировать свои отношения. Только в 1988 году, когда она уже родила ему дочь, они впервые появились рядом во время Каннского фестиваля, на котором демонстрировался бессоновский фильм «Голубая бездна». Бессон продолжал работать над сценарием для Анн, но она ни о чем его не спрашивала. Она любила его и полностью ему доверяла.

Люк Бессон принес ей сценарий только через год, в 1989-м. Но еще задолго до того, как это случилось, стал исподволь готовить Анн к ее будущей роли. Он ничего не объяснял, ничего не рассказывал. Просто Анн училась стрелять, овладела приемами карате, работала над голосом. Двигаясь вслепую, она, конечно, пыталось догадаться, кого же ей придется играть. Но не торопила Люка. Просто считала, что едет в поезде и, когда потребуется, он скажет ей, что пора сходить…

Этот день наступил за декаду до начала съемок. Сказать, что сценарий «Никита» поразил ее, – этого мало. Неужели Люк разгадал в ней то, что скрывалось за внешней мягкостью? Неужели понял таящуюся в ней силу, темперамент, готовность проявить насилие? Но больше всего потрясло, что Люк решил использовать это в своем фильме. Ей стало понятно, что он сделал ей царский подарок, осознав то, о чем она потом сказала так: «Я не люблю ничего усредненного. Я – страстная натура». Роль

48

в «Никите» явилась конкретизацией того, что она хотела сказать в кино.

Ее вживание в роль Никита происходило стремительно и легко. Выбрав парик, она уже не снимала его. Не переодевалась. Спала на жестком матрасе. Даже отказывалась видеться с дочкой. Ей надо было ожесточиться, огрубеть душой и телом. Чтобы Никита, которую мы увидим в начале фильма, убившая в состоянии наркотического опьянения и приговоренная к смерти, еще ярче оттенила происходящую в ней метаморфозу.

Весь съемочный период она жила отдельно от Люка и дочери, чтобы не утратить нажитое внутреннее состояние боли, страдания и любви. Чтобы, вернувшись после «каникул» к суровой действительности, погрузиться в омут жестокости окружающего ее мира.

Все, кто видел этот фильм в нашем прокате под названием «Ее звали Никита», в полной мере оценят актерское достижение Анн Парийо. За время съемок, признавалась она, Никита стала ее закадычной подругой. Та словно говорила ей: «Я не в силах закричать и выразить то, что чувствую. Сделай это вместо меня и сделай как можно лучше, без лишних слов». После съемок она с трудом возвращалась к действительности.

Труд Анн был по заслугам оценен в профессиональных кругах Франции. Вопреки всем ее опасениям она получила «Сезара» за лучшую роль 1990 года. Я видел видеозапись вручения ей этой премии и ее залитое слезами счастья лицо. Слышал ее слова благодарности и любви к человеку, который поверил в нее – Люку Бессону.

Откуда Люк Бессон взял это (удивительное для русского уха) имя? Он сам рассказал об этом: «Я летел в самолете и слушал песню Элтона Джона «Никита». Во время этого рейса я придумал историю молодой женщины с таким именем, женщины, совершившей необратимый поступок и пытающейся выбраться из тупика, в котором она оказалась».

Жизнь развела Анн и Люка. Но место, которое она заняла благодаря фильму, осталось за нею. Картина

49

«Никита» имела большой успех во всем мире. Даже в США, где спустя некоторое время снимут «римейк» «Точка возврата» с Бриджит Фондой в главной роли, оказавшийся намного хуже оригинала. «Никита» сделал имя Анн Парийо известным в США. У нее появился импресарио в Голливуде, который стал посылать ей сценарии. Она отвергала их один за другим, начав в конце концов думать, что просто не любит американское кино. Анн ясно сознает, что не имеет права оступиться.

После того, как она поставила так высоко планку, ей было не просто согласиться на роль в картине новозеландца Винсента Уорда «Карта человеческого сердца», – истории любви двух метисов, разрывающихся между двумя культурами. «Очень романтический сюжет в нашем циничном мире», как заметила парижская «Фигаро». Но следующий фильм компенсировал оставшееся неудовлетворение.

Джон Лэндис с немалым трудом получил согласие фирмы «Уорнер» пригласить на главную роль мало кому известную француженку. Фильм был в модном сегодня жанре – о женщине-вампире. Анн пришлось играть молодую американку Марию, пораженную сверхъестественной страстью. Мария тщательно скрывает свою тайну: ей нужна человеческая кровь в качестве хлеба насущного. Так получается, что она работает напарницей полицейского инспектора Джо. Все усложняется в ее жизни, когда она понимает, что полюбила его. Узнав, что полиция решает покончить с крупным мафиози Сальваторе Маселли, она делает его своей жертвой. Но обстоятельства складываются так, что вместо того, чтобы отправить элодея в лучший мир, она превращает его в вампира, то есть обрекает его на бессмертние. Джо, узнав ее тайну, не хочет потерять свою любовь. Он готов идти до конца… «Нет другой более абсолютной формы фантазии, чем жажда стать вампиром, – говорит Анн Парийо. Вампир – это бессмертие и насилие, которое скрыто в каждом из нас. «Невинную кровь» можно назвать метафорой на тему одиночества, обреченности, отчаяния, исключительности на любом уровне. Это также аллегория о наркотиках, СПИДе, любом виде привычек, от которых так трудно избавиться».

Вероятно, не будь у нее за плечами фильма «Никита», Анн не сумела бы одолеть те трудности, которые сопутствовали ее работе за океаном. Правда, рядом была горячо ею любимая Жанна Моро (в роли няньки), с которой она однажды играла на сцене в спектакле «Отравленная», а затем в «Никите». Советами Жанны Моро она всегда дорожит, называет ее «женщиной без возраста, умеющей играть все, что угодно».

50

Что ж, Анн Парийо есть на кого равняться.

После «Невинной крови» она имела возможность сняться в «Кафке» Стивена Содерберга, но в ходе проб ей стало ясно, что нужного контракта с Джереми Айронсом у нее не получится, и она не подписала контракт.

Анн Парийо еще очень мало сделала. Можно сказать, что она стоит на пороге большой карьеры, но не торопится сниматься только ради того, чтобы сниматься. Ей нужно иметь полный контакт с партнерами и режиссерами. Возраст, образование, социальное положение не имеют значения. Далеко не все актрисы способны жить именно с такой свободой. Легкой жизни в кино она не ждет. «Если я и больна кинематографом, – сказала она однажды, – это отнюдь не означает, что испытываю недомогание от того, что не снимаюсь. Я должна быть захвачена своей ролью. Мне нужно быть ею полностью поглощенной». А это значит, что она еще не раз удивит нас.

Александр БРАГИНСКИЙ

51

Трубицына М. Её зовут Анн // Ровесник. – 1993, № 8. – С. 30-31.

ЕЕ ЗОВУТ АНН

В фильме Люка Бессона ее звали Никита и у нее были взлохмаченные волосы и жуткие башмаки. Но какова Анн Парийо в реальной жизни? В общем-то, и похожая, и непохожая не эту свою героиню.

Сниматься Ани начала в 1978 году, работала с выдающимися французскими актерами, в последние годы покорила и Голливуд. Однако сама она не считает свой путь усыпанным розами. Первые фильмы, по ее собственным словим, были не вполне удачными, не очень-то счастливо складывалась и повседневная жизнь. «Слишком долго я подвергалась различным чуждым для меня влияниям, – рассказывает Анн, – и потеряла себя. Я плохо жила тогда, я слушала людей, которые решали за меня. Но в один прекрасный день я поняла, что с этим пора кончать». В этот период Анн не снималась: «Я ощущала ужасную пустоту внутри, мне не удавалось прочувствовать жизнь своих героев». И она решается изменить себя, начиная с внешности и кончая отношениями с людьми. Изменилось и сценическое амплуа Парийо. Ее героини по-прежнему бывают и хрупкими, и грустными, но в них появилась отвага той, кто отстаивает свою независимость и право на счастье. И тут произошла встреча с «Никитой»… После этого Анн снялась еще в двух фильмах – «Сердце метиски» и «Невинная кровь». Анн не могла в полной мере понять характер героини «Сердца метиски», и на несколько недель уехала в одну североамериканскую резервацию. «Больше всего меня поразила одна маленькая девочка-индианка, которая чуть не до крови сдирала себе кожу железной щеткой, пытаясь смыть красноватый оттенок своего племени…»

«В каждом человеке, даже самом жестоком или самом низком, бьется сердце, похожее на мое, – уверена Анн. – Поэтому мне все же удается находить нужный характер. Тем более, что я тоже испытываю все сложности жизни. Мне, например, очень не хватает общения с шестилетней дочерью: когда я снимаюсь, я не могу быть и матерью, и актрисой одновременно. И эмоциональный беспорядок, в котором я живу, я берегу больше всего, потому что он подпитывает мои возможности на съемочной площадке. Когда снимаешься, это как влюбленность: ничего, кроме этого, не существует. Я мать, но не лучшая». Было время, когда Анн, как и каждая женщина, мечтала об уютном доме, любящем муже, множестве детей, но она сама признает, что «это была не ее дорога», она стала актрисой и теперь влюблена в свое занятие: «Я по-настоящему живу только в тот период, который начинается словом «мотор» и кончается словом «снято». В это время я забываюсь совершенно». Вот так и живет Анн Парийо. Не Никита.

М. ТРУБИЦЫНА

31

Анн Парийо. Между командами «Мотор!» и «Снято!» // Видео-Аcс Премьер. – 1995, № 28. – С. 178.

Между командами «Мотор!» и «Снято!»

Обыкновенная смазливая куколка впервые появилась на киноэкране за мощной покровительственной спиной Алена Делона. Но вот Бессон рискнул и подарил актрисе в «Никите» роль, которая сделала ее мировой звездой. А Джон Лэндис пригласил француженку в Голливуд.

Корреспондент: Вы рады, что успех раздвинул перед вами границы?

Анн Парийо: Это произошло «нечаянно», если бы мне не понравилась моя героиня, то ничего бы не было. Я вообще могу четыре года не сниматься в ожидании «своей» роли. Честно говоря, я вовсе не лелею мечту сделать актерскую карьеру. Мне бы хотелось вести тихую, простую, незаметную жизнь хранительницы очага, воспитательницы своих детей, каждый вечер ждать мужа с работы. Но, видимо, это не моя судьба. Темперамент толкнул меня «в актрисы». Странно, но мне кажется, что я по инерции делаю не совсем то, чего действительно хочу. Иногда мне бывает от этого больно. Единственный момент, когда я чувствую себя в полном душевном равновесии, – промежуток между двумя командами: «Мотор!» и «Снято!»… В эти мгновения я полностью забываюсь.

– А от чего именно вы хотите забыться?

– По правде, я не очень знаю, кто я на самом деле. Точно знаю только, что себя саму люблю не очень. Я не уверена в себе, полна комплексов, ненавижу себя на экране, не выношу звука своего голоса. Мне всегда нужна поддержка человека, в котором я отражаюсь, как в зеркале. Я не умею давать правильную самооценку. Но тому, кто хотел бы понять меня, советую прочитать книгу Жана Кокто «Трудность бытия».

– А как бы вы все же попытались охарактеризовать себя: звезда, актриса, творец?

– Мне нравится определение «актриса» – в нем есть опенок «ремесленничества». Хотя к словам я отношусь особо, предпочитаю отмалчиваться и наблюдать, рассматривать…

– Вы как-то сказали, что вошли в кино «через плохую дверь»…

– Я стала знаменита, а мне это кажется неестественным, ложным. Мне сдается, я не заслуживаю успеха. Я работаю не для денег, не для славы… Я нуждаюсь в переживании сильных чувств в творчестве, в роли. Мне претит рационализм, я хорошо себя чувствую, только теряя равновесие, поскольку в таком состоянии, в страхе, нестабильности, и реализуюсь…

– Что принес вам успех «Никиты»?

– Одиночество. Я, конечно же, всю жизнь буду благодарна Бессону, который сделал меня звездой, но он и опустошил…

– Что вами движет? Страсть? Честолюбие?

– Если под честолюбием понимать любовь к совершенству, к оттачиванию мастерства, к постоянному самоанализу и самоконтролю, неудовлетворенность и желание быть все

лучше и лучше, преодолевая все трудности, – тогда я честолюбива.

– Вашей дочери от режиссера Люка Бессона (с которым вы расстались, быв долгое время его спутницей и музой) пять лет. Какое место она занимает в вашей жизни?

– Мне трудно. У меня плохо получается сочетание обязанностей матери и актрисы. Когда снимаешься – это все равно, что влюбляешься, думаешь только об этом и больше ничто и никто вокруг тебя не существует. Но я и мать, хотя не идеальная!

– Есть ли у вас талант быть счастливой?

– До тех пор, пока человечество не постигнет загадку смерти, пока не найдены ответы на основные вопросы мироздания, нельзя быть счастливым. Это абстрактная идея. Я лично нахожусь в привилегированном положении, но стоит оглянуться вокруг, увидеть, что творится в мире, как меня тотчас охватывает чувство вины за свою радость.

– Ваш отец – астролог. Хотели бы вы знать, что вас ждет в будущем?

– Наверняка он уже составил мой гороскоп, но только не показывает. И, конечно же. он прав. Я не хочу ничего знать наперед. Сомнение движет мной в этой жизни, а не твердые уверенности…

По материалам парижского корпункта «Видео-Асс»

178

Кулиш Александр. Среди двойников и отражений // Видео-Аcс Премьер. – 1995, № 30. – С. 25-27.

Имеем честь представить читателю президента жюри 48-го Каннского международного кинофестиваля – Жанну Моро.

Среди двойников и отражений

Она давно не просто актриса. Не лицо, голос, пластика – все это, кажется, существует теперь и помимо самой Моро как символ того великого кинематографа, в котором ей довелось сниматься. Именно в этом качестве, не сговариваясь, представили ее в своих фильмах Люк Бессон и Вим Вендерс.

Бессон в «Никите» подарил ей роль наставницы, превращающей героиню Анн Парийо из хулиганки в леди. Именно Жанна Моро стала для режиссера эталоном женственности. Но, преклоняясь перед этой актрисой, Бессон – один из ярчайших представителей новой французской «новой волны» – декларировал и свое восхищение старой «новой волной», лицом которой стала Моро.

Вим Вендерс сделал еще большее обобщение. В его картине «До конца света» Жанна Моро играет слепую женщину, почти обожествляемую австралийским племенем, в котором она живет. С помощью фантастического устройства (чем-то напоминающего «видео») ей дают возможность «прозреть» – воспринять картину мира, видимую зрячим человеком. И от этих впечатлений она умирает. Для Вендерса она, как и Макс Фон Сюдов, исполняющий роль ее мужа, – символ старого европейского кинематографа, который с приходом видеотехники разрушается. Впрочем, сама актриса, несколько опровергая модные теории немецкого режиссера, выглядит отменно, не утратила обаяния и чувства юмора, и с «предлагаемой» ей ролью символа старого кино мириться не собирается.

Во многих классических фильмах рубежа 50 – 60-х годов – у Антониони, Лоузи или Маля – звучит джаз. Луи Малю даже удалось заманить на съемки своего дебюта великого композитора Майлса Дэвиса, совершавшего тогда европейское турне. И Дэвис, вдохновленный Жанной Моро, написал одно из лучших своих произведений – музыку к «Лифту на эшафот». Да и самой Моро удивительно подходят неспешные джазовые ритмы, создающие атмосферу, но не позволяющие четко уловить мелодию. Абстрактность и ненавязчивость джазового построения и бесконечное число импровизаций на заданную тему – это характерно и для актерской манеры Моро. «Новая волна» не открыла Жанну Моро для кино. Это, скорее, Жанна Моро открыла «новую волну» для себя – к 1957 году, когда Луи Маль пригласил ее на главную роль в «Лифте на эшафот», Моро была сформировавшейся 29-летней актрисой. Ее неторопливая уверенность, сосредоточенность, вес, с которым она произносит каждое слово, скепсис во взгляде – все это выдает женщину, повидавшую жизнь. У каждой из ее героинь есть отпечатавшееся на лице или даже на теле прошлое. «Меня выдают руки», – говорит наставница Никиты. Впрочем. Моро владеет собой настолько, что ее может выдавать или не выдавать все, что угодно – по ее усмотрению.

Ее игра построена на парадоксах. Высокотехничная и крайне рациональная актриса (качества, очевидно, усвоенные за годы учебы в парижской Консерватории, готовившей актеров для «Комеди Франсез», а также игры в этом театре, в котором гармония вот уже несколько веков поверяется алгеброй), она воплотила образы, демонстрировавшие двойственность и непредсказуемость человеческой натуры. Ни «новая волна», ни певец отчуждения Антониони, ни эстет Лоузи не видели мир как застывшее разумное целое. Наоборот, они обращали внимание на диссонансы бытия. И именно Жанне Моро суждено было скрепить собой распадающиеся связи холодного мира в единое художественное целое.

В конце 50-х актриса вступила в экранное пространство отражающих витрин, блестящих полированных автомобилей и мокрых мостовых. Как часто в картинах тех лет идет дождь! Моро попала в большой кинематограф, намокшая от бесконечного ночного дождя в фильме «Лифт на эшафот». Блестело и отражало все, что могло отражать. Реальность множилась, усложнялась, как и сами киноленты, превращаясь в настоящий лабиринт, в котором немудрено и заблудиться. Моро стала Ариадной, направлявшей зрителей в этом новом и необычном для них мире.

«Новая волна» изменила систему ценностей. Режиссеры постоянно смешивали высокое и низкое, монтируя цитаты из классиков с рекламой «Кока-колы». Героини Моро также совмещали высокие поступки с низкими и делали это с редкой целеустремленностью. Они не раскаивались в своих действиях – и в этом был замечательно-характерный цинизм нового мировоззрения.

Идеальные по выразительности образы шестидесятых были сыграны актрисой в фильмах, снятых итальянским оператором Джанни Ди Венанцо, – «Ночь» Микеланджело Антониони и «Ева» Джозефа Лоузи. Ди Венанцо создал свой отточенный стиль, который оказался универсальным для разных режиссеров. Его камера завороженно скользила по урбанистическим пейзажам из бетона и стекла, проплывала по богемным вечеринкам с изысканными джаз-бандами. погружалась вглубь белых квартир, в которых жили одинокие и роскошные женщины, носящие элегантно облегающие вечерние туалеты. Жанна Моро оказалась той, вокруг которой стоило возводить эти построения. В «Еве» все плоды операторских и режиссерских усилий покорно положены под ноги главной героине, надменно затягивающейся сигаретой. Ее респектабельно-эстетское одиночество, как и в «Ночи», усиливалось съемками через проемы окон, стекла, зеркальные отражения и из соседних помещений – будто за ней подглядывал сторонний наблюдатель. От этого она казалась еще более холодной и недоступной. Она упорно говорила мужчинам: «Нет, я не люблю тебя», – и это также была декларация нового взгляда на женщину, утверждение ее независимости.

Многие считают, что Жанна Моро стала классической киностервой. Действительно, ее изощренная в высокомерии Ева, да и ряд других героинь могут навести на эту мысль. Однако достаточно вспомнить искренне хохочущую Катрин из картины «Жюль и Джим», нарядившуюся в мужскую одежду и пририсовавшую себе усы, или кротость женщины из «Модерато кантабиле» Питера Брука, чтобы понять некорректность такого утверждения. Талант актрисы настолько разносторонен, что она может быть и властной, и смиренной, и одинокой, и коммуникабельной – в зависимости от того, что требует режиссер.

Если для Лоузи она стала символом утонченного презрения (на всю жизнь запоминается, как она цедит сквозь зубы: «Ничтожество»), то у Антониони Моро сыграла полное крушение иллюзий и умирание любви. Сцена, в которой ее героиня Лидия смотрит сквозь свое отражение в стекле на флиртующего с девушкой мужа, стала хрестоматийной. Позже на подобных приемах будут построены многие фильмы Фассбиндера, в том числе и его последняя лента «Керель», душой которой стала Жанна Моро. Хозяйка одного из портовых заведений Лизиан будет смотреть в трясущееся зеркало на выдуманного ею матроса Кереля. «Святую блудницу», фривольную Лизиан, Фассбиндер наделил магическими чертами – рассказанная им история воспринимается как следствие сделанного руками героини расклада гадальных карт и внушает мистический трепет. С таким же суеверным трепетом воспринимают и Жанну Моро многие коллеги и зрители.

Любопытно, что близкую по смыслу роль она уже играла шестью годами раньше в картине Лоузи «Месье Клейн». Если в «Кереле» Лизиан придумывала брата своему любовнику, то у Лоузи на отчаянное любовное послание Флоранс отвечает не возлюбленный, а его однофамилец Клейн. Жанна Моро, появляющаяся в этой ленте лишь в двух эпизодах, делает невероятное – меняет угол зрения на события. С выходом на авансцену Флоранс становится очевидным отсутствие «заговора» против одного только Клейна, а вырисовывается глобальный кафкианский хаос, поглотивший всех героев этой истории.

Кажется поразительным, насколько все последовательно и взаимосвязано в творчестве актрисы. Ведь еще за 14 лет до Лоузи она сыграла в экранизации романа Кафки «Процесс» – маленькую десятиминутную роль, в которой успела раскрыть целую судьбу. Вообще, актриса охотно берется играть эпизоды. Едва ли без сыгранной ею второстепенной роли в ленте Бертрана Блие «Вальсирующие» о молодом режиссере пошла бы речь как о бесспорном новаторе мирового кино. В бесшабашную удаль сюжета, в лихие эпатирующие приключения двух друзей Жанна Моро вносит нотки трагизма и растерянности. История женщины, отсидевшей более десяти лет в тюрьме и покончившей жизнь самоубийством в первый же день свободы, остается на периферии сюжета, но дает мучительное понимание, что жизнь состоит не только из веселых приключений.

Моро любит смелые эксперименты. Участвуя в фильме Блие, осмеивающем все святыни, она косвенно поддерживает и пафос этого начинания. Снимаясь в откровенно гомосексуальной ленте Фассбиндера, она выказывает свою либеральность к сексуальным меньшинствам. Играя в картине Лорана Эйнеманна «Старуха, входящая в море», она не боится показаться старой – гораздо старше, чем на самом деле. Жанна Моро отважилась даже снять несколько фильмов как режиссер, хотя общеизвестно, что существует скептическое отношение к подобным начинаниям актрис.

К несчастью, самая значительная роль Жанны Моро последних лет – в картине Рустама Хамдамова «Анна Карамазофф» (1990) – до сих пор остается неизвестной зрителям ни у нас, ни на Западе. Конфликт режиссера с продюсером Сержем Зильберманом, отчасти спровоцированный актрисой (Моро хотела, чтобы Хамдамов вырезал из фильма вмонтированные куски его ранней незаконченной ленты «Нечаянные радости»), вылился в бесконечные судебные разбирательства. Хамдамов утверждает, что на сегодняшний день правами на картину владеет он, однако дальнейшая судьба этого выдающегося произведения остается неясной.

Впрочем, режиссеры приходят и уходят – Моро остается. Едва ли найдется вторая такая из ныне живущих актрис, чей международный авторитет был бы настолько безупречен. Уже несколько лет она – ведущая церемоний и бесспорная хозяйка Каннского фестиваля, а сейчас, в год столетия кинематографа, – и его президент. Это – высшая честь для актрисы. «Гранд Моро», как ее называют французы, сыгравшая в стольких шедеврах, и есть живая история кино. И, может быть, действительно – его живой символ.

Александр КУЛИШ

Жанне Моро удалось быть «своей» для многих поколений кинорежиссеров. Прославившись в фильмах «новой волны», она играла и у сформировавшегося двадцатью годами раньше Орсона Уэллса, и у пришедшего десятилетием позже Бертрана Блие, и у французского лидера восьмидесятых-девяностых Люка Бессона. Открытая ею манера игры оказалась эталоном современного актерского мастерства, и ни одна из актрис до сих пор не смогла достичь его.

27

Лавров Сергей. Московский рейтинг // Видео-Аcс Премьер. – 1995, № 31. – С. 93.

Московский рейтинг

Обещанный ранее анализ проката в Москве зарубежных фильмов категории Б и отечественных лент показал, что эти картины не пользуются спросом московского зрителя. Среди отечественных лент с результатом 9 недель лидирует «Зона Любэ», да и та шла с месячным (!) перерывом. А длительность проката зарубежной кинопродукции категории Б и вовсе смехотворна: от 4-5 до 8-9 недель максимум, нередко с полумесячным перерывом.

Поэтому обратимся вновь к лентам категории А, действительно достойным внимания. Хочется лишь пожелать, чтобы они шли пусть в двух или даже в одном зале (известна их нехватка в Москве), но непрерывно, чему нас учит опыт западного проката. Скажем, в Париже знаменитая «Эммануэль» с 1973 по 1981 год шла сначала в нескольких, а потом в одном кинотеатре 355 недель! Впрочем, и у нас есть свои ленты-долгожители: вот уже 29 недель (пока?) в Киноцентре и в Доме Ханжонкова идет лента Н. Михалкова «Утомленные солнцем». Как знать, не исключено, что этой российско-французской картине уготованы лавры «Эммануэль». Другой кинохит сезона – «Ее звали Никита» (30 недель), что удивительно для Москвы, где процветает видеопиратство.

Повысить свой теперешний рейтинг может и «Маска», догнавшая «Миссис Даутфайр» (25 недель). Остальные ленты держатся на почтительной дистанции от названных, добирая зрителей по окраинным кинотеатрам. Печально, но давно ничего достойного не поставляют в Московский прокат такие солидные компании, как «Центр СКИП», «Мастер» и «Студия Пирамида». Зато два хита выдала «Третьяковка»: «Дорога на Вэлхвилл» и «Андрэ». Лидер по названиям (5) – «Екатеринбург Арт». За ним – «Мост-Медиа» и «Гемини Фильм» (по 3 названия).

Самый приличный дубляж – у «Крутых виражей». Лучшая фильмокопия – у «Прирожденных убийц», худшая – у «Легенды о Франкенштейне», которая имеет и самый плохой дубляж.

Сергей ЛАВРОВ

93

Брагинский А. Анн Парийо // Экран. – 1992, № 08-09. – С. 24-25.

лица

АНН ПАРИЙО

В скором времени наши зрители получат возможность увидеть картину известного французского режиссера Люка Бессона «Никита». Не подумайте, что речь идет о Никите Михалкове или Н. С. Хрущеве.

Никита – с ударением на последнем слоге – имя молодой женщины, которая в силу обстоятельств (козни секретных служб) становится наемным убийцей.

Сюжет, конечно, тривиальный, но одновременно и оригинальный. Нечасто видишь, что в роли убийцы, тем более наемного, выступает женщина.

Фильм стал явлением благодаря не только имени Люка Бессона, но и актрисе Анн Парийо в главной роли.

Она дебютировала в 1977 году в картине Мишеля Ланга «Отель на пляже». От Анн Парийо требовалось сыграть саму себя. Что она с изрядной уверенностью и проделала.

Вот что рассказывает в интервью журналу «Премьер» Анн ПАРИЙО:

– Актрисой я стала как бы случайно. Сама не отдавая себе отчета, я быстро решила, что это и есть дело моей жизни. Однако вскоре поняла и другое и приняла решение остановиться…

Прервем цитату. Дело в том, что, снявшись после Ланга еще в пяти картинах, в том числе у Алена Делона в фильмах «За шкуру полицейского» и «Неукротимый» (и побывав некоторое время у него в «подругах»), Анн Парийо четко осознала, что в кинематографе эксплуатируют только ее внешние данные. Никто и понятия тогда, в 1983 году, не имел, что она умна и по-настоящему талантлива.

24

Все решили, что это каприз. Продолжаем рассказ Анн Парийо:

– Я поняла, что меня увлекают в сторону от моих интересов, от того, что я собой представляю. Вот я и решила, что надо остановиться.

Понимала ли она, чем рискует?

– Конечно! Но у меня тогда не было выбора. Я просто не знала, как мне быть дальше. Ведь то, чем я занималась, не приносило мне никакого удовлетворения. Испытывая любовь и уважение к кино, я обнаружила между тем, что мало уважала саму себя в нем. Вот тогда-то я и решила, что надо заняться другим делом. И когда-нибудь вернуться в кино совершенно другой…

Когда Бессон дал мне прочесть сценарий, я была очень удивлена его выбором. Мне казалось, что Никита – это не я. У меня не было ощущения, что я такая. Но одновременно была заворожена тем, что должна воплотить такой законченный, такой цельный характер. Никита – это противоречие между насилием и хрупкостью. И если поначалу Никита проявляет насилие и агрессивность, цинизм и ненависть, то этому есть объяснение: недостаток коммуникабельности, одиночество, потребность в любви – одним словом мука жизни…

Мне стало страшно. Но интересны ли легкие задачи? Ведь основой нашей профессии является необходимость существовать жизнью наших героев. У меня нет ни малейшего желания рассказывать, какая я сама. Я занимаюсь профессией не для того, чтобы решать свои проблемы. Я пришла на съемку с твердым намерением доказать, что я могу быть на высоте и что ни за что на свете не разочарую Люка…

Так вот что сказал о Парийо-Никита Люк Бессон:

– Я обратился к ней: «Если хочешь показать, что ты настоящая актриса, то имеешь такую возможность, и если ты хорошая актриса, то после «Никита» это станет всем понятно».

Люк Бессон оказался прав. Это стало настолько понятно, что жюри премии «Сезар» не раздумывая присудило ей свой приз за лучшую женскую роль 1990 года.

По материалам журнала «Премьер» А. БРАГИНСКИЙ

25