Пираты XX века (1980): материалы
Городецкий А. Без дублёров // Экран – детям. – 1985, № 04. – С. 6.
О ТЕХ, КТО ДЕЛАЕТ КИНО
В одном из предыдущих выпусков нашего обозрения мы рассказали об Андрее Ростоцком, упомянув при этом фильм «Эскадрон гусар летучих», где он сыграл роль легендарного Дениса Давыдова. Лауреат премии Ленинского комсомола, актер Николай Еременко тоже снимался в этой картине. Его князь Волховской, дуэлянт и соперник Давыдова, также лихой кавалерист. Снимаясь в этой роли, Николай Еременко всю необходимую трюковую работу выполнял сам.
– Мне повезло, – говорит артист, – в армии я служил в кавалерии, и с верховой ездой у меня все в порядке. Да и будучи студентами ВГИКа, мы занимались и верховой ездой, и фехтованием.
Что касается его работы в картине «Пираты XX века», которую любители приключенческого кино, конечно, помнят, то здесь все обстояло гораздо сложнее. Дело в том, что герою Еременко, старшему механику теплохода «Нежин» Веремееву, приходилось по ходу фильма исполнять такие трюки, какие под силу разве что лишь первоклассному, профессиональному каскадеру. Судите сами – прыгать с корабля на корабль и нырять со скалы, оставаясь под водой до тех пор, пока не прошумят над головой винты корабля, вступать в единоборство с вооруженными «до зубов» пиратами. Да чтобы перечислить все трюки, надо попросту пересказать сюжет самого фильма. Почему же артист решил исполнять их сам, ведь это было очень рискованно? Отвечает Николай Еременко:
– Мне самому хотелось убедить себя и других в том, что я все могу сделать сам в этой картине. Может быть, это честолюбие…
– Что же помогло вам, не профессиональному каскадеру, с честью выйти из столь сложного испытания?
– Бесспорно, занятия спортом, ведь наша профессия очень тяжела, кроме всего прочего, и физически. А хорошего здоровья без занятий спортом не бывает. Кроме того, спорт учит нас преодолевать себя, а без этого в нашей профессии, как ни в какой другой, очень трудно. Кстати, и сейчас, в картине, где я снимаюсь, мне без спорта никак не обойтись. Я играю роль лорда Гленарвана в новом семисерийном телефильме «Дети капитана Гранта», где приходится плавать и лазить по скалам, и ездить верхом. Так что спорт, еще раз спорт – и как можно дольше, в любом возрасте.
Заканчивая рассказ о тех, кто совмещает две столь сложные профессии – артиста и каскадера. – остается только добавить, что и другие актеры, такие, как Талгат Нигматуллин (исполнитель роли коварного пирата Салеха в «Пиратах XX века») и Борис Невзоров, снимавшийся в фильме «Без особого риска», и многие другие, о которых мы не успели рассказать, без сомнения, полностью поддержали бы Николая Еременко. И мы очень надеемся, что те, кто собирается посвятить себя многосложному актерскому делу, прислушаются к словам наших ведущих молодых артистов. И тем, кто не собирается стать актерами, спорт все равно не помешает. Ведь занимаясь любым делом, надо отдавать ему все силы. А для этого надо эти самые силы, как минимум, иметь.
А. Городецкий
6
ИЗ ПЕРВЫХ РУК
Николай ЕРЕМЕНКО
НА ПИКЕ КРУТИЗНЫ
Мы знакомы с ним лет двадцать – почти столько же, сколько он снимается, Переиграл, похоже, всех суперменов советского, а потом российского экрана. Сейчас даже трудно поверить, что во ВГИКе его считали характерным актером.
82
– Нет сожаления, что кино использует такие способности слишком односторонне?
– В институте я играл разноплановые, острохарактерные роли. Надеялся, что так будет всегда. Но кино, как мне кажется, до сих пор востребовало лишь несколько сторон моих данных. Поначалу я огорчался, а с годами понял, что дело не во мне. Кинематограф в принципе не любит новаций, экспериментов, он берет то, что ближе лежит. Так и меня чаще приглашали на те роли, где изначально было известно: здесь Еременко борозды не испортит…
– Не означает ли это, что ты и по жизни такой же сильный, крепкий, «победительный» мужик, как твои герои? Или, чего доброго, ты тонкий, нежный и ранимый?
– Не могу сказать про себя, что я такой уж толстокожий. Актеры вообще натуры трепетные, чувственные, это заложено в их природе. Может, я и суперменов-то играл, чтобы не представлять на экране самого себя. Роль для меня – это все-таки создание определенного образа, а не выявление на экране собственной сущности. Мне интересно было после романтического Жюльена Сореля в «Красном и черном» вдруг накачать бицепсы и сыграть лихого старпома в «Пиратах XX века», а после многочисленных ролей «наших современников» погрузиться в эпоху Петра и перевоплотиться в хитрого, изворотливого Меншикова. Совсем недавно мне стало опять интересно: мне, страшно подумать, под пятьдесят, дайка попробую доказать, что я еще не стар, что из меня песок пока не сыплется. Так возникли картины «Снайпер», «Я объявляю вам войну», «Крестоносец», где я опять играю «крутых» ребят – стреляю, бегаю, прыгаю, дерусь.
– И что, обходишься без дублера?
– Как правило. Но в «Крестоносце», знаешь, какие трюки исполнялись… Например, надо было, оседлав мотоцикл, прыгать с парашютом с высоты три тысячи метров. Это уж увольте! Я бы на такое не решился, будь даже на 20 лет моложе. Тут, конечно, дублер выручал.
– А в «Графе Парижском» у Ивана Дыховичного тоже пришлось тряхнуть стариной?
– Не без того, конечно. Но он предложил мне такой острый, неожиданный рисунок роли, что, клянусь, ничего подобного мне в моей кинобиографии играть не приходилось.
– Сколько я тебя знаю, ты совсем не меняешься. Поделись секретом, как следишь за формой?
– Стараюсь, как ты понимаешь, не распускаться. Но гири, штангу не тягаю – сразу становлюсь квадратным.
83
Чтобы быть в форме, мне достаточно получасовой, силовой гимнастики. И еще, конечно, парилка выручает. Я уже лет двадцать непременный посетитель Сандуновских бань. Как энтузиасту этого дела, мне даже дарован сюда бесплатный вход. Так что раз в неделю я в Сандунах непременно бываю, а если надо привести себя в порядок, то и чаще.
– Приводить себя в порядок принято после крутых загулов… В одном интервью ты сказал, что любишь на ночь засадить бутылочку – другую кефира. Но, но моим наблюдениям, напитки покрепче ты тоже уважаешь…
– Уважаю, уважаю… Хотя водочка уже не веселит меня так, как прежде. Если раньше она у меня игру воображения и ума пробуждала, то теперь как-то хмуро все происходит – нет наутро того запаса оптимизма, который оправдывал бы обильное вечернее возлияние. Я это состояние ненавижу, поэтому в последнее время стараюсь не увлекаться дружескими застольями. Кажется. Юрий Олеша говорил: не пить так же прекрасно, как пить.
– Стало быть, раньше это доставляло тебе кайф?
– Что скрывать, случались загулы крутые. Я же актер, мне про своих героев надо все знать, а для этого через многое пришлось пройти самому. Искусство в той или иной мере замешано на грехе, вернее, на анализе греха и его последствий. Так что и мне пришлось в жизни погрешить немало. В том числе и по части возлияний. Но отпущенный мне лимит, похоже, я уже выбрал почти до самого дна…
– Но есть грехи и другого рода… Ты как-то говорил, что женщина для тебя – предмет постоянного изучения. В этой «академии» ты, надеюсь, один из лучших учеников?
– Пока в «успевающих». Ты, наверное, и без меня догадываешься, что женщины – это особый мир. Мне ужасно хочется понять, постичь их сокровенную суть. Но все никак не удается. Да что – я… Бальзак, прожив немалую, весьма любвеобильную жизнь, и тот не смог это сделать.
– Ты, догадываюсь, пользовался и еще сегодня пользуешься немалым успехом у женщин…
– Волна, скажу честно, пошла на убыль. Вот после «Красного и черного» был полный абзац: мои воздыхательницы ночевали в подъезде, присылали бандероли со своими локонами, письма с обещанием покончить жизнь самоубийством, если я не отвечу… Потом был всплеск интереса ко мне со стороны школьниц в связи с «Пиратами XX века». А вот после «Царской охоты», где я играл графа Орлова, эхо было уже послабее. В последние годы со мной остались только постоянные поклонницы, которые годами поздравляют с днем рождения. Новым годом, присылают посылки, подарки.
– Скажи честно: жена ревнует ко всем этим знакам внимания?
– Ну, с годами она намного терпимее стала. Хотя поначалу ей, конечно, приходилось очень тяжело.
– Самый безумный поступок, который ты совершил ради женщины?
– По молодости чего не бывало… Один раз, помню, во имя высоких чувств даже повис на балконе девятого этажа, с внешней его стороны. Я когда по трезвости с этого балкона посмотрел – меня мороз по коже продрал.
– Тогда последнее… Вот я у тебя в гостях, пью чай с медом, кругом, несмотря на обилие сувениров, все чисто, прибрано, пригнано. Вопрос на засыпку: что здесь сделано твоими руками?
– Даже не знаю… Я к дому отношусь в достаточной мере потребительски: приезжаю сюда со съемок, чтобы отдохнуть, отсидеться и… опять куда-нибудь смыться.
– Стало быть, ты не из тех хозяйственных мужиков, у которых в руках все горит? Твой коллега Евгений Жариков как-то рассказывал мне, что он и плотничать, и столярничать умеет и даже валенки в случае чего свалять может…
– Женя – он мужик с руками, это я знаю. Но вообще-то артисты, когда рассказывают, что могут и то, и это, чаше всего себя успокаивают: мол, если совсем без ролей останутся, то не пропадут. Я в жизни ничего другого, кроме как сниматься в кино, не умею, поэтому обречен оставаться артистом…
Беседовал Леонид ПАВЛЮЧИК
Фото Геннадия БЕЛОСТОЦКОГО
84
Добавить комментарий