Одинокий волк МакКуэйд (1983): материалы
ЗВЕЗДЫ С АМЕРИКАНСКОГО ФЛАГА
ЧАК НОРРИС. ИДУЩИЙ СКВОЗЬ ОГОНЬ
В отличие от многих экранных силачей, включая Сильвестра Сталлоне или Арнольда Шварценеггера, чьи могучие бицепсы были накачаны в спортивных залах, оснащенных специальными тренажерами, Чаку Норрису (его настоящее имя Карлос Рей Норрис) пришлось немало испытать в жизни, прежде чем «засиять» на голливудском небосклоне.
Карлос Рей Норрис родился 10 марта 1939 года а небольшом городке Райан в штате Оклахома. Уход отца из семьи стал психологической травмой для десятилетнего мальчика и разрушил материальное положение семьи.
В поисках работы мать Карлоса переезжает в Калифорнию, и в 17 лет Норрис начинает зарабатывать на жизнь, поступив на службу в военную полицию авиации США. Достигнув призывного возраста, попадает прямиком в Корею и на себе испытывает все тяготы военной службы. Именно там Карлос увлекается восточными единоборствами, особенно дзюдо и тангсадо (предшественник тэквондо). Демобилизовавшись из армии в 1961 году, Норрис открывает в Лос-Анджелесе целую сеть школ карате. Благодаря хорошей рекламе и высокому профессионализму учителя, они скоро становятся известными и даже модными. Многие голливудские звезды считают необходимым для себя пройти курс восточных единоборств у Норриса.
Имя Норриса становится все более популярным в море спорта. Он добился титула чемпиона мира по карате и удерживал это звание в течение шести лет, покинув татами непобежденным. Достигнув славы, материального благосостояния, и, главное, известности в кинематографических кругах – ведь именно «киношники» составляли основную часть его учеников, Карлос, или Чак, как его теперь называют, начинает задумываться о будущем.
Будучи человеком неглупым и честолюбивым, Норрис отчетливо понимает, что пик спортивных достижений в прошлом.
Мысли о работе в кино и раньше приходили ему в голову, хотя, надо отдать должное скромности Норриса, у него никогда не было иллюзий относительно своих актерских дарований.
Впоследствии в своей книге «Секрет внутренней силы» он честно напишет о том, что свою работу в кино он всегда рассматривал прежде всего как продолжение спортивных соревнований, где «надо идти до конца и побеждать».
Но так или иначе, а перспектива стать актером постепенно все больше привлекает атлета, который к тому времени уже обзавелся семьей.
Вместе с тем, привыкнув все делать основательно, Чак отдает себе отчет в том, что единственное, что он умеет делать – это красиво драться, не более.
Но оказалось, что именно это и требовалось кинематографу в тот период. Появление Норриса на экране совпало по времени с повальным увлечением американцев и европейцев восточной культурой, и в том числе единоборствами.
И хотя первоначально «фильмы-каратэ», родиной которых были Гонконг и Сингапур, были ориентированы лишь на отечественного зрителя, а если и проникали на экраны Европы и США, то только во второразрядные кинотеатры на окраинах городов, населенных эмигрантами с Востока, то в начале 70-х «фильмы-каратэ» начали пользоваться успехом и в фешенебельных кварталах.
Ошеломляющий успех фильмов с Брюсом
63
Ли заставил и американских продюсеров по-иному взглянуть на гонконгские ленты. Однако нелепая и трагическая смерть в 1973 году прервала карьеру прославленного каратиста, и продюсерам пришлось срочно искать замену великолепному Ли.
Поиски неминуемо привели их к Чаку Норрису, который был известен и как спортсмен, и как близкий друг покойного Брюса Ли. Кроме того, по сравнению с «Маленьким драконом» (экранный псевдоним Брюса Ли) Норрис имел и то преимущество в глазах американцев, что вместо восточного красавца на экране появлялся типичный гринго: крепко сбитый блондин с некрасивым, но обаятельным лицом, который к тому же уже запомнился им по фильму «Возвращение Дракона». Получилось так, что Брюс Ли как бы передал в наследство Норрису свое место в «фильмах-каратэ», свою славу и свою известность.
Редко два человека, равные по славе, да пожалуй и по силе, не видят друг в друге соперника и конкурента. Это дано лишь большим спортсменам. К чести Норриса и Ли, они оба такими и были. Спустя десять лет после смерти Ли, в своей книге «Секрет внутренней силы» Норрис с болью напишет: «Сейчас в моей жизни есть все – слава, успех, деньги. Нет только одного и никогда уже не будет – моего друга Брюса Ли».
Именно Ли привел Норриса в кино: сначала предложив сыграть в маленьком эпизоде в картине «Аварийная команда» (реж. Д.Карлтон, 1968), затем и более заметную роль в «Возвращении Дракона» (реж. Брюс Ли, 1973). Быть может, именно сознание того, что на экране он теперь является как бы преемником Ли, и позволило Норрису остаться в кино не только поставщиком трюковых сцен боев и актером на вторые роли, но и постепенно завоевать симпатии зрителей.
Выбрав для себя раз и навсегда роль человека, внутренне одинокого, который живет и действует по собственным законам, руководствуясь своим пониманием справедливости, герой Норриса без устали кочует из фильма в фильм. Но самое интересное заключается в том, что снявшись в более чем в пятидесяти фильмах (включая эпизодические роли), он не только не надоел зрителям, но и сейчас, спустя двадцать лет, прошедших с его первого появления на экране, продолжает оставаться в числе наиболее любимых зрителями актеров.
И дело здесь, видимо, не только в самом Норрисе, но и в том, что его герой во всем близок к истинно американскому архетипу настоящего мужчины: немногословного, сильного, всегда готового прийти на помощь более слабому.
По сути, его персонаж – все тот же одинокий первопроходец Запада, который приходит из ниоткуда и уходит в никуда. Человек дела, он появляется в нужную минуту, его стихия – действие, и как только оно заканчивается, герою больше нечего делать, и потому он обречен на вечное движение.
Последовавшие вслед за «Возвращением Дракона» ленты – «Разрушитель» (реж. Д.Хьюлетт, 1977), «Хорошие парни одеты в черное» (реж. Тед Пост, 1980), «Сила одиночки» (реж. Пол Аарон, 1980) – фильмы-двойники, где Норрис лишь отшлифовывает найденный им характер. Но надо признать, что насколько он убедителен в сценах боев, настолько откровенно беспомощен в лирических этюдах. Впрочем, это отчетливо понимают и постановщики фильмов, приглашая Норриса на роли в «мужских фильмах». И вновь параллель с истинно американским жанром кинематографа – вестерном, где женщина играет лишь небольшую роль, служа герою утешением и наградой за его «мужские подвиги». Хорошо это иллюстрирует фильм Стива Карвера «Одинокий волк Маккуэйд» (1985), где главную роль полицейского-одиночки исполнил Норрис.
Заставкой к картине становится пробег волка – сильного, одинокого зверя, который долго смотрит в глазок камеры уверенно, зло, победно. Такой же и герой Норриса – полицейский Маккуэйд, который стоит как кость в горле у своего начальства, недовольного его неуправляемостью и грубостью, постоянно вызывает раздражение у коллег своей прямотой и желанием работать в одиночку. Его герой чужд меркантильности, равнодушен к наградам. Он не терпит, когда попирается справедливость и, восстановив ее, начинает маяться без дела: и потому сообщение о новом совершенном преступлении, заставшее Маккуэйда в тот самый миг, когда он собирался отдохнуть с семьей, заставляет его лицо озариться счастливой улыбкой: появилось новое поле деятельности! И «одинокий волк», лихо сдвинув широкополую шляпу на затылок, уходит вдаль навстречу новым подвигам и приключениям…
И Норрис, и авторы лент, в которых он снимается, прекрасно понимают, что фильмы действия нуждаются прежде всего в занимательной интриге, благородстве и величии цели, за которую сражается герой. Пожалуй, наиболее удачным и любопытным в этом отношении стала трилогия «Пропавшие без вести», где Норрису была отведена роль бравого полковника Бреддока, ветерана Вьетнама, на своей шкуре испытавшего все «прелести» войны и плена и вернувшегося во Вьетнам спасать своих товарищей.
Ненамного отличаются по сюжету и фильмы «Подразделение «Дельта» (реж. Менахем Голан, 1986) и «Подразделение «Дельта» – 2» (реж. Аарон Норрис, брат Чака Норриса, 1990) или «Кодекс молчания» (реж. Э. Девис, 1985).
Своего экранного героя Норрис иногда пытается разнообразить за счет «восточной экзотики», в частности, участвуя в фильмах о нинзя – касте японских воителей, людях, для которых, кажется, нет невозможного.
«Октагон» – пожалуй, классический пример подобного рода фильмов. Два героя – отрицательный (Шо Косуги) и положительный (Чак Норрис) – свое знание древнего искусства нинзя используют сообразно своим склонностям. «Плохой» тренирует банду террористов, хороший – обезвреживает и нейтрализует злодеев. При этом положительного героя преследуют воспоминания юности, когда
64
теперешние противники были названными братьями и вместе постигали азы боевого искусства.
Набравшись опыта на съемочных площадках, Норрис стал «помягче» в лирических сценах, и на его лице стала чаще мелькать улыбка (оказалось, что она у него очень обаятельная). Однако серьезных претензий к нему как к актеру можно предъявить немало.
И здесь мы подходим еще к одной проблеме актера в кино. Как известно, одни «звезды» обладают талантом от Бога и нужно совсем немного усилий, чтобы их дар раскрылся на экране, другие нуждаются прежде всего в хорошем режиссере.
Оставив в стороне рекламную кампанию, также по-своему творящую кумиров, согласимся, что работа режиссера чем-то сродни труду гранильщика, который превращает мутный алмаз в сверкающее ювелирное изделие. Чаку Норрису, увы, не повезло. Снимаясь в фильмах категории «Б», где много усилий отдается трюкам, эффектам, погоням, но абсолютно без внимания остается актерская игра, он и не мог вырасти в хорошего артиста. Большинство режиссеров, приглашая Норриса на роль, учитывали лишь то, что он прекрасный каратист, человек, великолепно владеющий своим телом, способный выполнить на экране самый замысловатый и рискованный трюк без помощи дублера. Считалось, что приятное лицо Чака и его стройная фигура и так привлекут к нему симпатии зрителей. Характер персонажей был задан заранее и на экране не имел никакого развития, а все
66
человеческие качества подкреплялись лишь действиями. Защитил несчастных, значит добрый, отказался от награды – благородный, не пошел на сделку – честный и т.д.
И потому, упрекая Норриса в однообразии, повторах, не следует забывать и о том, что сценарии, которые предлагали актеру, не требовали от него ничего, кроме умения драться, бегать, стрелять. Ну, и разве что, в отличие от гонконгских фильмов – умения управлять автомобилем…
Это особенно обидно, если учесть, что определенные актерские задатки у Норриса бесспорно есть, и, если сравнивать его первые роли с сегодняшними, можно заметить, как он стремится разнообразить характеры даже в узких рамках жанра. Анализируя последние роли Чака Норриса в кино, в частности «Агент» («Наемный убийца») (реж. Аарон Норрис, 1991), невольно приходишь к выводу, что творческий потенциал его остался невостребованным и нераскрытым.
Но в жанре боевиков – которые, бесспорно, занимают значительное место в американской киноиндустрии, – Чак Норрис в ряду первых.
В кругах кинематографистов он известен, как добросовестный, умный и скромный человек. Он отдает много сил обучению подростков восточным единоборствам, участвует в кампаниях по борьбе с наркотиками.
Сейчас Норрису за пятьдесят. Несмотря на то, что он продолжает поддерживать спортивную форму, прыжки и драки даются ему все с большим трудом, и недалек тот день, когда роли бравых суперменов окажутся ему не по силам.
Кто знает, быть может, тогда найдется режиссер, который рискнет и пригласит Норриса в фильм совершенно другого – психологического – жанра… И мы узнаем иного Норриса. Ведь и у спорта, и у искусства общий закон: «Кто не рискует, тот не выигрывает».
Ирина Звегинцева
67
Саффи. Охота на «одинокого волка» // Бумеранг. – 1993, № 1. – С. 8-9.
ФИНИШНАЯ ПРЯМАЯ
ОХОТА НА «ОДИНОКОГО ВОЛКА»
Я сидела в кресле в кабинете шефа и нервно курила, а он метал гром и молнии в мой адрес:
Он уже здесь!!! Здесь, понимаешь?! А у нас ни слайдов, ни-че-го!!! Уволю к чертовой матери!!!
«Лихо,– подумала я.– Где ж я его достану?»
– Меня мало волнует, где ты его отловишь!!! (Он что, мысли читает?) В понедельник материал должен быть у меня! Все!!!
Шеф хватил кулаком по своему многострадальному столу. И добавил чуть мягче:
– Чаю хочешь? Нет? Тогда на выход!!!
«Чак Норрис, Чак Норрис! Елкин корень!!!» – Я в ярости потрошила библиотеку (слишком далека я от карате-до и карате-после, боксингов и киксингов). Пара заметок, видеофильмов – вот и весь Норрис… Придется трясти его на пресс-конференции…
…В пресс-центре МИДа нам объявили, что пресс-тусовка с Норрисом переносится. «А сегодня мы вас познакомим с участниками финального поединка на звание чемпиона мира по кикбоксингу». Я уже мысленно собиралась послать всех пылесосить пустыню, как вдруг ведущий сказал, что Чак не приехал по причине того, что не желает отвлекать внимание журналистов от собственно спортсменов, которых считает основными действующими лицами чемпионата. Я смягчилась. Норрис уже заочно вызвал мое уважение.
Что ж, посмотрим, что тут за финалисты. Наталья Ларионова – 20-летняя студентка питерского института физкультуры, неоднократная чемпионка нашей страны (высоко поднялась девочка). Рамона Гатто – замужем, воспитывает дочь; боевым искусствам посвятила большую часть своей жизни, трижды чемпионка мира по версии «КИК»; живет в Калифорнии, работает программистом (и как она все успевает?). Вадим Украинцев – 33 года, трехкратный чемпион Союза, живет в Дедовске под Москвой, карате, до попадания в клуб «КИТЭК», изучал со своим тренером в основном по западным боевикам (могу себе представить!). Ричард Хилл – трехкратный чемпион мира, известен под прозвищем «Аллигатор», снялся в нескольких фильмах, бывший рейнджер, живет во Флориде, работает инструктором по плаванию и парашютному спорту (с таким в банановых джунглях лучше не встречаться…).
Все? На этом мы закончим? Отлично, а теперь чашечку кофе – и в «Олимпийский»!
Взлетев по ступеням спорткомплекса, я ткнулась к первому же подъезду. «Мордашка в фуражке» внимательно изучила мои документы и сообщила:
– Вы – пресса!
– Вы это серьезно? – съязвила я, вытряхнув из туфель последний песок.
– У вас другой подъезд, и здесь я вас не пропущу!
Я вломилась в «свой» подъезд и первым делом поинтересовалась – не начинался ли финальный поединок. Мне сказали, что до этого события «мадам успеет выпить бутылку виски и протрез-
8
веть». До начала финала я моталась по переполненным коридорам в надежде найти эту бутылку и узнать – с какой стороны подобраться к Чаку (ибо в успех затеи с новой конференцией я не верила). В конечном счете я отоварилась «Тархуном» и полезла на вопящие трибуны. По бордюру добравшись до своего места, я обнаружила, что на нем воцарилось нечто наглое с биноклем. Компромисс был найден довольно быстро.
– Ты мне – на полминуты оптику, я тебе – это кресло.
– Широкая натура! (Еще и ухмыляется!)
Я схватила бинокль и направила его на ринг.
– А, господин Норрис! Вот вы где!
Я вернула оптику, скатилась по перилам и, пожелав себе «счастливой охоты», отправилась к «Одинокому волку»…
У первого же кордона на пути к рингу меня попросили крутануться на 180 градусов и шлепать «откуда пришла»:
– У вас на аккредитации только одна печать, значит, вам там делать нечего, потому что вы пишущая пресса.
Я ищу своего фотографа, логичный вы мой! – от фонаря отчеканила я и, хлебнув «Тархуна», двинула к цели.
Останавливали меня еще раз семь, но «легенда о фотографе» срабатывала безукоризненно. Наконец я кого-то уронила и ступила на дорожку, отделяющую ринг от ряда милиции, но не успела пройти и пару шагов, как на меня набросился очень боевой мужчина, вероятно, из кругов, близких к администрации. Однако и он после словесной баталии неожиданно заявил:
– Ладно, продолжайте комедию! Только на ринг, умоляю, не поднимайтесь – там бьют морды, а вашего фотографа там нет и не будет…
Взглянув в сторону, среди судей я увидела Норриса, но в тот момент вперед лезть явно не стоило.
…Когда Ричард Хилл вышел победителем, нам объявили, что пресс-фуршет состоится в баре «на северной стороне».
После кошмарной борьбы за выживание я оказалась в баре…
Плюхнувшись в мягкое кресло, я обернулась, намереваясь попросить близсидящего передать мне фужер с «лимонадом», и широко открыла глаза. Близсидящим был не кто иной, как семикратный чемпион мира по карате, кинозвезда мировой величины, легендарный Чак Норрис…
Скажу сразу, он меня очаровал. В свои 52 года он выглядит максимум лет на 40, да и вообще в жизни моложе, чем на экране (хотя по идее все должно быть вроде бы наоборот). Я ожидала увидеть замкнутого, в меру дружелюбного человека с пронизывающим взглядом. Оказалось, что Чак – «это та-акой любезный мужчина! Эт-то что-то…». Он создавал настолько непринужденную атмосферу, что даже самый закоренелый «чулок» с ворохом комплексов чувствовал бы себя своим человеком.
Сорвав с куртки аккредитацию и протянув ее Норрису, я успела задать ему интересующий меня вопрос:
– Господин Норрис, ходят упорные слухи о том, что вы собираетесь открыть в России школу карате. Насколько слухи реальны и каковы критерии приема?
Пока Чак подписывал карточку, его опередил представитель Российской профессиональной лиги «КИТЭК’С» (которая все это затеяла) :
– Сейчас мы предполагаем открытие этих школ в детских домах для ребят с «трудным детством», а в дальнейшем планируем расширение сети школ карате по всей России, не только в детдомах.
Протянув мне автограф, Чак сказал:
– Вообще-то, в Штатах собственных школ карате у меня нет, но есть отделения в разных колледжах. Что же касается того, что появление этих школ в России связано с моим именем: накануне был открыт фонд помощи детям-сиротам, и я просто поставил автограф на этом договоре в надежде на то, что мое имя поможет привлечь в этот фонд деньги.
Из пресс-конференции, которая длилась всего 15 минут, мы извлекли также нижеследующее: а) вполне вероятна возможность съемок Чака в совместном фильме, который, опять же, вполне вероятно, будет называться «Казаки и ковбои»; б) вскоре в нашей стране выйдет его автобиография…
Вопрос о личной жизни актера подвел черту под этой классной вечеринкой. Герой-одиночка в кино, он неодинок в жизни: «Не в деньгах счастье, счастье для меня иметь семью и друзей! И вообще я не герой…»
Закончилась вся эта эпопея поздно вечером. У служебного входа Чака Норриса ждала шикарная машина, которую окружила внушительная толпа фэнов.
Я развернулась кругом и, стуча каблуками по мокрому асфальту, пошла к метро. «Чаку Норрису – сто лет жизни!» – донеслись до меня крики пацанов. Приеду домой – залезу в горячую ванну, и пропади оно все пропадом…
САФФИ
Фото Ильи Беляева
9
Добавить комментарий