Рокко и его братья (1960): материалы

Церетели Кора. Роми: ценой потери // Экран. – 1992, № 7. – С. 24-25.

лица

РОМИ: пересоздать себя!

Кора ЦЕРЕТЕЛИ

Ярчайшее созвездие актерских имен сверкало в начале 60-х годов на небосклоне французского кино. Их отточенное мастерство способно было не только выразить тончайшие нюансы мыслей и чувств, волнующих художников-гуманистов. но и вдохнуть содержание и смысл в фильмы и примитивные, и ширпотребные или просто с размахом поставленные зрелища.

В атмосфере такого высочайшего профессионализма. среди актеров-французов, виртуозно пользующихся всем арсеналом национальной культуры, блестяще владеющих речью, Роми – «провинциалка», плохо говорящая по-французски, – осмеливается заново начать свою актерскую карьеру в Париже. Она упорно, с нечеловеческой терпеливостью, по 8 часов в день занимается французской фонетикой и дикцией, стремясь добиться почти невероятного – освоить парижский диалект и рафинированный французский, звучащий лишь на сцене музейных парижских театров. Она сразу ставит перед собой планку невообразимо высоко. Будут и болезненные срывы, и досадные ошибки, и приступы отчаяния… Но с каждой новой попыткой она все ближе и ближе двигается к цели.

Педагогическая система мадемуазель Шё, у которой брала уроки Роми, требовала не только ежедневной многочасовой тренировки, но и полного отказа от знаний языка, приобретенных самостоятельно, дилетантски. Поэтому Роми начинает с самого начала, как если бы она не знала ни слова по-французски. На два-три месяца она берет на себя обет молчания, объясняясь с французами с помощью жестов, мимики и родного немецкого.

Позже Ален не без гордости признается:

«…Ты любила меня. И я сделал тебя француженкой, французской кинозвездой. Да, это моя заслуга! И страна эта – Франция, которую ты полюбила, – из-за меня стала твоей родиной».

Натура импульсивная, искренняя, эмоциональная, Роми Шнайдер как раз из тех, увы, немногих в наш век женщин, которые хотят и могут войти в мир любимого человека и обжить его любой ценой, пусть даже через болезненную ломку уже приобретенного, отказа от привычек, связей, известности и славы. Ален, конечно же, был прав… Но не до конца.

Нет, не только из-за него Роми сперва приобрела, потом завоевала Францию. Было еще нечто не менее значительное и магическое неотвратимое, чем пламенная любовь к Алену. А именно: беззаветная любовь к искусству и интуитивное сознание своего неоспоримого места в нем – непременный спутник большого дарования, – не найдя удовлетворения в милых пустяках псевдоисторических сюжетов, настойчиво требовали выхода и достойного применения. Кино Франции с его широчайшим спектром идей и художественных открытий было для Роми единственным полем деятельности, и его надо было освоить любой ценой. Назад дороги не было.

Между тем киноманы в Австрии проклинали Алена Делона, «укравшего» их «принцессу». Его называли «развратным прагматиком», не прекращался и поток родительских упреков…

Роми перестала отвечать на письма… Она с головой ушла в учебу, в пристальное изучение литературы, театра, кино. Она была постоянной спутницей Алена на всех театральных премьерах, присутствовала на его съемках… Именно тут случай свел ее с великим художником, ставшим впоследствии ее учителем и духовным наставником. Их познакомил Ален…

«…Три человека до основания изменили мою жизнь: Ален, Висконти и Коко Шанель», – признается позже Роми.

Коко Шанель помог ей стать парижанкой: «Ах вы, маленькая, симпатичная булочка!» – сказал он ей при первой встрече. С этого дня Роми приступила к жесточайшей работе над своей внешностью – гимнастика, диета, сауна, бассейн… Она приучила свой желудок всегда оставаться маленьким и не принимать ни грамма лишней пищи. Шанель довел до совершенства ее врожденный вкус, сделав его деликатным и изысканным. Одеваясь у Коко Шанель, Роми со временем стала его гордостью, его моделью. Но к Коко Шанель ее привел Висконти. Это он попросил друга поработать со своей подопечной – над ее походкой, прической, манерами…

«Великий Лука» – Лукино Висконти впервые увидел Роми на студии «Чиначитта» во время съемок фильма «Рокко и его братья». Их познакомил Ален. Висконти внимательно и придирчиво оглядел девушку Алена.

Считая Алена не только своим учеником, но и своим открытием, доверив ему, все еще начинающему актеру, главную роль в фильме, Висконти ревновал Алена к кругу веселой, бесшабашной, раскованной молодежи, которому тот безраздельно принадлежал.

Но Роми была не похожа на них.

После «Рокко…» Висконти трудно было расстаться с Аленом – актером, который стал выразителем его чувств и идей. Специально для него он начал в Парижском театре репетицию спектакля «Как жаль, что ты потаскуха!» по одноименному произведению Джона Форда. Пьеса была написана в елизаветинском стиле «а-ля Шекспир».

Прическа, которую в то время носила Роми – длинные, разделенные на пробор темные волосы, – очень подходила к средневековому стилю пьесы, действие которой происходило во время раннего Ренессанса в Англии. И вот как-то раз, во время одной из дружеских встреч, Висконти, лукаво посмотрев на Роми, вдруг предложил:

– Ромина, почему бы тебе не быть партнершей Алена? Эта роль тебе прекрасно подходит!

Роми вспоминает:

«Я рассмеялась, я еще ни разу в жизни не выступала со сцены. Представьте только себе девчонку без малейшего сценического опыта, которая играет на французском языке в спектакле, поставленном итальянским режиссером по пьесе английского автора. Как бы разнесли меня критики за такое нахальство!

…На первую репетицию я пришла в брюках. Висконти заставил меня надеть кринолин и юбку. Он считал, что так я быстрее почувствую себя героиней пьесы – Анабел… В своих ранних, костюмированных фильмах я так часто носила кринолин, что сейчас для меня это не составляло проблемы. Я всегда легко перевоплощалась в персонаж, одежду которого надевала. Но на этот раз мне ничто не помогало. Я так ковыляла по сцене, словно она была километровой. Не знала, куда девать руки. Говорила себе: «Ты достаточно опытна, ты должна смочь»… Но что-то мне все же мешало…

Во время репетиций Висконти повредил колено и ходил с тростью. Сейчас он сидел в партере, опираясь обеими руками на трость, и внимательно следил за мной. Он почти не говорил. Только время от времени повторял: «Я не слышу твоего голоса…» Это была своеобразная тактика. Он специально мучил и истязал меня, чтобы до конца выявить мои возможности.

После одной, особенно длинной фразы, которую я должна была сказать по-итальянски, он откинулся на спинку стула и расхохотался. Висконти смеялся надо мной. Я подумала – все кончено. Но самое страшное было еще впереди.

В спектакле я должна была исполнить итальянскую песенку, которую долгое время разучивала с помощью композитора Висконти каждый раз останавливал репетицию в тот момент, когда я должна была запеть. Так было до 62-го дня репетиции, когда он неожиданно сказал: «Продолжай!»

Висконти молча выслушал мое невнятное мычание. И вдруг что-то внутри меня произошло. Я так глубоко вдохнула, что у меня раздулись

_______
Продолжение. Начало в № 5.

26

легкие. Я совершенно преобразилась. И внешне, и внутренне. Теперь я была не Роми Шнайдер, а Анабел…

Я громко произносила слова, пела, ходила так, как должна была ходить Анабел, не сбиваясь, вела диалоги до конца. Для меня теперь существовали только режиссер, партнер и театр. Я добилась полной свободы…

Наконец все кончается… Я сажусь на пол. У меня нет сил.

– Перерыв! – слышу я голос Висконти. Он подымается на сцену, склоняется надо мной, кладет мне руку на плечо и говорит: – Неплохо, Ромина! – Это огромный комплимент в устах человека, который не признает хвалебных слов.

После репетиции я зашла в бистро рядом с театром и в ожидании Алена (он примерял в это время театральный костюм) хорошенько напилась. Я была так счастлива!

Я ужасно себя чувствовала в день генеральной репетиции. Как только опустился занавес, бросилась в гримерную и сорвала с головы парик. В ту же минуту почувствовала острую боль в животе. Потом боль снова повторилась, и мама, которая специально приехала в Париж, чтобы присутствовать на генеральной репетиции, сказала: «Не дай Бог, чтобы это был аппендицит!»

Потом мы все пошли в клуб. Тут уже боль снова повторилась и стала невыносимой. Ален увел меня домой. Когда он на руках подымал меня по лестнице, я думала только об одном: «Ты не имеешь права болеть! Судьба премьеры, заработанной таким нечеловеческим трудом, висит на волоске. Судьба спектакля, который весь Париж ожидает с таким нетерпением и который обошелся в 600 000 марок (60 миллионов франков старыми деньгами), в твоих руках!»

Ален позвонил профессору. Худшие предположения оправдались. У меня был приступ аппендицита.

После операции я 5 дней пролежала в больнице, потом у меня было 10 дней отпуска».

Премьера состоялась 29 марта 1961 года. На ней присутствовали Ингрид Бергман, Жан Маре, Жан Кокто, Курт Юргенс, Шерли Мак-Лейн, Мишель Легран и другие знаменитости. В зале сидели мать и брат Роми.

Спектакль прошел с большим успехом. Многодневный бой закончился победой. Она была очень горда собой. В гримерную ворвался Ален, разгоряченный и мокрый после сцены фехтования. Он бросился к матери Роми, крепко ее обнял и выкрикнул: «Сегодня она королева Парижа, моя королева!»… «Я была самой счастливой женщиной на свете!»

Ален оказался прав – после премьеры Роми стала известна всему Парижу. Ее принимают в театральных кругах, и она с головой окунается в богатый идеями, талантами и яркими личностями мир французского театра.

С этого момента она уже не популярная звезда развлекательно-зрелищных костюмных фильмов, а всеми признанная драматическая актриса.

«Франция приказывает тебе выздороветь!» – телеграфировал заболевшей Роми Жан Кокто. Ее партнерами в театре становятся такие престижные актеры, как Валентин Тесье, Дариэль Сорано, Сильвия Монфор… Спустя полгода – новая победа. Она выступает в роли Нины Заречной в чеховском спектакле «Чайка», поставленном известным режиссером Сашей Питоевым.

Висконти обладал замечательным даром открывать таланты. Ани Жирардо, Марчелло Мастроянни, Массимо Джиротти. «Император нашей профессии» – назвал его в своих воспоминаниях Дерк Богард. Работая с ним, знаменитые, опытные актеры создавали шедевры. Так было с Анной Маньяни, Алидой Валли, Марией Шелл, Ингрид Тулин.

В начале своей артистической деятельности Висконти писал: «… Актер – это прежде всего человек, обладающий основными человеческими качествами. На них я стремлюсь опираться, использую при создании образа, использую до того момента, когда человек и персонаж образуют единое целое». Поэтому к каждому актеру у него был свой подход, над каждым из них власть «императора» была особой. Он предоставлял полную свободу Анне Маньяни и жестоко, почти свирепо командовал работой Марчелло Мастроянни, не делал ни единого замечания на репетициях с Дерком Богардом и весь искрился радостью, шутками и комплиментами в адрес Роми Шнайдер.

Конечно же, он был в нее по-своему влюблен. Она вызывала в нем, изысканном эстете, восхищение и отеческую нежность. Он преклонялся перед ней как перед прекрасной, обольстительной женщиной и взял над ней отеческую опеку как режиссер и художник – ценитель ее таланта.

Висконти согласился участвовать в постановке фильма «Боккаччо-70» – снять одну из новелл только потому, что ему была дана свобода в выборе сюжета и исполнителей и он мог предложить своей любимице Роми интересную роль.

В конце марта они с Аленом устроили в ресторане вечер для Висконти, Висконти посвятил их в свои планы. Он собирался снимать «Боккаччо-70». Сюжет, заимствованный из рассказа Мопассана «У постели», был перенесен в современность. Новелла «Работа» – это саркастическая комедия о том, как брачные узы, связывающие мужчину и женщину, превращаются в отношения купли-продажи. О главном персонаже фильма – избалованной, эгоистичной итальянской аристократке Пупе, роль которой должна была исполнить Роми, Висконти писал: «Думаю, что это эскиз характера современной женщины, каких я знаю немало, прежде всего в миланском обществе. Современной женщины, которая придает действительно большое значение всему тому, что по сути есть просто деньги: роскошь, автомобиль, ложа в «Скале» и прочее в этом роде, но не ценит того, что на самом деле важно… Момент, когда она чувствует себя оскорбленной тем, что муж ей платит, – это момент оплакивания самое себя, но не переживания общей ситуации, в которой она ничего не понимает».

Роми, уже известная актриса, снявшаяся в 20 фильмах, впервые окунулась в атмосферу высокого киноискусства. Как неопытная статистка, испуганно, робко и радостно приобщалась она к изысканному антуражу искусства Висконти, шаг за шагом входила в его уникальный мир. Этот мир приучил ее к высокой требовательности и бескомпромиссности – тому, без чего немыслимо подлинное творчество. Для Роми съемки у Висконти были и своеобразной школой вкуса. «Великий Лука» с присущей ему прихотливостью и придирчивой требовательностью относился ко всему, что составляло атмосферу и антураж действия, происходящего в комнатах богатого римского палаццо.

Роми Шнайдер сыграла в этой новелле женщину эгоистичную и глубоко одинокую, несчастную. Фильм «Боккаччо-70», поставленный прославленными режиссерами Дзаваттини, Де Сика, Феллини, Висконти с участием крупнейших звезд мирового экрана, имел грандиозный успех. Роми Шнайдер утвердилась в киномире как актриса, способная играть серьезные драматические роли. Ее наперебой стали приглашать сниматься, самые именитые режиссеры присылали сценарии… Теперь она могла выбирать… И она выбирала Орсона Уэллса, Джозефа Лоузи, Анри Клузо, Клода Шаброля, Клода Сотэ, Дино Ризи… Но, ученица и поклонница Висконти, она продолжала работать с ним, с радостной готовностью откликаясь на каждый его зов. «Великий Лука» сформировал ее как актрису, и Роми никогда не забывала об этом. Вновь и вновь возвращаясь к нему, она становилась богаче с каждой новой встречей…

Все, казалось, предвещало счастливую и полнокровную жизнь таланта, нашедшего свое место в жизни.

(Окончание в следующем номере.)

27

Гусева Э. Что у звезды на ладони? // Работница. – 1989, № 7. – С. 30-31.

КИНОТЕАТР

ЧТО У ЗВЕЗДЫ НА ЛАДОНИ?

Наш гость – звезда мирового кино Анни Жирардо говорит: «Любое дело надо делать профессионально!»

Не правда ли, звучит это весьма современно. Особенно сегодня, особенно для нас…

– Когда началась ваша профессиональная актерская жизнь?

АННИ ЖИРАРДО. Я с детства мечтала о сцене. Впрочем, какая девчонка не мечтает стать актрисой… Но мне повезло! В 14 лет сыграла свою первую роль и получила за нее приз. О! Это было счастье… Позже окончила драматическое отделение консерватории в Париже. Играла в театре «Комеди Франсез». Успех пришел после первой театральной роли в пьесе Жана Кокто «Пишущая машинка».

В кино с 1956 года. Первая настоящая роль – Надя в фильме режиссера Лукино Висконти «Рокко и его братья» в 1960 году. Признаюсь, на эту роль сильной и гордой женщины, самостоятельно решающей свою судьбу, меня вдохновила Настасья Филипповна. «Идиот» Достоевского с большим успехом шел в «Комеди Франсез», и я играла Настасью Филипповну.

– Каждая актриса наделяет образ и своими индивидуальными чертами, не так ли? Какие черты женского характера для вас предпочтительны?

АННИ ЖИРАРДО. Я считаю, прежде всего играть надо не просто характеры, а настоящую жизнь.

В момент нашей беседы, происходящей в гостиной театра «Ромэн», куда Анни Жирардо пригласили на одну из лучших постановок «Мы – цыгане», пришли и актеры цыганского театра, чтобы поприветствовать французскую кинозвезду. Шутки, смех, обмен мнениями за чашкой чая и, конечно, гадание…

Анни Жирардо, как и мы все, с большим любопытством отнеслась к предложению узнать о своей жизни по линии на руке. Думаю, актеры «Ромэн» слукавили с гаданием: они и так без всякой хиромантии знали обо всем, что свойственно яркой натуре Жирардо. Но надо было видеть, как им, в свою очередь, подыгрывала Анни. Она вздыхала, смеялась, удивлялась и в конце концов сказала, что должна непременно выучить русский, чтобы общаться без переводчика.

Хотите узнать маленькие секреты Анни Жирардо, послушайте цыганские гадания…

– Анни, вас часто принимают за рациональную женщину. Но это не так… Вы просто чрезвычайно умны и обладаете сильным характером и в то же время, как и многие женщины, очень ранимы.

–… Да, да, – соглашается Жирардо, – это действительно так. Абсолютная правда и то, что я верю в людей, и то, что я оптимистка по натуре. Вы удивительно правильно отгадываете мой характер.

…Пока идет эта импровизированная игра, я пристально рассматриваю любимую актрису, у которой взрослая дочь Джулия, тоже актриса, и очаровательная трехлетняя внучка, но Анни по-прежнему обаятельна и молода. В чем секрет? Вы думаете, что актрису спасают грим, косметика? Ошибаетесь. По крайней мере на лице Анни Жирардо нет и тени косметики. И, по словам режиссеров, в кино она снимается почти без грима. А что делает ее привлекательной? Ум, естественность в общении, эмоциональность.

– Я воспринимаю жизнь в движении, поэтому мало бываю дома, в родном Париже. Постоянно съемки, поездки. Вот и в вашу страну приезжаю вторично. Первый раз в шестидесятых годах была несколько дней в Москве по приглашению Сергея Герасимова, где сыграла небольшую роль в фильме «Журналист». В этот

30

раз меня пригласили сниматься в фильме кинорежиссера Валерия Ахадова «Руфь».

– О чем этот фильм?

АННИ ЖИРАРДО. Картина снимается по заказу Центрального телевидения на «Таджикфильме». В основе ее – подлинная судьба французской пианистки Веры Лотар-Шевченко. В тридцатые годы она вышла замуж за сотрудника советского посольства в Париже. Некоторое время спустя Сталин отозвал Шевченко в Москву, и жена поехала с ним. Трагическая судьба семьи: Шевченко расстреляли в Советском Союзе, а Вера оказалась в сталинских лагерях, где провела без малого двадцать лет…

Этот фильм свел меня с замечательными советскими актерами. В нем играют Ирина, Поль, то есть Паша… простите, я плохо выговариваю русские имена, и еще хуже обстоит дело с запоминанием фамилий…

(С помощью переводчицы Анни называет знакомые имена советских актеров Ирины Муравьевой. Павла Семенихина, который играет заведующего клубом в фильме «Руфь». Кстати, эту инсценировку Жирардо хочет поставить и у себя в Париже. Но это дальние планы. А ближние – уехать на несколько дней в Париж и снова возвратиться в Москву, приступить к съемкам в Таджикистане.)

– Анни, вы были когда-нибудь на Памире?

АННИ ЖИРАРДО. О! Я уже успела кое-что узнать о таджикском Памире. Хотелось бы побывать в Хороге, его высокогорной части.

– Если это случится, вы можете остаться пленницей Памира надолго. Дело в том, что самолеты летают в Хорог и обратно только в летную погоду, а она в тех краях особенно капризна.

АННИ ЖИРАРДО. В таком живописном плену я готова остаться надолго. Я думаю, это будет хорошим началом… Когда-то нужно остановиться, хоть ненадолго, и отдохнуть от кочевой жизни, которую мы, актеры кино, ведем весьма интенсивно. Кочуем, как некогда кочевали цыгане. Впрочем, они мне близки именно схожим образом жизни. Не случайно я снималась в югославском фильме «Цыган», а сейчас с удовольствием смотрю на сцене постановку «Мы – цыгане».

…Наша беседа снова прерывается. Звучит последний звонок. Сейчас поднимется занавес на сцене «Ромэна». Актеры уходят за кулисы, а мы направляемся в зрительный зал, занимая места среди публики цыганского театра, куда приходят и молодежь, и старики – все, кто любит искрометные песни и пляски цыган. В этом театре поистине карнавал красок. И дело тут не только в пестрых цыганских нарядах, хотя и в них скрыты своя прелесть, очарование, создающие атмосферу радости. Зрителя, даже такого взыскательного, как Анни Жирардо, захватывает поэтическая страсть исполнительского искусства цыган. В такт музыке Анни аплодирует артистам, смеется и плачет, словом, живет сценой, как бы становится соучастником этого яркого представления. А когда спектакль заканчивается, главный режиссер театра «Ромэн» народный артист СССР Николай Сличенко объявляет зрителям, что в зале дорогой гость – Анни Жирардо.

Анни приглашают на сцену. И вот происходит мгновенное ее превращение из зрителя в действующее лицо. Знаменитой актрисе не нужен переводчик. Советские люди давно знают ее по фильмам «Доктор Франсуаза Гайан», «Старая дева» и многим другим, каждый хочет получить ее автограф. Анни Жирардо оставляет его и на программках зрителей, и в книге почетных гостей «Ромэна». Читаем эту запись, оставленную французской актрисой цыганскому театру: «Какое дыхание!.. Какая любовь, какая нежность! Мои глаза плачут… Я люблю вас бесконечно! Навсегда! Анни Жирардо».

Прислушайтесь к этим словам… Здесь прослеживаются незримые связи, которые существуют между актерами. Театр при этом одно из средств взаимного понимания и сотрудничества. Сотрудничества международного. Недаром 27 марта ежегодно празднуется Международный день театра. И цель его благородна: сплочение всех, кому дорого театральное искусство.

– Кстати, когда был учрежден Международный день театра?

АННИ ЖИРАРДО. В 1961 году на 9-м конгрессе Международного института театра, который проходил в Вене. А день 27 марта был приурочен к открытию сезона Театра наций в Париже. Тогда же было решено все события, связанные с этой датой, проводить под девизом «Театр как средство взаимного понимания и укрепления мира».

Да, Франция – родоначальница многих видов искусства, в том числе и кинематографа, изобретенного братьями Люмьер. Премьера состоялась в Париже в декабре 1895 года, так что скоро будет праздноваться столетие кино.

– Анни, как вы относитесь к фильмам, в которых сыграли главные роли?

АННИ ЖИРАРДО. Фильм – это «ребенок», который производится на свет сообща. И каждый из «родителей» за него в ответе. Каждый актер – участник, а не слепой исполнитель чужой воли. И я – за настоящий поиск, равноправное сотрудничество.

– Советские зрители помнят комедии, где вы играли рядом с такими популярными французскими актерами, как Луи де Фюнес, Пьер Ришар и другие. Вы создали комический типаж «средней француженки» с неустроенной личной жизнью.

АННИ ЖИРАРДО. Да, этот образ в дальнейшем эксплуатировали во многих коммерческих фильмах. Надо сказать, что французский кинематограф нацелен порой исключительно на мужчин. А женщины оказываются только при них: их находят или бросают…

– Но вы укрепили женское положение, если можно так выразиться, на экране, сыграв множество женских ролей, составивших стержень сюжета. Ваши героини были самой разной профессии – от водителя такси до комиссара полиции. И каждая из них по-своему прекрасна. Какая из сыгранных ролей вам особенно дорога?

АННИ ЖИРАРДО. Мне довелось сыграть очень серьезную роль педагога в фильме Андре Кайятта «Каждому свой ад». В основе этой ленты лежат реальные события. Фильм расследует историю преступления, которого, по сути, не было. Поводом к съемке картины послужила смерть молодой марсельской учительницы. Шквал откликов в прессе. В Музее современного искусства группа художников организовала выставку «Кто убивает»… Шарль Азнавур запел с эстрады песню «Габриэль» посвященную учительнице.

Нелегкая судьба постигла учительницу Габриэль Рюссье. Судебные власти подвергли превентивному заключению эту преподавательницу лицея, которая по доносу родителей якобы растлила их семнадцатилетнего сына Кристиана. Габриэль провела два года в тюрьме среди воровок и наркоманок. Это было в конце шестидесятых годов.

Я приняла на себя всю ответственность за духовный облик моей героини Габриэль. Старалась восстановить в деталях всю ее жизнь, сделать психологический портрет учительницы, защитить ее от лжи. Право, это сделать было нелегко: единоборство одиночки с консервативным законом и ханжеством общества. Играть Учителя вообще трудно, тем более отстаивать право человека на собственные мысли, суждения, вкусы и чувства.

Я искала новые краски в романтической нерастраченной женской душе, которая сумела противостоять людской травле. Это был протест против чужого вторжения в личную жизнь человека.

Роль отняла у меня много душевных сил. Физически и морально подорвала и опустошила меня. И не потому, что страшен сюжет. Мы разошлись с режиссером в главной концепции фильма. Кайятт отказался заменить последнюю ноту безысходности нотой оптимизма. А для меня всегда необходимо, чтобы оставалась хоть тоненькая полоска света. Иначе зачем людям кино, зачем вообще искусство?

– Значит, ваше кредо: тепло и человечность?

АННИ ЖИРАРДО. Несомненно! Во всем! Помните сыгранную мною роль доктора Франсуазы Гайан? Она была в советском прокате. В конце этой картины моя героиня излечивается от тяжелой болезни. Если бы этого не было, я бы не согласилась играть доктора Гайан.

– Хотелось бы закончить и нашу беседу именно на оптимистической ноте. Наши зрители любят вас за женственность, обаяние.

И им хотелось бы узнать некоторые ваши женские секреты. Скажем, как быть элегантной, изящной, стройной, словом, совершенной? Обладать тонким вкусом, умением одеваться. «Эт сетера, эт сетера», как говорят французы.

АННИ ЖИРАРДО. Думаю, я не смогу охватить столь разнообразные интересы. Сегодня перед зрителями «Ромэна» прошли поэтичные образы цыганок Эсмеральды и Кармен, Маши и Грушеньки. Каждая из них дает ответ, в чем суть женской красоты. Я наслаждалась их пением, танцами, грацией…

Секрет красоты – в естественности. Когда моя дочь Джулия радует меня своим нарядом, я, к своему удивлению, узнаю, что ее роскошное платье стоит фактически гроши. И секрет не в том, чтобы покупать дорогие вещи и щеголять богатством, надо приобретать то, что к лицу. Это и есть вкус, без которого женщине просто нельзя!

Француженок иногда называют экономными. Может быть, это не совсем так, но смысл в том, чтобы знать меру и в одежде, и в еде, во всем. Чувство меры просто необходимо женщине. И я стараюсь по мере сил следовать этому в жизни.

Да, удается мера во всем кроме работы. Потому что работа – это судьба.

Интервью провела Э. ГУСЕВА.

31