Расёмон / Rashômon (1950)

Полнометражный фильм.

Другие названия: «Расемон» / «Врата Расёмон» / «Врата Расемон» / «Rashomon» (варианты перевода названия) / «Rashou-mon» (Япония: альтернативный вариант написания).

Япония.

Продолжительность 88 минут.

Режиссёр Акира Куросава.

Авторы сценария Акира Куросава, Синобу Хасимото по рассказам Рюноскэ Акутагавы.

Композитор Фумио Хаясака.

Оператор Кадзуо Миягава.

Жанр: криминальный фильм, драма

Краткое содержание
Под заброшенными и полуразрушенными воротами Расёмон встречаются, спасаясь от проливного дождя, трое прохожих: дровосек (Такаси Симура), монах из храма Киёмидзу (Минору Тиаки) и бедный крестьянин (Китидзиро Уэда). Чтобы скоротать время, они обсуждают странное дело, слушавшееся накануне в суде, — об убийстве самурая Такехиро Канадзавы (Масаюки Мори) и надругательстве на его женой Масако (Матико Кё), совершённых знаменитым разбойником Тадзомару (Тосиро Мифунэ). Казалось бы, преступление раскрыто, и закон восторжествовал. Однако собеседников смущает то обстоятельство, что участники трагического инцидента, включая погибшего, обратившегося к живым через женщину-медиума (Норико Хонма), убедительно изложили взаимоисключающие версии произошедшего.

Также в ролях: Китидзиро Уэда (человек из толпы), Дайсукэ Като (полицейский).

Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com

Рецензия

© Евгений Нефёдов, AllOfCinema.com, 09.01.2014

Авторская оценка 10/10

(при копировании текста активная ссылка на первоисточник обязательна)

Когда отборочная комиссия Венецианского международного кинофестиваля (считается, что по совету Джулианы Страмигиоли, преподавательницы итальянского языка) обратилась к Daiei Motion Picture Company с просьбой представить фильм для участия в конкурсе, руководство кинокомпании и японское правительство поначалу ответили отказом. Они утверждали, что постановка сорокалетнего, на тот момент малоизвестного Акиры Куросавы не представляла в должной мере национальную киноиндустрию, и предложили взамен картину Ясудзиро Одзу. Однако история не имеет сослагательного наклонения, и именно с «Расёмона», получившего «Золотого Льва»¹ и награду Ассоциации итальянских кинокритиков, началось знакомство с самобытным кинематографом изумлённого Запада, вскоре открывшего имена таких несходных, но одарённых художников, как Кэндзи Мидзогути, Хироси Инагаки, Тэйносукэ Кинугаса, Канэто Синдо, Масаки Кобаяси и тот же Одзу…

Ретроспективно решение жюри видится вдвойне справедливым, поскольку фильм всё же конгениально отразил состояние Страны Восходящего Солнца в середине XX века, на изломе эпох. И это верно, даже если не проводить прямых исторических параллелей – не придерживаться строго аллегорической интерпретации сюжета, отождествляя разгром могущественной империи, познавшей смертоносную мощь атомной бомбы, с немыслимым унижением самурая, не сумевшего уберечь честь прекрасной, подобной ангелу жены от посягательств бандита с большой дороги. Ведь и сам Рюноскэ Акутагава, выдающийся писатель начала столетия, «отец японской новеллы», осторожно подчёркивал созвучие современности событий и «Ворот Расёмон» /1915/, и рассказа «В чаще» /1922/ – произведений, не просто непохожих, а написанных в разные периоды творчества, но филигранно объединённых Куросавой и дебютантом Синобу Хасимото. В ответ на резонное замечание о том, что ныне убийством одного человека никого не поразить и что, например, «над нами, в верхнем ярусе ворот, лежит полдюжины неприбранных трупов», монах признаёт правоту собеседника, отмечая, какие тяжкие настали времена: «То война, то землетрясение, то ураган, то пожары, то голод, то чума»… И не нужно обширных социологических изысканий, чтобы догадаться о разделявшемся японцами (вплоть до наступления т.н. «экономического чуда») неотвязном, всепоглощающем, словно хлещущий ливень², ощущении того, что «вот уже много лет подряд беда идёт за бедой». Но священнослужитель не случайно добавляет, что ему, видевшему на своём веку немало горя, наблюдавшему, как людей умерщвляли, точно насекомых, прежде не доводилось и слышать о таком жутком деле. Жутком и кричаще непонятном, необъяснимом, не укладывающемся в голове, однако… несущем глубокий смысл, безошибочно улавливаемый на интуитивном уровне. И, заметим, далеко выходящем за границы национальных проблем, затрагивающем такие аспекты условий человеческого существования, которые неизбежно заставляют погрузиться в сосредоточенное раздумье чуткого и внимательного зрителя, в какой бы стране тот ни жил, к какой бы культуре ни принадлежал.

Шедевр, думаю, не состоялся бы, если б авторы упустили мельчайший психологический штрих, заронили бы хоть тень сомнения относительно достоверности версий, поочерёдно излагаемых участниками инцидента. Что было терять Тадзомару, пойманному, крепко связанному, прекрасно понимающему, что практически приговорён к смертной казни по совокупности множества «подвигов», а посему – и не думавшему отпираться? Как можно не поверить в искренность женщины, доведённой до отчаяния, находящейся в состоянии аффекта (обратите внимание на то, как музыка Фумио Хаясаки уступает место мелодии из оперы Мориса Равеля «Болеро»), открывающей изумлённым судьям душу? И сама мысль о том, что дух, вопреки древним поверьям, способен, обращаясь из потустороннего мира, произнести слова лжи, является кощунственной. В том-то и дело, что каждый из них излагал неопровержимую истину – постольку, поскольку истово, безусловно, бескомпромиссно верил в то, что говорит. Это несложно истолковать с позиций современной психологии, давно изучающей любопытный (и, бесспорно, важный из соображений сохранения ментального здоровья) феномен сознания, «вытесняющего» неприятные воспоминания и замещающего их более приемлемыми. Не кажется неуместным и привлечение мистики, к которой сочли допустимым обратиться в процессе дознания. Наконец, метод для философского осмысления данной особенности реальности, вовсю эксплуатируемой искусством, а прежде всего средствами массовой информации, предложил Хосе Ортега-и-Гассет, причём почти параллельно с Акутагавой, в эссе «Дегуманизация искусства» /1925/, – на примере бытовой ситуации («у постели умирающего»), воспринимаемой людьми по-разному, в свете персонального жизненного и профессионального опыта. Отсюда – всего шаг до субъективизма и релятивизма, в том числе в крайних формах, вообще отрицающих объективную данность. Но, раз виновных нет, глупо предъявлять моральные претензии крестьянину³, без зазрения совести присваивающему себе одеяния младенца, кем-то брошенного здесь же, мотивируя поступок тем, что выживает самый сильный, хитрый и проворный. А если верить рассказу дровосека, невольного очевидца злодеяния, то – все участники проявили себя недостойно, отдавшись во власть человеческого, слишком человеческого: страха, ненависти, злости. Как формально незаинтересованное лицо, он, по-видимому, говорит правду – однако собеседник уличает самого свидетеля в сопутствующем преступлении (краже дорогого кинжала), что бросает тень и на четвёртую версию. И лишь бескорыстный поступок дровосека, не оставляющего ребёнка на верную погибель, возвращает монаху (а заодно и благодарной публике, переживающей мгновения подлинного катарсиса!) веру в человека, в гуманистические идеалы, попранные и, казалось, несовместимые с тяжёлым, жестоким, неправедным жизнеустройством. Это – путь, с призывом вступить на который, каким бы трудным и неприятным он ни представлялся, Акира Куросава обратился не только к любимой Родине, но и ко всему человечеству.

.

__________
1 – Обойдя в числе прочих «Дневник сельского священника» /1951/ Робера Брессона и «Трамвай «Желание» /1951/ Элиа Казана; показательно и присуждение специальной премии «Оскар».
2 – Режиссёр поведал, что добавил чернила в струившуюся перед камерой воду, чтобы эффект проливного дождя возникал не только на переднем и среднем планах, но и в глубине кадра.
3 – В первоисточнике к аналогичному выводу приходил обедневший самурай, отбиравший кимоно у старухи, наживавшейся на покойниках.

Прим.: рецензия впервые опубликована на World Art

---

Римейки:
Гнев / The Outrage (1964)
Железный лабиринт / Iron Maze (1991)

---

Материалы о фильме:
Чхартишвили Г. Акира упрямый // Ровесник. – 1983, №5. – С. 23-25.
««Расёмон» вознес японского режиссера на вершину кинематографического Олимпа. В 1951 году фильм получил главный приз Венецианского фестиваля, в 1952 году – американского «Оскара», японское кино стало входить в моду…»

Юренев Р. Воистину великий // Советский экран. – 1990, № 6. – С. 22-23.
«Фильм назывался непонятно – «Расёмон» и четырежды повторял один и тот же сюжет – как разбойник убил в лесу самурая и обесчестил его жену. Об этом свидетельствует лесник, случайно видевший эти события, сам разбойник, потерпевшая женщина и… дух убитого самурая, вызванный страшной колдуньей. Кому верить?..»

Гульченко Виктор. «Расёмон», Япония (1950) // Искусство кино. – 1990, № 12. – С. 110-112.
«Бесконечный, монотонный густой дождь в начале фильма Куросавы «Расёмон» – случай двойного хронотопа. Явление природы и экранное его изображение задают самой жизни и повествованию о ней эпический, вечностный тон…»

Карцев Пётр. Тосиро Мифунэ. Последний самурай // Видео-Асс Известия. – 1998, № 41 (06). – С. 60-63.
«Его не с кем было сравнить, но критикам очень хотелось. Когда «Расемон» и «Мусаси Миямото» с разницей в три года получили «Оскары» как лучшие иностранные фильмы, Мифунэ стали сравнивать с Джоном Уэйном, который был в тс годы самым кассовым актером Голливуда…»

Китано Такэси. «Я – белый клоун» // Видео-Асс Известия. – 1998, № 07 (42). – С. 58-61.
«Среди японцев особенно люблю Куросаву, в частности, «Расемон» и «Семь самураев». Когда я думаю, что он снял их более сорока лет назад, я поражаюсь их совершенству…»

Зуй Евгений. Как классики вестерн делали // Экран. – 1993, № 3 – С. 38-39.
«Первым в 1954 году это сделал Куросава. К этому времени за спиной у него уже были «Идиот» по Достоевскому и «Расёмон» по Акутагаве…»

Кудрявцев Сергей. Такэси Китано: Сонатина для отрешенного якудзы // Видео-Асс Известия. – 1998, № 42 (07). – С. 54-57.
«А впервые для Запада японское кино было открыто и прославлено на том же фестивале в Италии в 1951 году, когда триумфатором оказался «Расемон» Акиры Куросавы, опять же с Тосиро Мифунэ…»

Скорсезе Мартин. Пароль успеха-«камикадзе» // Видео-Асс  PREMIERE. – 1995, № 27. – С. 109-110.
«Драматические сцены мало имели отношения к тому, что действительно происходило, и различные версии об истине были похожи на «Расемон» Куросавы, из которого мы с Бобом и взяли основу для тех характеров, которые были нам важны…»

Демченко М. Трудные проблемы японского кино // Искусство кино. – 1974, № 5. – С. 145-148.
«Сценарий фильма написан выдающимся японским сценаристом Синобу Хасимото, который является автором сценариев «Расёмон», «Жить» и ряда других, поставленных в свое время одним из талантливейших режиссеров современного японского кино Акира Куросава…»

Лилиана Кавани. «Пока мы спорили, американцы покорили мир с помощью кино» // Экран. – 1994, № 8. – С. 12-14.
«– Скажите, а если бы была возможность сохранить, скажем, только три фильма, какие бы вы выбрали?– Трудный вопрос. Первым приходит в голову «Расемон» Куросавы…»

«Американец в Париже» // Видео Дайджест. – 1991, № 6. – С. 20-21.
«ПОЧЕТНЫЙ ПРИЗ ГОДА БЫЛ ПРИСУЖДЕН ФИЛЬМУ «РАСЕМОН»…»

Теракопян М. Пресс-бюро «ИК» // Искусство кино. – 1991, № 1. – С. 167-170.
«В итоге Стоун согласился сделать вместе с Хироаки Есида «Железный лабиринт» («Iron Maze») по мотивам классического японского «Расёмона»…»

Десмонд Норма. По следам семи самураев // Видео-Аcc Премьер. – 1995, № 32. – С. 74-75.
«Американцы еще раз повторили эксперимент «из самураев – в ковбои» – Мартин Ритт переделал «Расемона» в «Надругательство» (1964)…»

Кудрявцев Сергей. Голливуд смуглеет // Видео-Асс Известия. – 1998, № 42 (07). – С. 34-37.
«…еще в 50-е годы получили широкое распространение в США японские самурайские ленты и исторические «дзидайгэки», а три из них («Расемон», «Врата ада» и «Мусаси Миямото» удостоились «Оскаров»)…»

Плахов Андрей. За что боролись… // Экран. – 1992, № 1. – С. 26.
«Этот фильм поставлен Хироаки Ёшидой как своеобразный римэйк «Расёмона» Куросавы. Как и в основополагающей новелле Акутагавы, мы с разных сторон рассматриваем любовный треугольник и слышим несовместимые версии совершенного преступления…»

Шепотинник Пётр. Индиана Джонс и десять заповедей // Искусство кино. – 1990, № 4. – С. 137-147.
««Мастер чайной церемонии», в котором великолепно солирует в главной роли Тосиро Мифунэ, потрясший почти сорок лет назад Венецию своим неподражаемым Тадземару из «Расёмона», – картина сосредоточенно-ритуальная…»

Симанович Григорий. «Семь самураев» // Спутник кинозрителя. – 1988, № 4. – С. 16-17.
«Мы пойдем смотреть «Семь самураев», уже обогащенные знанием и впечатлением от таких замечательных лент Куросавы, как «Расёмон», «Красная борода», «Под стук трамвайных колесе, «Дерсу Узала», «Тень воина»…»

Липков А. Семь самураев Тосиро Мифунэ // Искусство кино. – 1972, № 10. – С. 155-168.
«…у Тосиро Мифунэ было блистательное восхождение: в том же 1947 году он впервые снялся в кино, в 1948 – уже выступил в этапном для японского кино фильме «Пьяный ангел» под руководством Аккры Куросавы, в 1950 – сыграл главную роль в «Расёмоне», картине, которая год спустя завоевала на Венецианском фестивале «Золотого льва Святого Марка» и стала триумфом дотоле неизвестного Западу японского кино…»

Цыркун Нина. Рубрика «Иллюзион». «Гражданин Кейн» // Искусство кино. – 1991, № 11. – С. 170-172.
«Повествовательный прием, использованный сценаристами Германом Манкевичем и Уэллсом тоже известен с давних пор – так написаны Евангелия, так снят А. Куросавой (а раньше написан Акутагавой) «Расёмон»: образ центрального героя воссоздается по рассказам знавших его людей…»

Мазуров Антон. Отточенное лезвие, или От «дзидайгэки» к подвигам джидая // Видео-Асс Известия. – 1998, № 42 (07). – С. 48-51.
«Можно было бы считать, что эта тенденция последнего десятилетия – дань идеологической моде, если не вспомнить о картинах японских мастеров кино, пользовавшихся стабильным успехом на мировых кинофорумах, начиная с триумфа «Расемона» Акиры Куросавы в 1951 году в Венеции и трехкратного присуждения «Оскаров» за тот же «Расемон»…»

Курода Нобуки. Углубление кризиса, ростки надежд // Искусство кино. – 1972, № 5. – С. 180-190.
«Первое – это банкротство кинокомпании «Дайэй», которая на протяжении многих лет была одной из ведущих кинокомпаний. Здесь был снят фильм «Расёмон», который удостоился главной премии на фестивале в Венеции и вывел кинематограф Японии на мировую арену…»

Караганов А. В спорах о кинематографе. – М.: Искусство, 1977. – С. 257-276.
«Вы, очевидно, знаете, что кинокомпания, которая выпустила фильм «Расёмон» Акиры Куросавы, в итоге обанкротилась. В связи с создавшейся обстановкой кинокомпания «Дай-ёй» стала выпускать фильмы о бандитах…»

Шатерникова М. Пол Ньюмэн. – М.: Всесоюзное творческо-производственное объединение «Киноцентр», 1987. – 68 с.
«Так же, как в «Расемоне», все персонажи фильма рассказывают о случившемся по-своему, демонстрируя разные грани человеческой натуры…»

Генс Инна. Время под обстрелом // Экран говорит – нет! – Ленинград: Искусство. Ленинградское отделение, 1968. – С. 128-165.
«Сокрушительный темперамент актера, пленивший нас в «Расёмоне», обращен внутрь…»

Материалы о фильме (только тексты)