Рэмбо III (1988): материалы
ВСТРЕЧА СО ЗВЕЗДОЙ
Сильвестр СТАЛЛОНЕ: РОККИ – ЭТО НЕ Я
Свадьба с Нильсон состоялась в доме у Ирвина Уинклера, который вместе с Робертом Гертоффом был продюсером всех серий «Рокки». Одна женщина, которая в тот день была у Уинклеров дома, вспоминает: «Я никогда не видела такой красивой невесты. Платье плотно облегало ее фигуру. Надо было видеть, как Сильвестр смотрел на нее».
Иными стали воспоминания об этой свадьбе самого Сталлоне: «Бригитта была в тот день под метр девяносто, шлейф ее платья тянулся на 6 метров. Я думал во что я ввязался? Почему-то вспомнил, что во время своего первого бракосочетания я сидел на стуле. Так я волновался. Саша сшила себе платье сама в ночь перед свадьбой из парусины или льна, или чего-то в этом духе. На мне был костюм из фильма «Капоне», потому что в то время своего у меня не было. Выглядел я как гангстер. Вдруг я почувствовал, что земля вращается. Ноги стали ватными. Я спросил; «Извините, пожалуйста, а есть ли какой-нибудь закон, разрешающий сидеть во время бракосочетания?»
Зато вторая свадьба была пышной. В тот момент, когда нужно было произнести слова клятвы: «Надев это кольцо, ты становишься моей женой», я понял – что-то происходит не так. Я играл роль Элмара Фада. И сказал: «Надеф это ковцо, ты фтанофишея моей женой».
Все стали смеяться. Мне следовало понять уже тогда, что я встал на путь комедии и ошибок».
У Сталлоне с 22 лет были разные подружки, поэтому когда он развелся с Нильсон, то быстро вернулся к тому образу жизни, который вел в молодости. В его жизни стали появляться разные женщины. Среди них была красавица негритянка Наоми, и, наконец, сейчас – Дженнифер Флэйвин. Как-то его спросили, не считает ли он, что в наши дни опасно быть таким неразборчивым. Сталлоне пожал плечами: «Я за ними не гоняюсь. Но они хорошие девочки Год спустя после развода с Бригиттой я ушел в подполье, потому что снимался в «Рэмбо». И меня ничего больше не интересовало. Но когда я закончил фильм, я не хотел, чтобы меня воспринимали, как неполноценного мужчину. Поэтому снова я стал активно заниматься спортом и встречаться с девушками».
И вот мы опять видим Сильвестра в его розовом доме на побережье. На нем короткие спортивные шорты и майка с надписью «Харли-Давидсон» (старомодный автомобиль фирмы «Харли» соседствует у него в гараже с красной «Феррари»). При входе в дом на задних лапах стоит игрушечный носорог, который держит на поводке игрушечного бульдога. Они приветствуют входящих. Слева – картина недавно признанного мексиканского художника Хулио Галана. За углом на кухонном столе можно увидеть рентгеновский снимок сломанной лодыжки его любимой лошади. Самая большая картина в доме написана самим Сталлоне. На ярком полотне надпись: «Ибо глаза – это разведчики сердца». Внизу – портрет Сталлоне верхом на любимой лошади Узи.
Сталлоне снова кладет ноги на стол и готовится к рассказу:
– Узи, – шепчет Сильвестр – Это была необыкновенная лошадь. Лошади очень впечатлительные. Они запоминают каждого, кто когда-либо ездил на них верхом. Как-то я дал знакомому прокатиться на Узи. Но она вернулась разъяренной и неукротимой. Она была сверхчувствительна и признавала только меня.
Сам же Сталлоне, кажется, проявляет сверхчувствительность к тому, что о нем пишут. Разговоры с журналистами достаются ему нелегко. Вот что рассказывает участник фильмов «Рэмбо» Ричард Кренна:
– У нас на съемках второй серии «Рэмбо» случилась беда. Один из молодых каскадеров забрался на вершину водопада, чтобы там сфотографироваться. Ирония судьбы заключалась в том, что он решил таким образом отпраздновать особенно сложный трюк, который он только что закончил. Он оступился, сбил камень, и его подхватил гигантский поток, в котором он и погиб. После того как его тело было найдено и перенесено в лагерь, Слай сам перенес его в палатку и обмыл тело до того, как приехала невеста покойного. Из этого видно, что за человек Сталлоне. Немногие кинозвёзды взяли бы на себя такую неприятную миссию.
Режиссер Джон Херцфелд, сокурсник Сталлоне по Университету Майами (Сталлоне пробыл там недолго) – одни из лучших друзей Сталлоне, который всегда находит приятные черты в резком характере кинозвезды: – Майк, так он называл себя во время учебы, был очень несчастным. Впервые я увидел его в спектакле «Горбун из Нотр-Дама», когда он неистовствовал на сцене. Я подумал:
– В нем сочеталось, и в нем это есть по сей день – смесь неотесанности, которая проявляется в готовности все брать от жизни, и чувствительности, когда он пытался исправить своё заикание по-
_______
Окончание. Начало в № 2.
37
стоянным чтением стихов Уолта Уитмена – записывал он себя на старенький катушечный магнитофон. В тот день, когда мы встретились, мы скрепили нашу дружбу соревнованием кто выше взберется на стену.
Сталлоне продолжает разговор о том, какую роль в его жизни играл страх. Но это как-то не вяжется с отрядами его телохранителей, о которых было столько разговоров в середине 80-х, на пике ого популярности:
– Я вел такой замкнутый образ жизни, что телохранители стали моими друзьями. Они стали реальностью, с которой я никогда не расставался. Куда бы я ни шел, со мной всегда были два-три человека, которым я доверял, с которыми была связана какая-нибудь история. Но публика считала меня чуть ли не Аль Капоне или кем-то в том же духе. Мне был противен этот образ. Теперь остался один телохранитель, да и он работает неполный день. Я пытаюсь вернуться к прежнему облику нормального человека.
– Он всегда хотел иметь друзой, – вспоминает Сталлоне-старший – Еще ребенком он стремился завоевать их, а не взрастить дружбу. Как-то он залез в мой ящик и стащил немного денег, чтобы купить кока-колы для других детей.
Ветер срывает пепел с сигары, которую курит Сталлоне. Он продолжает свой рассказ:
– Мы с Сашей подолгу гуляли по пляжу, когда выяснилось, что наш второй сын страдает аутизмом. Это потрясло нас. Все стало неинтересным. Все – тяжело. Страшная эмоциональная нагрузка. Наша жизнь лишалась радости и удовольствий. И вечный вопрос: «Почему это случилось со мной?» Я помню, что дошел до того, что проклинал бога. Сделать так много в жизни, иметь возможность дать своему ребенку все… И понять, что все это – мыльные пузыри. Но потом я пришел к мысли, что во мне говорит эгоизм. И я задал себе вопрос буду ли я любить этого ребенка, даже если он и не избавится от аутизма? И я ответил себе: «Да, буду». Тогда я понял, что не надо отчаиваться. Я принял ситуацию такой, какой она была. И с тех пор я знаю, что ключ к душевному покою лежит в принятии обязательств.
Сталлоне разглядывает падающий пепел и неожиданно вопрошает:
– А знаете, что аутичные люди ненавидят, когда до них дотрагиваются? Они не любят физических проявлений любви. Когда я целую сына в щеку, он выбирает это место.
И тут он одной фразой обобщает все то, что было в его жизни до Рокки, Рэмбо, демонстрации моделей Версаце. лошадей и домов на побережье:
– Когда я был ребенком, – говорит он, – моя мать поцеловала меня только два раза. Только два. И я отлично помню тот единственный случай, когда отец погладил меня по голове.
Жаклин Сталлоне бросила мужа, когда Сильвестру было 10 лет. И он помнит, что они после этого семь или восемь раз пытались начать все сначала. Ребенком он был болезненно худым, застенчивым. К тому же и заикался. Он всегда был одинок, и ребята в школе смеялись над ним и били. Его утешением был телевизор, и он боготворил супермена. Позднее он признался, какое впечатление на него произвел Стив Ривс – знаменитый американский культурист – в «Геракле».
– На следующий день я пошел на помойку и нашел там автомобильную полуось, которая стала моим первым спортивным снарядом. Потом стал поднимать бетонные плитки, тяжеленные гантели – Бунтаря по натуре, Сталлоне выгнали из тринадцати школ.
– Вы мне можете показать мужчину или женщину, у которых будут кровоподтеки от того, что они пытались протиснуться в дверь удачи, – говорит Сталлоне. – А я вам покажу того, кто жил в кошмарной семье, в карнавале ужасов. Я хотел только одного быть кем угодно, только не самим собой Ребенком я был очень несчастлив.
Сталлоне родился в палате для бедных в одной из нью-йоркских больниц Затем семья переехала в Мэрилэнд. И хотя Слай больше не говорил о том, что родители его обижали, но он подтверждает, что все время находился в состоянии конфронтации со своими родителями:
– Отец был очень тяжелым, примитивным человеком. Во время второй мировой войны он служил на границе с Мексикой и там выучился играть в поло. В характере Рэмбо можно найти черты отца – физические качества, способность доводить людей до бешенства.
Он был очень физиологичен. Он относился ко мне так же, как в свое время относились к нему, – железным кулаком. «Как дам в зубы», – это была его обычная форма общения.
– Слай был неуправляемым, – говорит Франк Сталлоне-старший. – Я знаю, многие считают, что я был груб с ним. Но не я же бил его три раза в день. Я был слишком занят тем, что зарабатывал на жизнь. Я не то чтобы бил его, нет – я мог крепко выразиться. Мать же постоянно колотила Слая. У него до сих пор шрам на руке от того, что он упал, когда она бежала за ним. Когда это случилось, я чуть с ума не сошел.
– Клянусь, я своих детей пальцем не тронула за всю жизнь, – опровергает все сказанное Жаклин. – Это отец их избивал до полусмерти. И Сильвестр часто мне говорил, что боится быть похожим на отца. Он думал, что такое отношение передается по наследству. Я сказала ему: «Прекрати нести эту чушь». Но я знаю, что его отец был самым жестоким человеком, которого бог когда-либо посылал на землю. Он бил Сильвестра кнутом для лошадей до тех пор, пока на теле не выступит кровь. Я думаю, старый Сильвестр сейчас боится распространяться на эту тему, но мы все его по-прежнему опасаемся. Мы все время думаем, что он может вернуться и застрелить нас или еще что-нибудь сделать. Единственный раз, когда я ударила сына, это после «Рокки-1», когда он приехал и застал свою жену Сашу с забинтованным лицом: она сделала утяжку, знаете, чтобы морщин не было? Он чуть в потолок не ввинтился, когда это увидел. «Как ты могла ей разрешить это сделать!» – орал он на меня, потому что я ходила с ней в больницу. Мы так разозлились друг на друга, что я дала ему в нос и сбила с табуретки, на которой он сидел.
– Моя мать – мастер гневаться, – улыбается Сталлоне. – Я к ней очень привязан. Свой бешеный нрав я унаследовал и от нее.
Некоторые считают, что Сталлоне стесняется своих родителей, другие же отмечают его преданность им, щедрость. Когда Жаклин попала в больницу, Сталлоне много часов проводил у ее постели. Что касается отца, то тот «оставил работу на следующий день после выхода «Рокки», – говорит Сталлоне, который финансирует отца, в том числе и ферму по разведению лошадей в Мэрилэнде. Возможно, непроходящая детская травма от постоянного конфликта с родителями заставляет его проявлять некие мазохистские чувства. «Во мне много мазохистского, у меня очень высокий болевой порог», – признается он сам и демонстрирует многочисленные травмы, которые он получил за время своей карьеры, в том числе и шрам со 160 швами.
Когда Сталлоне было 15 лет, он бросил школу и уехал в Филадельфию, где жила его мать с новым мужем. Он пытался поступить на службу в военно-морской флот, но был слишком молод для этого. Тогда он поступил учиться в салон красоты.
Но это продолжалось недолго. Севильского цирюльника из меня не вышло. Ко мне пришла женщина с семью волосками на голове и потребовала, чтобы я ее сделал красивой. Я ей сказал: «А пересадку головы не пробовали?»
После этого он вернулся в школу, потом поучился в колледже, оказался и Университете Майами, а затем вернулся в Нью-Йорк.
Тогда он был настолько беден, что ездил на старой машине, у которой не было даже механизма для заднего хода, вспоминает режиссер Джин Кирквуд. – Парковать машину приходилось вручную, затягивая ее на обочину.
Сталлоне постоянно писал сценарии и пробовался на различные роли, и в 1974 году ему удалось продать сценарий «Адовой кухни» Эду Прессману за 20 тысяч долларов. В сценарии речь шла об истории трех братьев, один из которых был боксером.
Затем он переделал эту историю в «Аллею Рая», – говорит Прессман – Роберт Чартофер и Ирвин Уинклер
38
прочитали сценарий и хотели купить его у Сталлоне. Но так как я уже купил это, то они попросили Сталлоне написать сценарий, в котором боксер становится главным героем. Так получился фильм «Рокки».
Вскоре Сталлоне разбогател Чартофер и Унклер сначала предложили ему 360 тысяч долларов, при условии что сниматься в фильме он не будет. Но Сталлоне не продавал сценарий, пока не добился, что играть в фильме будет он.
– Получить 360 тысяч долларов в начале семидесятых годов – это то же самое что получить 3 миллиона сейчас, – замечает Сталлоне».
До Сталлоне, кажется, только сейчас начинает доходить, что сага о Рокки подходит к концу. Но он не может удержаться от шутки, которую остальные воспринимают как серьезное замечание: «Да, это конец мифа. Выкидыш состоялся». Сначала Сталлоне хотел, чтобы Рокки умер в пятой серии, но все, кто был связан с фильмом, отговорили его.
Вместо этого Рокки завершает цикл поистине героически. В «Последнем звонке» Рокки узнает, что у него неизлечимое заболевание мозга, вызванное травмой на ринге, а также что бухгалтер потерял все его деньги. Он вынужден продать все, что у него есть, и вернуться назад, в свой городок. Напоследок он хочет выступать на ринге, но его жена Адриан, которую играет Талиа Шир, не разрешает ему это.
Вскоре он становится учителем молодого боксера, которого играет профессиональный боксер Томми Моррисон, что, в свою очередь, мешает его отношениям с собственным сыном, в роли которого выступает настоящий сын Сталлоне – Сейдж.
У истории есть некий завершенный круг – падение дома Балбоа, и Сталлоне нравится эта линия:
– Из «Рокки» получился не только персонаж. Это целая философия. Вначале я писал о своей собственной проблеме – актере, который не может найти работу и бокс использовал как метафору. Я никогда не думал, что эта идея будет обрастать как снежный ком, и я потону под этой снежной лавиной, которую сам вызвал.
У Шир своя теория на тот счет, почему американская публика так близко к сердцу приняла легенду о Рокки и требовала еще 4 серии. «Мы живем в очень тревожное и шаткое время, и живем так на самых разных уровнях, – говорит она. – Я думаю, люди напуганы и они находят утешение, бросаясь в объятия таким героям».
Другие объясняют феномен «Рокки» менее возвышенным образом. Они считают, что это просто машина для выкачивания денег, всего-навсего карикатура.
Один из самых крупных знатоков бокса Джойс Кэрос Оэтст автор трактата о боксе», отмечает недостатки фильма. «Первая серия «Рокки» была очень увлекательной, но боксером там Рокки не был. Его тело не было похоже на тело боксера, он больше походил на тяжелоатлета. Эти фильмы не о боксе. Они – об упорстве, о том, что мы называем смелостью и мужеством». Сталлоне с готовностью рассказывает о социальном резонансе, который получил его герой:
– Когда я появлюсь в свете, образованные люди, как, например, Тенди Кеннеди, приветствуют меня в Сенате не иначе, как «Привет, Рокки!». Даже на него подействовал этот имидж, созданный средствами массовой информации. Рокки появился очень вовремя, в тот момент, когда наш дух склонялся к пессимизму, и никто не знал, кому доверять, с кем себя идентифицировать. И вот в этот самый момент является этот парень, который простыми словами говорит о том, как осуществляются мечты. И в этом весь секрет. Именно поэтому его так и восприняла американская аудитория.
«Я думаю, что он не прав, – говорит Оэтс. – Это чисто коммерческий феномен. И он не может стать частью души американцев Рокки – это карикатура».
Но с Рокки не все так безнадежно. Природное чутье не подвело Сталлоне, когда он создал образ простого парня, нужного публике. И этот образ стал предшественником уже карикатурных героев – Бэтмена, Дика Трэйси и даже Роджера Рэббита, снискавших успех у публики. Его игру критиковали за прямолинейность. Но Сталлоне никогда не был настоящим актером – он лишь делал живыми тех героев, которых ему приходилось играть.
Когда он слышит подобное о себе, то смеется и возражает:
– Не поверите, но все произошло совершенно случайно. Успех не может быть предусмотрен заранее. Все произошло как в одном старом фильме:
40
«Я выстрелил в землю, и оттуда забил фонтан нефти».
Cara о Рокки близка к завершению. Съемки продолжались и ночью. Сталлоне руководил ходом даже второстепенных сцен. Наблюдая за последним триумфом Рокки по видеомонитору, Роберт Чартофер напоследок спросил Сталлоне «Ну что, можно идти домой?»
– Что ты имеешь в виду, можно ли идти домой, – подразнивая своего продюсера, говорит Сталлоне. – Это твой фильм. Я здесь только солдат.
На лице Чартофера удивление от того, что он услышал от Сталлоне Все эти годы он только и ждал, чтобы Слай это сказал. «Порядок, ребята, – кричит Чартофер. – Закончили!»
Усталые помощники разбирали декорации и грузили оборудование в грузовики и микроавтобусы. Члены команды Сталлоне спокойно попрощались и направились в свои гостиницы. Вот Рокки и ушел из их жизни.
– Пятнадцать лет назад, когда мы снимали первую серию, здесь стояла Саша и фотографировала все, что происходило вокруг. Она была на восьмом месяце с Сэйджем, а люди ходили туда-сюда. «Кто эта толстуха с камерой?» Я сказал: «Осторожнее, это моя жена».
Он улыбается от воспоминаний и смотрит на сына, беседующего с каскадером.
– И вот мы здесь опять, и Сэйдж – один из актеров фильма. Интересно, понимает ли он, что все это значит?
Сталлоне медленно идет к своей машине в сопровождении телохранителя. Интересно, он сам-то понимает, что все это означает?
Подготовила Марина ЛЕОНИДОВА
41
Добавить комментарий