Подмосковные вечера (1994): материалы
ВИКТОР МЕРЕЖКО: «В РЕДКИЕ МИНУТЫ ОТДЫХА Я РАБОТАЮ!»
По его сценариям сняты фильмы «Трын-трава» и «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Здравствуй и прощай» и «Ночные забавы», «Полеты во сне и наяву», «Прости» и «Родня». На многих сценах шли спектакли «Крик», «Я – женщина», «Пролетарская мельница счастья».
Он подтянут и элегантен. Его жизнь расписана по минутам, и трудно найти в кинематографическом мире человека более пунктуального и обязательного. Его обаяние можно назвать мефистофельским, но под него трудно не подпасть.
Мы встретились в «Останкино» после записи передачи «Мое кино».
– Виктор Иванович, в последнее время почти не видно фильмов по вашим сценариям, но все чаще вы появляетесь на телеэкране в разных ипостасях. Что это? Смена деятельности или расширение творческих интересов?
– Основная причина: фильмы сейчас почти не снимаются. Но, естественно, я пишу, есть новые сценарии. Наконец Евгений Лунгин, вроде бы, запускается. Но ждать, сложа руки, что через десять лет очнется наше правительство, президент или финансовые структуры… У меня, в общем, не столь длинная и не столь обеспеченная жизнь. Поэтому приходится думать, где найти применение своим творческим способностям.
В данном случае – это телевидение, которое за семь лет работы полюбил и стал во многом телевизионным человеком. Это и «Киношок», фестиваль в Анапе, где я президент, и киноакадемия «Ника». Так или иначе, я от кино не ухожу. Да и, в конце концов, человек должен жить разнообразной жизнью.
– Если все так плохо с кино, не стоит ли вновь обратиться к театру?
– Недавно я закончил пьесу для двух актеров, называется она «Двое с большой дороги». Ее уже репетируют несколько театров в России, хотят поставить и в Москве. Пьеса нравится, ведь главные мои инструменты – все-таки бумага и ручка.
– А есть ли какая-то разница между работой над пьесой и киносценарием? И что вам ближе?
– Ближе, естественно, кино. У меня снято более сорока фильмов, а пьес написано всего одиннадцать. Есть специфика работы над сценарием и пьесой. Если говорить коротко, то кино позволяет писать довольно-таки произвольно, а драматургия театра этого не терпит. Главное в театре – очень точно выверенный сюжет, а в кино от сюжета можно уходить.
– Что оказалось близко вам как обыкновенному зрителю и как профессионалу из виденного недавно?
– Пожалуй, «Особенности национальной охоты» Рогожкина, питерская картина.
– Неужели – все?
– Все. Потому что сейчас кино снимается мало, а если снимается, то в сложных условиях. Раньше были жесткие идеологические цензурные рамки, редактура. Сейчас очень опасны и сильны рамки финансовые, продюсерские. Продюсер требует полного подчинения. И это намного страшнее, намного жестче, чем окрики редактора: «Выбросьте эту реплику!». Мы, отстаивая одну реплику, картину готовы были положить на полку.
– Вы не выделяете никого из молодых режиссеров, уже зарекомендовавших себя?
– Я бы в какой-то степени выделил Валерия Тодоровского. Я думаю, он снимает для людей. Он наиболее заметен именно по доверию к зрителю. Хотя «Подмосковные вечера» мне не показались удачей. Это называется «пойти по ложному пути».
– А из актеров?
– Конечно, когорта «табаковцев»: Евгений Миронов,
12
Сергей Безруков, Владимир Машков. Правда, Машков в последнее время очень много суетится. Если раньше кинозвезд делал Марк Захаров, то сейчас их делает театр Табакова.
– Как вы относитесь к растущему с каждым годом числу фестивалей в нашей стране? В этом году к ним прибавился еще один – «Лики любви». Часто приходится слышать или читать, что проводятся они очень пышно, с помпой, и что в данной ситуации это просто «пир во время чумы», и лучше бы эти средства использовать для съемок нескольких новых фильмов…
– Это говорят дилетанты. Во-первых, государственные расходы мизерные. Во-вторых, прокат разрушен, и фильмы не доходят до зрителя. Так оставьте хоть маленький фестивальный прокат, где кинематографисты могли бы видеть работы друг друга и публика, которая живет в том или ином городе, смогла бы составить представление о том, что происходит в нашем кино.
– Где берете силы для такой многогранной деятельности?
– Я об этом совершенно не задумываюсь. Мне очень нравится работать на телевидении: в «Каскад-ТВ», где я являюсь художественным руководителем, и на шестом канале, в программе «Мое кино», где я реализую себя как ведущий и мне доставляет удовольствие общаться с командой режиссеров и редакторов. Конечно, устаю… Устаю, но деваться некуда. Драматурга ноги кормят.
– Кого вы приглашаете к себе на передачу?
– Либо тех людей, которых хорошо знаю и которые мне интересны, либо тех, кто несет в себе какую-то проблематику и представляет интерес для публики.
– Почему вы изменили форму передачи?
– Потому что мне захотелось сделать ее более живой, превратить в активное ток-шоу, где зрители вместе с приглашенными актерами смогут нащупать и обсудить болевые точки нашего времени, проследить, как они отражаются в нашем кино.
– Какое место вы уделяете политике, интересуетесь ею, участвуете активно или находитесь в стороне?
– Безусловно, слежу, ну куда ж я от нее денусь! Если вижу, что делает очевидные ошибки первое лицо государства, это не может меня не огорчать. Ведь он – лицо моей страны. Крен в Думе в сторону Жириновского или коммунистов тоже не может не озадачивать. У меня есть дети, есть страна, в которой я живу и которую ни на что не променяю. Я прислушиваюсь ко всему происходящему и в силу своих способностей и возможностей участвую в этом, но не столь активно, как, может быть, кому-то хотелось бы. В Думу я никогда не пойду. Я считаю себя в этом смысле человеком малоспособным. Я не понимаю, как можно говорить о законе, который очевиден, три месяца, а потом его не принять. Я не настолько умен, чтобы пудрить мозги так, как пудрят депутаты.
– А кто из политиков вам симпатичен?
– Мне Гончар Николай Николаевич очень нравится. Он меньше всего «льет воду». Он говорит, может быть, не всегда удобно, не всегда приемлемо, но, по крайней мере, он конкретен и честен.
– Перейдем к более близкой нам теме. В ваших сценариях женские роли выписаны с таким знанием и пониманием женской души, что приходится только удивляться, что автор – мужчина. Поэтому вопрос к вам как психологу: в вашем понимании есть разница между мужской и женской любовью?
– Безусловно есть. Мужская любовь – любовь нарцисса, которого обязаны любить, а любовь женщины – это любовь преданного создания, которое нуждается в том, чтобы любить самой. Мужчина любим, а она любит. Вот в чем разница.
– Вас одолевали поклонницы?
– Не слишком. Письма были, а так… Я очень быстро разрешаю этот вопрос.
– И последнее. Чем вы занимаетесь в редкие, наверное, минуты отдыха?
– Ра-бо-та-ю!
Беседовала Марина ЗЕЛЬЦЕР
13
Добавить комментарий