Пальметто (1998): материалы
ТЕКУЩИЙ СЕАНС
ВЕРНУТЬСЯ В ПАЛМЕТТО И УМЕРЕТЬ?
В последнее время в кинематографе определилась очевидная тенденция: крупные режиссеры стали чаще стремиться к самовыражению в условных рамках устоявшихся жанров. Наступила эпидемия «черной лихорадки».
Вслед за предсказуемой картиной Боба Рейфелсона «Кровь и вино» в 1997 году свою блестящую версию «черного» фильма под музыку Эннио Морриконе неожиданно предложил в «Развороте» Оливер Стоун, никогда жанровой чистотой «не грешивший».
В феврале 1998 года состоялась премьера картины Фолькера Шлендорфа с загадочным названием «Палметто».
И это вновь – film noir.
«ПАЛМЕТТО» (Palmetto)
США, 1998. Режиссер Фолькер Шлендорф. По роману Джеймса Хэдли Чейза. В ролях: Вуди Хэррелсон, Элизабет Шу, Джина Гершон, Майкл Рапапорт, Клои Севиньи, Том Райт, Ральф Морс. Оценка – ***1/2 (по шестибалльной системе).
Фолькер Шлендорф – увлеченный и плодовитый экранизатор. Больше половины его фильмов, а среди них и самые известные – переложение романов, повестей, пьес, рассказов. Кого только нет в богатейшей коллекции авторов: Генрих фон Клейст, Бертольд Брехт, Генри Джеймс, Роберт Музиль, Гюнтер Грасс, Маргерит Юрсенар, Марсель Пруст, Артур Миллер, Макс Фриш, Генрих Белль. Такой мощный реестр заставляет думать о Шлендорфе как о коллекционере-безумце с тонким вкусом, который безнадежно увяз в самом процессе коллекционирования и никогда уже не выберется на дорогу чистого авторства. Его недавний «Огр» – тоже экранизация романа Мишеля Турнье. А в последнем фильме очередь дошла и до Чейза.
«Черное» кино, собственно, и родилось в 40-е годы из романов Дэшиэла Хэммета и Рэймонда Чендлера. И Чейз в списке «черных» авторов – имя из первых. Произведения известного графомана, автора бесконечного множества занимательных детективов печатаются миллионными тиражами. В отличие от всех остальных литераторов, к творчеству которых обращался немецкий режиссер (а ныне – гражданин мира), Чейз – автор талантливой писанины для масс. Поэтому у нового фильма Фолькера Шлендорфа будет несомненно более широкий и непредвзятый зритель.
Картина сразу же рифмуется и с фильмом Рейфелсона и еще больше – с «Разворотом» Оливера Стоуна. Сюжетно навороченное действие происходит вновь в тропически жарком южном штате – на этот раз во Флориде. Затягивающее в кровавый водоворот обаяние маленького городка представлено микрокосмом никому неведомого доселе Палметто близ Майами. Удача в виде 50 тысяч долларов, как водится, призрачно близка. Рукой до нее достать – раз плюнуть. Всего лишь несколько «элементов риска». Да только персонаж – «предсказуемо бесчестный парень», простак и клинически безнадежный неудачник. Гарри Барбер – мужчина-марионетка, игрушка в руках многочисленных женщин, тезка-близнец героя картины Оливера Стоуна. Послание испытующей судьбы – вамповидная секс-дива – представлена двухголовым притягательным телом: алчная мачеха и сочная падчерица. Обе красотки, одержимые корыстью и деловитой плотской страстью, продуманно провоцируют Гарри на преступление и совокупление. На наших глазах происходит трагикомическая трансформация честного журналиста, отсидевшего два года по необоснованному обвинению, в ловца денег, увязшего в криминальном болоте, непрофессионала, промышляющего киднэппингом.
Но Шлендорфу, в отличие «от неистового Оливера», не удалось удачно обыграть гротесковую брутальность дебильномордого, вовсе не похожего на журналиста Хэррелсона, открытого Стоуном в «Прирожденных убийцах». Сюжетная изощренность и непредсказуемая витиеватость чейзовского детища скрашивает двойственное впечатление от картины. Зрителю достается множество сюрпризов и неожиданностей. Всем управляет Его величество Случай – хирургический инструмент беспощадного фатума.
В этом фильме все двоится, а прежде всего – главный герой, «слуга двух господ». Он одновременно ускользает от правосудия и представляет своей press-братии занимающуюся его проделками полицию. Эпизоды изучения Барбером места собственного преступления в составе следственной бригады заставляют вспомнить насмотренных и памятливых киноманов классический «фильм нуар в психоаналитических интонациях», созданный в середине 40-х годов Фрицем Лангом – «Женщина в окне». В «Палметто» постоянно звучит французская версия фамилии прославленного Чендлером сыщика (сыгранного в кино и Хамфри Богартом и Робертом Митчумом) – Филипа Марлоу: деньги его однофамильца мучительно пытается заполучить Гарри – «плачущий злоумышленник поневоле» (как и у Стоуна). Фолькер Шлендорф не избежал цитирования и созданных уже в 90-е годы экзистенциально-«черных» картин Люка Бессона. В «Палметто» появляются фирменные бессоновские «чистильщики» a la «Никита», беззлобно-циничные профи, наполняющие жестяные ванны кислотными растворами и погружающие туда, не разбирая, мертвую плоть и еще трепещуще-живых участников преступного сговора. Не обошлось и без тарантиновских «трупов в багажнике». По ходу разворачивающихся под звуки саксофона событий количество активно действующих персонажей неуклонно растет, доводя происходящее до забавляющего абсурда. И тем неожиданней разочарование от диссонанса хэппи-энда, «подрезающего» увлекающе-нудноватую «мокрую» историю.
Непосредственная причастность к этой ленте Чейза, поставщика мастерского pulp fiction, – больше работает на атмосферу ироничного действа, чем безыскусное самовыражение опытнейшего режиссера и его оператора Томаса Клосса. Визуально выразителен непрекраща-
164
ющийся во второй части картины тропический ливень, но и он не смывает, как того хочется главному герою, «это грязное дело и меня вместе с ним».
С горечью задавая себе в финале скептический вопрос: «Откуда берутся такие, как мы», Гарри Барбер чудом остается жив и возвращается в тюрьму к своим «маленьким друзьям» – тараканам, весь фильм навязчиво появлявшимся в кадре крупным планом. Лента перенаселена ими, как «Квартира Джо». Противные, вездесущие насекомые ползают по пишущей машинке журналиста-похитителя и неожиданно заставляют вспомнить «наркотический нуар» Дэвида Кроненберга, его культовую картину «Голый завтрак». Благодаря этим мерзопакостным существам, персонаж Хэррелсона, от лица которого в картине ведется фирменный, традиционный в «черном» кино закадровый монолог-воспоминание, принимает решение заняться писательством (в стиле Чейза) и запечатлеть всю приключившуюся с ним бредово-галлюцинаторную историю на бумаге, с надеждой на возможную экранизацию впоследствии. В финале – обитатель металлической клетушки-подарка социума, грустный рассказчик, «тюремный оптимист» уверенно отбивает на осовремененном «Ундервуде» титры забавного, но не очень удачного фильма-гротеска о Палметто.
Антон МАЗУРОВ
165
ХОРОШЕЕ ПЛОХОЕ «МУВИ»
Палметто / Palmetto, 1998
Режиссер Фолькер Шлендорф, сценарист И. Макс Фрай, оператор Томас Клосс, композитор Клаус Долдингер. В ролях: Вуди Харрелсон, Элизабет Шу, Джина Гэршон и др.
Проблемы «Палметто» коренятся в некомфортной ситуации, которая называется «знаменитый европейский режиссер в Голливуде». В этом состоянии побывали многие европейские мэтры, и выйти из него малой кровью удавалось немногим. Даже Антониони вызвал в 1970 году гнев американской общественности своей действительно прямолинейной (как сейчас ясно видно) лефтистской агиткой «Забриски Пойнт».
К безоговорочным победам можно отнести разве что «Полет над гнездом кукушки» Милоша Формана, серьезное произведение искусства, ставшее блокбастером, в какой-то степени «Париж, Техас» Вима Вендерса да, возможно, некоторые фильмы Барбета Шредера – «Завсегдатай бара», «Изнанка фортуны», «Одинокая белая женщина», – которые в большой степени являются хорошо сделанными голливудскими фильмами с незначительными «нововолновыми» присадками. Кончаловский попытался было делать в Америке европейское кино («Любовники Марии», «Застенчивые люди»), однако голливудцами и аудиторией был не понят, начал снимать блокбастер («Танго и Кэш»), но был заменен в процессе съемок на Альберта Магноли. (Помешала опять же европейская медитативность – он попросту не укладывался в жесткий график американской большой студии.)
Европейские режиссеры, попав в Голливуд, обычно изо всех сил пытаются не изменить себе, то есть авторскому, экзистенциалистскому, модерному или постмодерному, но при этом хотят аккуратно встроиться в структуру голливудских жанров и понравиться массам. Однако совместить одно с другим оказывается практически невозможно. Обычно в результате этих попыток получается ни рыба ни мясо и в любом случае хуже, чем у голливудских аборигенов. Вместе с тем, когда голливудские неофиты полностью уступают требованиям вкуса американской массы, индикаторами и делегатами которого являются продюсеры, даю-
67
щие (или не дающие) деньги, у них может получиться ничуть не хуже, нежели у оригинальных носителей мейнстримовской ментальности.
Один из самых ярких примеров – Вольфганг Педерсон, немецкий режиссер, получивший известность после экзистенциального военного фильма «Подводная лодка» (снятого полностью в Германии на немецкие деньги), с неожиданной стороны показавшего обычно однозначно очерняемых немецких подводников времен Второй мировой. Педерсон прекрасно прижился в Голливуде, но только после отказа от так называемых «экспериментов» (то есть кинематографа с некоторыми следами авторства) типа «Враг мой» и «Вдребезги» и перехода к блокбастерам «прямого голливудского воздействия» – «На линии огня» и «Президентский самолет», – выполненным в строжайших канонах жанра (экшен).
Похожая судьба у другого супернеофита – Роланда Эммериха, чей студенческий фантастический фильм «Принцип Ноева ковчега» завоевал в начале 80-х множество премий и который тоже начинал вроде как экспериментатор. Однако настоящая популярность в Америке пришла к нему после «Универсального солдата», «Звездных врат» и особенно после агрессивно проамериканского «Дня независимости». Теперь вот его блокбастер «Годзилла», которому прочат успех «Титаника», удостоился чести закрывать Каннский кинофестиваль – естественно, от имени Америки.
Совсем не потерять «авторское лицо» удалось, пожалуй, Виму Вендерсу. Успех фильма «Париж, Техас» (номинация на «Золотой глобус» за лучший зарубежный фильм) – и вот в 1998 году неожиданный свободный ремейк его знаменитого фильма «Небо над Берлином» под названием «Город ангелов». Режиссеру Брэду Силберлингу удалось удачно обойти многие подводные и надводные камни и довольно удачно скрестить без особых внешних признаков отторжения европейскую авторскую манеру с голливудской жанровой нарративностью. Он нашел верную и точную интонацию, коммерчески транскодировав медитативный стиль Вима Вендерса. Надо отметить, правда, что Силберлинг использовал только заключительные фрагменты фильма Вендерса.
Эти обстоятельства нужно учитывать при знакомстве с новым американским фильмом живого классика («Жестяной барабан»!) немецкого кино Фолькера Шлендорфа «Палметто».
Вуди Харрелсон играет здесь Гарри Барбера, несправедливо осужденного журналиста, который пытался разгрести грязь коррупции в городке Палметто (одновременно так называется местная разновидность таракана). После выхода из тюрьмы возвращаться обратно в город Гарри не хотел, да подружка-художница (Джина Гершон) уговорила. В поисках работы Гарри клюет на
68
удочку авантюристки Реа Малру (Элизабет Шу), которая предлагает ему хитрое мошенничество с изъятием денег у своего (якобы) мужа, умирающего от рака богатого владельца недвижимости. Для этого Гарри должен похитить их (якобы) дочь (Хлоя Савиньи, известная по «Деткам» Лэрри Кларка).
Надо сказать, что совсем недавно прошел (провалившись, впрочем, в коммерческом плане) другой, похожий на «Палметто», фильм на «флоридском материале» – «Кровь и вино» с Джеком Николсоном. Там был сходный сюжетный стержень – зависть маленьких людей к богачам, живущим в больших флоридских мансионах, вызывающих желание экспроприировать и «грабить награбленное». Так вот, для Роджера Иберта из Chicago Sun Times – главного голоса американского среднего класса в кинокритике – «Кровь и вино» и «Палметто» соотносятся как законченное полотно и эскиз. Американские критики вообще дружно набросились на «Палметто» с единодушным обвинением: «Сценарий был хорош, но Шлендорф все испортил своей тягучей вялостью и отсутствием ритма». Хотя очевидно, что «небрежность», «вялость», а также «отсутствие ритма и лоска» в фильме Шлендорфа являются остаточными элементами квазидокументального авторского стиля, а не свидетельством режиссерского неумения.
Ведь если разобраться, сценарий фильма действительно прекрасно прописан И. Максом Фрайем (самый известный его скрипт – «Дикая штучка» по мотивам романа Джеймса Хардли Чейза «Еще один лапоть»). Извивы сюжета неожиданны и держат в напряжении до конца. Харрелсон комикует виртуозно (Мик Ла Салль в San Francisco Chronicle определяет жанр фильма как «комический черный фильм»), изображая эдакого простака, который осознает свою дурость, но все равно делает глупости. (Особенно здорово у него вышла сцена в полицейском участке, где его Гарри ожидает предъявление обвинения.) Забавно осуществлен (очевидно, в порядке деконструкции) «обмен» типажами – обычно «положительная» Элизабет Шу играет соблазнительную сволочь, а обычно «роковая женщина» Джина Гершон – хорошую девочку с артистическими наклонностями. Умело создана пронизанная сексуальными токами (когда Харрелсон только смотрит на Шу, он похож на самца обезьяны в брачный период), настоянная на флоридской жаре удушливая атмосфера действия, грамотно поддерживаемая уместной музыкой известного немецкого саксофониста и композитора Клауса Долдингера.
Вместе с тем «Палметто», конечно, не является особо значительным фильмом – ни как американский триллер, ни тем более как произведение авторского кино. Но на европейский взгляд это совсем не такое плохое «муви», как считают американцы.
69
Добавить комментарий