Радиоволна (2000): материалы
РАССТОЯНИЕ МЕЖДУ ДВУМЯ ТОЧКАМИ
Радиоволна / Frequency, 2000
Режиссер Грегори Хоблит, сценарист Тоби Эммерих, оператор Алар Кивало, художник Пол Идс, композитор Майкл Клеймен. В ролях: Деннис Куэйд, Джеймс Кэвизел, Шон Дойл, Элизабет Митчелл, Ноа Эммерих.
В конструкцию фильмов, сюжет которых основан на путешествиях во времени, заложено неразрешимое противоречие. Действительно, ведь прошлого как места назначения не существует. Настоящее сделано из прошлого, оно вокруг нас, растворено в людях и во всем материальном окружении. Настоящее и есть прошлое в финальной фазе.
Поэтому бессмысленно искать несообразности в фильмах о путешествиях во времени: сама установка, что можно попасть в прошлое и что-то там изменить, некорректна. Так что дотошное выискивание логических изъянов (чем обычно занимаются критики) непродуктивно: если сама предпосылка в принципе ложная, следствия тем более абсурдны.
Прошлое необратимо. Нельзя выжигать послание в будущее на письменном столе в 1969 году – как в ключевой сцене фильма Грегори Хоблита «Частота» – и одновременно наблюдать появление этого послания на том же столе в 1999 году. Если в 69-м слова были написаны, то их не вырубишь топором, а если нет, то уж и ни в каком гипотетическом будущем они не появятся. Нельзя спрятать бумажник в 1969 году за плинтус и одновременно найти его в 1999-м. Бумажник 1969 года и бумажник 1999-го – один и тот же предмет, он либо где-то здесь, либо просто истлел. Исходя из такой логики, едва ты передал в прошлое инструкции о том, как избежать смертельной ошибки, настоящее должно мгновенно измениться. В фильме же это происходит постепенно – в красивом параллельном монтаже, что не отвечает даже принятым правилам игры.
Но как уже было сказано, подлавливать авторов на бессмыслице бесполезно.
Фильмы о путешествиях во времени основаны на принципиально невероятных допущениях. Однако как хочется, чтобы это было возможно – победить время, которое в конце концов побеждает нас, рассказать людям в прошлом – или даже самому се-
81
бе – о совершенных ошибках, о том, как их избежать. И, следуя логике невозможного, изменить ситуацию в настоящем, создать новые воспоминания, новых людей, новые ситуации – новую реальность, одним словом. Как в известном рассказе Брэдбери, где бабочка, раздавленная в мезозойскую эру путешественниками во времени, вызывает смену власти в стране, откуда те появились. Но помимо самоочевидных невероятных эффектов эта фантастическая схема предлагает и другие удобные – в драматургическом и психологическом плане – возможности. Например, при всей легковесной голливудской хитовости фильмы серии «Назад в будущее» были под завязку нагружены рейгановской неоконсервативной идеологией. Потому что пафос знаменитых лент Роберта Земекиса состоит в возвращении в 50-е, которые в контексте неоконсервативного «ремейка» традиционных ценностей мыслились как будущее. По словам этнографа и культуролога Маргарет Мид, в традиционных культурах «прошлое взрослых является будущим каждого нового поколения». В этой системе координат логично, что молодежь 80-х по версии Рейгана – Земекиса была отправлена «назад в будущее».
Путешествия (вернее, контакты) через годы героев фильма «Частота» – отца и сына Салливанов, – с одной стороны, похожи на взаимоотношения Марти Макфлая со своими родителями в серии «Назад в будущее». Салливан-младший находит под лестницей принадлежащий отцу старый ламповый любительский передатчик, включает его и начинает разговаривать с отцом, который сидит перед этим же аппаратом в 1969 году. В фильме это чудо довольно невразумительно объясняется «совпадением северных сияний 1969 и 1999 годов». Причем переход во времени решен как движение между пространственными точками: камера взлетает над домом Салливанов в 69-м году в сполохи северного сияния, в космос, звучат реплики радиолюбителей о необычно хорошей слышимости («Я говорю из Франции»), затем в поле зрения возникает вся планета, после чего камера снова опускается к дому – и мы уже в октябре 99-го.
Фрэнк Салливан, как и Марти Макфлай, пытается исправить – и исправляет – ошибки отца, даже спасает его от смерти. Но авторы «Частоты» использовали эту фантастическую ситуацию несколько по-иному. Дело в том, что на этот раз сквозь время общаются другие поколения. В серии «Назад в будущее» отец главного героя – тинейджер образца 1955 года, в «Частоте» – тридцати шестилетний мужчина конца 60-х. И отношения 55/85 и 69/99 оказались неравенствами не только с математической точки зрения.
Родители Марти Макфлая из «Назад в будущее» обитают в потерянном раю (или в аду) эйзенхауэровской Америки, тогда как
82
Джон Салливан – отец Фрэнка – живет в накаленной контркультурной атмосфере протестов против войны во Вьетнаме, против государства «квадратных», при теплящихся идеалистических надеждах на возможности коренного преобразования общества. Именно это сразу делает отца и сына, успевшего получить подобный опыт, душевно близкими. Оказывается, что разница между отцом и сыном Макфлаями критическая, они люди разных миров, а между Фрэнком и Джоном Салливанами без труда появляется взаимопонимание.
Они мгновенно находят общий язык, тогда как Марти Макфлаю приходится тратить нечеловеческие усилия, чтобы расшевелить своего папашу. Деннису Куэйду (исполнителю роли Салливана-старшего) удастся очень точно передать особенности поведения, присущие американцу конца 60-х: уверенность в себе, спонтанность, наивность, бесшабашность, отличающие отца от умудренного и осторожного сына постмодернистской эпохи.
Вместе с тем Джеймс Кэвизел, играющий Фрэнка Салливана, забавно и тоже убедительно демонстрирует уважение к отцу, человеку (к моменту их «трансвременной коммуникации») одного с ним возраста. Эти две актерские работы, судя по всему, одни из лучших в сезоне.
Вероятно, боясь наскучить среднестатистическому зрителю чистой фантастикой, посреди фильма авторы, будто спохватившись, переключаются на триллер. После того как старший Салливан своими действиями меняет прошлое, активизируется серийный убийца; борьбе с ним и посвящается остаток фильма.
Эта линия, может быть, более предсказуема, чем все остальное в фильме, но все равно вызывает восхищение способность голливудцев находить съедобные грибы в городском сквере – на исхоженном пространстве жанрового кинематографа.
83
Добавить комментарий