Песни со второго этажа / Sånger från andra våningen (2000)
Полнометражный фильм (приз жюри Каннского МКФ, премия «Бодиль»).
Другие названия: «Песни со второго этажа» / «Sange fra anden sal» (Дания) / «Sanger fra andre etasje» (Норвегия) / «Chansons du deuxième étage» (Франция) / «Songs from the Second Floor» (ФРГ и международное англоязычное название).
Швеция, Норвегия, Дания, Франция, ФРГ.
Продолжительность 98 минут.
Режиссёр Рой Андерссон.
Автор сценария Рой Андерссон.
Композитор Бенни Андерссон (без указания в титрах).
Операторы Иштван Борбас, Йеспер Клевенас.
Жанр: комедия, драма
Краткое содержание
Пелле Вигерт (Торбьорн Фальстрём), солидный джентльмен в костюме и с дипломатом в руке, беседует с лежащим в солярии Леннартом (Бенгдт С. Карлссон) о бизнесе — в разрезе наступивших новых времён. Разговор завершается неопределённо. Эта сценка оказывается первой в череде зарисовок из жизни обитателей шведского города, столкнувшегося с непонятным бедствием библейских масштабов. Есть ли спасение? И что делать несчастным людям?..
Также в ролях: Ларс Норд (Калле), Стефан Ларссон (Стефан), Стен Андерссон (Лассе), Петер Рот (Томас), Лучо Вучина (фокусник), Пер Йорнелиус (распиленный человек), Клас Йоста Ульссон (полковник, пишущий речи), Хассе Сёдерхольм (столетний генерал).
Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com
Рецензия
© Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com, 12.02.2026
Авторская оценка 8/10
(при копировании текста активная ссылка на первоисточник обязательна)
«Шведская история любви» /1970/ не получила никакой награды на 2-м Берлинском международном кинофестивале, однако сам факт участия в конкурсе набирающего обороты киносмотра (вкупе с положительными отзывами) моментально привлёк внимание к начинающему кинематографисту, на тот момент – ещё студенту киношколы. К сожалению, прохладный приём второй полнометражной постановки («Гиллиап» /1975/) принёс Рою Андерссону массу огорчений и в конечном счёте – побудил сосредоточиться на коммерческих заказах. Парадокс1 развития его профессиональной карьеры заключается в том, что именно малая форма помогла если и не реализоваться как художнику, то во всяком случае – накопить творческий и коммерческий потенциал для торжественного возвращения на большой экран. Рекламные ролики, с 1981-го года снимавшиеся на основанной в Стокгольме Studio 24, получили мировую (как минимум, общеевропейскую) известность благодаря выразительным типажам, острым, подёрнутым дымкой нонсенса сюжетам, наконец, стремлению вывернуть наизнанку устоявшиеся жанровые каноны.
Конечно, нельзя не упомянуть, что важными этапами стали короткометражные фильмы «Что-то происходит» /1987/ (изначально задумывалась как образовательный фильм о СПИДе) и «Славен мир» /1981/, в которых режиссёр-сценарист уверенно нащупывал новую эстетику. Да и работа над «Песнями со второго этажа» затянулась на четыре года, символично завершившись в начале 2000-го года. Хотя триумфатором Каннского МКФ тогда стал Ларс фон Триер с «Танцующей в темноте» /2000/, присуждение приза жюри (между прочим, возглавляемого французом Люком Бессоном) оказалось достаточным, чтобы о феномене Андерссона с почтением заговорили в разных частях света. Лично у меня всплыл в памяти шедевр «Койяанискаци» /1982/ – с той разницей, что Годфри Реджо поразил макроскопическим взглядом на города-муравейники («человейники», по Александру Зиновьеву), притом что Рой словно поместил представителей вида Homo sapiens под микроскоп, поставил серию экспериментов in vitro. Такое объяснение, к слову, исчерпывающе объясняет пристрастие создателей к съёмкам не просто в декорациях, а непременно – неподвижной камерой, на общем плане, с интенсивным использованием глубинной мизансцены. Правда, один раз самоограничение демонстративно нарушается, но об этом позже.
В фильме сложно вычленить цельную фабулу, несмотря на то что сквозные сюжетные линии присутствуют. Какие-то индивиды, однажды мелькнув, исчезают навсегда, но некоторые – кочуют из зарисовки в зарисовку. Мало того, нередко этюды сменяют друг друга по ассоциативному принципу… Очевидно, что каждая сцена потребовала от режиссёра скрупулёзной подготовки, а от колоритных исполнителей (в подавляющем большинстве непрофессиональных, подобранных по типажным признакам) – основательного погружения в предлагаемые обстоятельства. Многие фрагменты (например, поздравление генерала-миллионера со столетним юбилеем прямо в больничной палате, скучное корпоративное совещание, прерываемое известием о том, что на противоположной стороне улицы… движется дом) кажутся самодостаточными. И всё же гораздо существеннее то, какая общая картина постепенно складывается из причудливой мозаики. Андерссон опирался, естественно, на реалии государства всеобщего благосостояния, которые знает изнутри до нюансов и скрытую абсурдность которых неустанно вскрывает на всех уровнях (семья, работа, социальные институты), однако постепенно – выходит на глобальные обобщения, прозвучавшие так кстати в контексте Миллениума, подстегнувшего эсхатологические настроения.
При всей ценности импровизаций подобный опус едва ли мог появиться на свет без сценария если и не «жёсткого» (соответствующего стандартам телевизионной индустрии, в идеале – не допускающего ни малейших отступлений от утверждённого текста), то хотя бы оформленного в виде эскиза, без конкретных реплик и детально прописанных действий персонажей. Автор рисковал заплутать без внятного смыслового и эмоционального ориентира, коим в данном случае послужило стихотворение «Спотыкаясь среди звёзд» Сесара Вальехо, сочинённое, как считается, 11-го октября 1937-го и впервые опубликованное в его посмертном сборнике «Человечьи стихи» /1939/. Собственно, фильм посвящён памяти перуанского поэта (1892-1938), и мало того что строчка «Geliebt sei, wer sich hinsetzt»2 предпослана в качестве эпиграфа, так ещё на протяжении повествования настойчиво возникают образы, прямо навеянные этим ёмким произведением – блестящим образчиком философской лирики.
Упомянутое выше нарушение продекларированного правила съёмок (камера внезапно начинает отъезжать, затем – следует непродолжительная панорама) происходит в тот момент, когда становится проницаемой граница между мирами: живому человеку является призрак знакомого, который, кроме того, представляет ему дух русского юноши, повешенного нацистскими оккупантами и не находящего успокоения из-за того, что не успел перед смертью попросить прощения у сестры, тоже казнённой. Тем самым сатирические наброски ненавязчиво приобретают трансцендентный характер, и мало-помалу становится понятен истинный (хорошо, если планетарный, а не вселенский!) масштаб нарастающего хаоса. Андерссон очень чутко улавливает пафос Вальехо, пропустившего через себя (через личное восприятие, опосредованное опытом XX века) заповеди блаженства Иисуса Христа, но… Что возьмёшь с нынешних – обработанных капиталистическим укладом – людей? В ожидании наступления третьего тысячелетия, предвкушая немыслимый ажиотаж вокруг фигуры Мессии, ушлый делец наклепал десятки распятий разных размеров, которые позже преспокойно выбрасывает на свалку, как любые невосстребованные излишки товара. Вот и вероятный (приближающийся?) конец света, чего доброго, воспримут так же безмятежно, индиффирентно, апатично. Тем не менее Рой искренне сопереживает своим неказистым, жалким, презренным соотечественникам, бережно улавливает каждый душевный порыв, не позволяет себе расстаться с надеждой на лучшее. Несмотря ни на что и вопреки всему! Это ощущается даже в финальном сбивчивом рассуждении бедолаги, взирающего со слезами на глазах на апокалипсическое зрелище: «Это что, чёрт возьми? Чего ещё требовать от человека? Стараешься, как можешь. Борешься… А что человеку нужно? Немного… Кусок хлеба на столе – и чтобы всё было хорошо».
.
__________
1 – Парадокс, но всё-таки не уникальность: схожий путь позже проделают, например, наши соотечественники Тимур Бекмамбетов и Юрий Грымов.
2 – Почему-то на немецком языке; примерно переводится как «Благословен тот, кто сидит».
Прим.: рецензия публикуется впервые
Добавить комментарий