Сладкая жизнь (1960): материалы

Отвечаем на все вопросы // Ровесник. – 1965, № 09. – С. 18.

2 Мне очень нравится итальянский киноактер Марчелло Мастройанни. Хотелось бы узнать о нем побольше.

В. СЯШИН, г. Вологда

2 Отвечает кинокритик Ю. ШЕР

Пять лет назад, в мае 1960 года, когда Международный кинофестиваль в Каннах подходил к концу и, кажется, не сулил больше никаких неожиданностей, зрителей пригласили на просмотр только что завершенного фильма итальянского режиссера Федерико Феллини «Сладкая жизнь». Центральную роль в нем играл Марчелло Мастройанни.

Образ журналиста из «Сладкой жизни» сыграл решающую роль в жизни актера. Марчелло Мастройанни стал едва ли не самым популярным киноактером капиталистического мира. Созданный им новый тип героя провозглашен на Западе самым характерным для шестидесятых годов. Этот герой – человек безвольный, всегда усталый, выжатый до предела напряженным темпом жизни, сломленный непосильными для него заботами. Такой герой вызывает у женщин (а их больше половины зрителей кинотеатров) не поклонение, а прилив материнских чувств, желание обогреть усталого, охранить его от множества бед.

Впрочем, то же думает о своих персонажах и сам Мастройанни: «Когда я играю героя апатичного, усталого, безвольного, невротика, то такой герой привлекателен для современных женщин, так как он-то и есть прообраз современного мужчины».

Марчелло Мастройанни родился в 1924 году в Фонтана Лири, горном селении, недалеко от Рима. Отец был плотником, и Марчелло «дебютировал» в качестве отцовского ученика. Когда подрос, окончил профтехническую школу и стал десятником. В годы войны работал геодезистом. Немецкие фашисты упрятали Мастройанни в лагерь, откуда будущий актер совершил побег. Прошел много сотен километров пешком, держа путь в Венецию с матрацем на спине, играя роль крестьянина, спасающегося от войны.

Первая должность в кино оказалась не слишком завидной – билетер в одном из кинотеатров Рима, а позже – счетовод в отделении английской кинофирмы. Первая встреча с искусством произошла у Мастройанни в самодеятельном театральном коллективе университета в Риме. Здесь он и познакомился с Феллини и Висконти, ныне двумя выдающимися режиссерами итальянского кино. Его первая роль в кино – в фильме «Отверженные», созданном итальянскими кинематографистами в 1947 году. Его первая роль в театре – в спектакле «Анжелика» в 1948 году. В этом спектакле он играл вместе с Джульеттой Мазина, позднее в течение целого сезона играл ряд персонажей в чеховских пьесах. Журналист в «Сладкой жизни» был его пятьдесят первой ролью. Теперь их стало больше шестидесяти.

Наши зрители знают Марчелло Мастройанни и по старым его картинам («Один гектар неба», «Дни любви»), знакомы и с образами, созданными им в последние два года («Развод по-итальянски», «Брак по-итальянски»).

Этот интересный, безусловно, талантливый актер чрезвычайно трудоспособен. Редкий год не завершается для него тремя-четырьмя новыми фильмами. Деятельный и не знающий устали, он полон интереса к фильмам, в которых снимается и будет сниматься, к людям, с которыми сталкивает его жизнь.

18

Прошурина Д., Звягин В. О бунтарях и синей птице // Ровесник. – 1965, № 10. – С. 15-16.

О бунтарях и синей птице

Д. ПРОШУНИНА, В. ЗВЯГИН

Я бунтарь,

Бунтарь в мыслях и отношении к любимой, одежде.

Я бунтарь,

Мне не нравится этот мир,

Где так мало фантазии.

Я бунтарь,

И я не забочусь о деньгах.

Парень в красной рубашке и голубых джинсах выкрикивает в микрофон дразнящее слово «бунтарь», и зал восторженно гудит. Бунтарь – это так сродни всем этим ребятам, которым нет еще и двадцати. Им тоже не нравится этот мир и до смерти надоели постоянные разговоры о деньгах. И поэтому они без устали скандируют: «Адриано! Бунтаря!» И Адриано Челентано, один из популярнейших певцов молодежи Италии, снова поет:

Я бунтарь,

И я немножко счастлив,

Только когда танцую рок.

Но вот концерт окончен. Спрятан реквизит – красная рубаха и голубые джинсы, и перед нами скромный молодой человек в отлично сшитом костюме и со вкусом подобранном галстуке.

Путь Челентано к славе очень типичен для нынешних кумиров молодежи. Он плохо учился, из-за двоек по черчению и географии пришлось уйти из третьего класса средней школы. И вскоре он ученик продавца в одном из крупнейших часовых магазинов в центре Милана. Как раз в это время появляется множество голландских, датских и английских фильмов с участием звезд рок-н-ролла, только входившего тогда в моду. Челентано вызывает восторги друзей, подражая знаменитостям.

Первой ступенькой к его славе певца была пластинка «Рок вокруг часов» в исполнении Била Хейли. Челентано выучил ее наизусть. Как-то перед началом сеанса в одном из крупнейших кинотеатров Милана, «Санто-Текла», друзья Адриано из выступавшего там джаз-оркестра почти силой вытащили его к микрофону и заставили исполнить этот модный, бывший еще в новинку рок.

А дальше все пошло, как в десятки раз описанной истории о чистильщике сапог, ставшем миллионером. Его услышал случайно присутствовавший в зале импресарио и предложил контракт. Челентано пел в Милане, совершил турне по Италии. Выступал на различных конкурсах. Его пластинки выпустила крупнейшая фирма. Популярность Челентано росла изо дня в день.

Итальянский журнал «Вне нуове» по письмам читателей публикует списки 10 популярнейших певцов недели. Долгое время Челентано был где-то в конце этого списка. Но после выхода фильма Феллини «Сладкая жизнь», где в нескольких сценах играл и пел Адриано Челентано, акции его популярности резко выросли. И на последнем всеитальянском опросе о лучшем певце Италии, проведенном «Вне нуове», Челентано занял второе место.

Друзья и журналисты в один голос признают, что Челентано не зазнается, в отличие от многих звезд не капризничает и, сознавая эфемерность своей славы, постоянно заботится о деньгах. Он основал фирму грампластинок, сам придумал ей интригующее название «Карамба», и его счет в банке неуклонно растет.

Рите Павоне – другой звезде итальянской эстрады – двадцать лет. Но на описание ее жизни солидный итальянский журнал «Темпо» не пожалел четырех номеров. «Рита Павоне рассказывает о себе», – зазывает обложка. «Читайте о жизни Риты Павоне», – настаивает оглавление. Рита Павоне – сегодняшняя сенсация не только этого журнала. Ее знает вся Италия.

О таком успехе Рита мечтала еще с детства. Когда ей было восемь лет. она впервые появилась в роли марсианки на сцене маленького театра. Но, увы, дебют прошел не замеченным широкой публикой. В тринадцать лет она участвует в нескольких выступлениях южноамериканского хорового ансамбля. находившегося на гастролях в Италии. Но и тут неудача. По требованию местных властей ее выгнали из ансамбля, как несовершеннолетнюю. Рита мечтает о славе певицы, а домашние настоятельно требуют, чтобы она подумала о будущем и занялась, наконец, делом.

Но ни о каком «настоящем» деле она думать не хочет: ее кумир – Поль Анка, она выучила все его песни, и подруги в один голос признают, что она «Поль Анка в юбке».

Известный в Италии и за ее пределами менеджер Тедди Рено устраивает очередной конкурс. Он приглашает со всех концов страны 5 тысяч певцов-любителей, чтобы выбрать среди них 15 лучших. Но родителям Павоне надоели выкрутасы дочери, и они запрещают ей участвовать в этом конкурсе. После жарких споров и слез Рита, наконец, предстала перед Тедди Рено. К удивлению всех, она заняла первое место.

Внешность Риты очень располагает к ней слушателей. Маленький рост, всего 149 сантиметров, веснушки на лице, мальчишеская стрижка и озорная манера держаться делают ее вечным подростком. Она такая же, как все, и поет о том, что всем близко и очень понятно. «Парень не пришел на свидание, но она не будет горевать, а найдет себе другого. И где тот, кто, наконец, полюбит такую маленькую и некрасивую?» И эти простые, нехитрые слова вызывают слезы у ее многочисленных слушательниц, простых фабричных девчонок с окраин Милана и Рима.

Недавно по улицам Рима прошла демонстрация: 6 тысяч подростков маршировали, распевая самую популярную в Италии песню протеста «Бандьера росса» («Красное знамя»). Полиция на удивление миролюбиво отнеслась к этим демонстрантам. В чем же дело? Оказывается, это были поклонники Риты Павоне и Адриано Челентано, которым не хватило места в театре на концерте их кумиров. Ребята походили по улицам, устали и пошли спать. Раз уж подросткам хочется «бунтовать», пусть находят выход своей энергии в таких «протестах». Это устраивает и полицию и правительство.

Кто-то из французских политических деятелей однажды заметил: «Во Франции столько же партии, сколько взрослых французов». Может быть, таким обилием индивидуальных пристрастий объясняется и огромное число певцов, которые

15

каждый день вспыхивают на эстрадном горизонте Франции и так же быстро сгорают. Нужно обладать огромным талантом или по счастливому случаю стать золотой жилой для хозяев развлекательной индустрии, чтобы надолго привлечь к себе внимание легко меняющих вкусы французов.

Недавно в нашей стране прошли гастроли Жильбера Беко. Его с полным основанием можно причислить к лучшим певцам Франции, таким, как Шарль Трене, Морис Шевалье, Ив Монтан, Жорж Брассанс.

Беко сегодня, пишет журнал «Ну ле гарсон э ле фнй», – это модель 52-го, измененная в 54-м, улучшенная в 62-м, доведенная до совершенства в 64-м. Другими словами, это поэт, ставший певцом, а затем и композитором.

Несколько раз случались в певческой карьере Беко перерывы, вольные или невольные, но нельзя не заметить расцвета его таланта именно сейчас. Известный французский критик Филип Бувар назвал как-то Беко «театром одного актера».

Успех Жильбера Беко у французской молодежи не случаен: он поет о том, что волнует сегодня юношей и девушек всей земли, ведет со слушателем лирический разговор о будущем.

Есть, конечно, и такие певцы, успех которых можно скорее объяснить усилиями рекламы, чем их собственными достоинствами. Французская молодежь не хочет служить в армии, защищающей интересы монополий. А Джонни Холидей в военной форме распевает песенки, прославляющие беззаботную жизнь солдата. Его жена Сильвия Вартан поет о том, как приятно девушке, когда ее милый в военной форме, как идут ему пилотка и мундир.

Восторги французских и итальянских юношей на концертах их кумиров можно бы объяснить просто южным темпераментом. Но и туманную Англию захватила кумиромания. Бурные дебаты раскололи летом английский парламент на две враждующие партии. Предметом был не очередной проект бюджета страны и не события во Вьетнаме. Спорили о певцах, о знаменитых «битлах»: стоило ли давать им орден кавалеров Британской империи или это оскорбление для всех ранее награжденных? Как это часто бывает, противники остались при своих убеждениях, а «битлы» спокойно продолжают почивать на лаврах популярнейших певцов мира.

Еще три с половиной года назад парни из Ливерпуля н не мечтали о такой славе. Во время их гастролей в Гамбурге они выступали в каком-то сомнительном кабачке, жили в сырой лачуге и сами готовили себе пищу. Что они только тогда не делали, чтобы привлечь к себе внимание! Однажды даже вышли на эстраду в купальных трусиках с сиденьем от унитаза на шее. Но все их усилия были тщетны, пока на четверку не обратил внимания Брайан Эпштейн, 32-летний предприниматель. Он быстро оценил, какую выгоду сулит эта четверка. И он не ошибся: за последние два года ребята принесли ему 5 миллионов долларов, это за вычетом тех расходов, которые понадобились, чтобы сделать «битлов» «битлами».

«Самое забавное, что мы действительно ничего не умеем, – заявил недавно один из «битлов», Пол, в Америке. – Мы никогда не слышим своей музыки. Стоит нам выйти на сцену, как начинается такой вой, рев, топот, аплодисменты, что не только мы, гитаристы, но даже наш ударник Рннго не слышит ни единого звука».

Один немецкий журналист пропел семь дней в доме духовного главы «битлов» Джона Леннона. Вот что он пишет: «Это был самый сумасшедший дом, в какой я когда-либо попадал. Где-то плачет ребенок (сын Джона Джолион), на кухне свистит чайник, Джон стоит перед телевизором и орет, передразнивая диктора, Рннго выбивает какой-то безумный ритм на барабане, под окнами воют пикеты поклонниц, ожидающие, когда появится кто-нибудь из их кумиров. У ребят из Ливерпуля самые здоровые нервы в нашем сегодняшнем мире. Они всегда веселы, шутят, дурачатся и смотрят на жизнь, как на маскарад с бесплатным входом. У них отличная закалка, ведь они выросли в асфальтовых джунглях Ливерпуля, где царит одно правило — «уцелеть».

Поклонницы, возможно, единственное, что омрачает, жизнь этих ливерпульских оптимистов. Чтобы добраться до театра, им приходится менять свою знаменитую прическу, о которой один журналист заметил, что похоже, будто они по ошибке сунули голову в сенокосилку. Иногда они одеваются в полицейскую форму, иногда их привозят в концертный зал в клетках для львов.

Что же касается музыки «битлов», то тут все сходятся в одном: ее нельзя назвать музыкой в общепринятом смысле слова. О ней говорят так: «Она родилась за холмами Теннесси, попала к гарлемским неграм, затем ее подсластили открыточной лирикой и исполняют в ритме локомотива скорого поезда».

Но даже самый быстрый экспресс не может увезти человека от самого себя. Подростки недовольны сегодняшним миром. Мир взрослых обманывает их на каждом шагу. Требует честности, морали, трудолюбия, но даже самый наивный видит, что в обществе, где всем правят деньги, честность ведет к нищете, мораль – просто ширма, за которой скрываются фантастические пороки, а трудолюбие ютится в хибарах на окраинах больших городов. И подросток ищет свою синюю птицу, свой мир, совсем отличный от этого безумного мира взрослых. Он ищет синюю птицу, создает своих идолов и кумиров. И тут-то оказывается, что и кумиры его пришли из этого безумного мира взрослых, где всем правят деньги. И своих обожаемых идолов подросток создал себе не сам, а ему подсунули их опять те же предприимчивые дяди с толстым кошельком. Синяя птица тоже продается: кто даст больше, тот и сделает обыкновенную галку заветной синей птицей. Раскроют ли этот секрет ребята с окраин Милана, из лондонского Ист-Энда, из трущоб Нью-Йорка и Гамбурга? Да. Пикеты молодежи у Белого дома в Вашингтоне против войны во Вьетнаме, Олдермастонские походы англичан, рост числа молодых сторонников коммунистов в Италии – тому лучшее доказательство.

16

Top foreign films in U.S. // Variety. – 1992, August 31. – p. 54.

Самые кассовые иностранные фильмы в США
выпуск 1960-92; кассовые сборы в млн. долларов США
НАЗВАНИЕ	Дистрибьютор в США, год	сумма
Я любопытна – фильм в Жёлтом / I Am Curious (Yellow)	Grove Press, ’69	19.0
Сладкая жизнь / la Dolce Vita	Astor/Landau/AlP, 61	18.0
Клетка для безумцев / La Cage aux Folles	UA, 79	17.0
Дзета / Z	Cinema 5, 69	15.0
Мужчина и женщина / А Маn and d Woman	Allied Artists, 66	13.0
Новый кинотеатр «Парадизо» / Cinema Paradiso	Miramax, 90	12.0
Подводная лодка / Das Boot	Triumph, 82	11.8
Эммануэль / Emmanuelle	Columbia, 75	11.5
История О / Story of O	Allied Artists/Lorimar, 75	10.0
Восемь с половиной / Eight and a Half	Embassy, 63	9.5
Вчера, сегодня, завтра / Yesterday, Today and Tomorrow	Embassy, 64	9.2
Брак по-итальянски / Marriage Italian Style	Embassy, 64	9.0
Эльвира Мадиган / Elvira Madigan	Cinema 5, 67	9.0
Дорогой Йон / Dear John	Sigma 3, 64	8.8
Кузен, кузина / Cousin Cousine	Libra, 76	8.5
Моя собачья жизнь / My Life as a Dog	Skouras, 87	8.4
Женщины на грани нервного срыва / Women оn the Verge of a Nervous  Breakdown	Orion Cl., 88	7.5
Дива / Diva	UA Classics 82	7.4
Ран / Ran	Onon Cl., 85	7.1
Чочара / Two Women	Embassy, 61	7.0
Фанни и Александр / Fanny and Alexander	Embassy, 83	6.6
Без шва / Without a Stitch	V.I.Prods/J.H. Hams, 70	6.5
Клетка для безумцев 2 / La Cage aux Folles II	UA, 81	6.3
Сирано де Бержерак / Cyrano de Bergerac	Orion Cl., 90	6.1
Наполеон / Napoleon	MGM 28/Zoetrope 81/Universal Cl.	6.0
Унесённые необыкновенной волной в лазурное море в августе / Swept Away	Cinema 5, 75	6.0

источник: Variety. – 1992, August 31. – p. 54.

Марчелло Мастроянни. Вечный любовник // Видео-Асс Премьер. – 1996, № 33. – С. 94-95.

МАРЧЕЛЛО МАСТРОЯННИ

ВЕЧНЫЙ ЛЮБОВНИК

94

Годы не влияют на него. В 72 он все тот же плейбой. Актер носится по киноплощадке, не переводя дух. 46 лет отдано профессии, более 150 фильмов за спиной, а в глазах ни тени усталости. Кстати, это относится и к его частной жизни.

Марчелло по-прежнему отнекивается, когда о нем говорят как о Дон Жуане. Напротив, он совершенно не находит в себе никаких привлекательных черт. Конечно, это кокетство чистой воды, ведь его шарм и обаяние уже прошли испытание у самых красивых женщин. Об этом, кстати, лучше всего осведомлена его законная супруга Флора, которая за сорок с лишним лет брака повидала стольких соперниц!

А как все красиво началось. Ему 24, он молодой начинающий актер, безумно влюбленный в 19-летнюю очаровательную аристократку Флору Карабеллу, дочь композитора. В 1951 году у них рождается дочь Барбара.

После «Сладкой жизни» на Марчелло обрушивается успех. Фантастическая мечта становится реальностью, любимец Феллини попадает в сказочный сонм звездной «дольче вита». Красные ленты ковровых дорожек, дворцы, презентации, шампанское, лимузины, толпы одуревших женщин, кидающихся к его ногам… Он все реже бывает дома, у него все меньше времени для Флоры.

В 1968 году на съемках фильма «Место для любовников» начинается бурный роман с Фэй Данауэй. Но три года американка ждала напрасно. Пылкий Марчелло так и не развелся с женой. Решительное объяснение – и Фэй уходит, хлопнув дверью.

1971 год. Встреча с Катрин Денев во время работы над картиной «Это случается только с другими». Любовь с первого взгляда. Он разрывается между Парижем и Римом, не находя окончательного решения, суетясь между божественной Катрин, официально признанной невестой, и законной женой. Катрин рожает ему дочку Кьяру… Это было самое тяжелое время для Флоры. Но тем не менее она закрыла глаза и на сию измену, хотя Марчелло больно ранил ее словами: «Катрин – женщина, которую я более всего любил». Однако же и уход Денев никак не изменил его поведения. Немного пострадав, он опять взялся за старое. «Физически я просто не способен сохранить верность», – говорит ветреник.

Среди его пассий – Урсула Андрес, Жаклин Биссет, Марта Келлер, Настасья Кински…

И каждый раз Флора остается в тени, ведя домашние дела, управляя денежными доходами, воспитывая дочь. Достоинство и аристократизм мадам Мастроянни вызывали восхищение всех, кто был свидетелем происходящего. Сам Марчелло признает: «Флора меня всегда принимала таким, каким я был. Это умная женщина. И прекрасный друг. Когда я покинул ее, чтобы отдаться страсти с Катрин, это не помешало ей с распростертыми объятиями принять Кьяру. Мне было 49 лет, я испытывал пьянящее чувство молодости. Стать вновь отцом в таком возрасте – неординарное ощущение. Фэй Данауэй тоже хотела от меня ребенка, но я отказывался. Со временем и с возрастом понял, что ошибался. Думаю, прекрасно иметь ребенка от каждой женщины, в которую влюбляешься. Увы, это невозможно, когда с тобой такое происходит более чем часто…».

Ныне Марчелло заметно постарел, у него появились милые морщинки, бурное время прошло, и он оказался в руках у своей единственной и верной жены. Она понимает: «Марчелло рожден под знаком Весов. Он вечный странник, путешествия необходимы ему для осознания свободы и силы. Я дала ему уйти, он вернулся. Я никогда не судила его,

а пыталась понять. Между нами существует невидимая связь, идущая поверх обыкновенных отношений между мужем и женой».

Фэй Данауэй заставила его потерять голову, Катрин Денев сделала его счастливым. А Флора победила всех! У нее осталось право на последний смех, последний поцелуй, последний вздох мужчины, о котором мечтали все женщины планеты…

«Да, я был неверным супругом, плохим отцом, но неужели из-за этого мне стоило бросать Флору, тем более что она никогда не просила развода? Вот почему, несмотря на все свои вылазки, я остаюсь рядом с ней».

Казанова все же вернулся к домашнему очагу. И разве это не лучший поступок, на который еще способен любвеобильный муж?

По материалам парижского корпункта «Видео-Асс»

95

Славкин Виктор. Бумажные истории // Советский экран. – 1991, № 3. – С. 24-25.

Виктор СЛАВКИН

Рисунок Дмитрия Кедрина

БУМАЖНОЕ КИНО

Я дружил с Володей Григорьевым. Сейчас он кинорежиссер, а тогда, в шестидесятые, работал в «Комсомольской правде» и поступил вместе с Марком Розовским и Юрой Клепиковым на Высшие сценарные курсы. Им там каждый день показывали западные фильмы и учили делать советские. Они тогда смотрели Феллини, Антониони. Бергмана, Бюнюэля… При этом им как бы говорили: вот так не надо. Но они как раз так и хотели.

Протаскивать на просмотры они меня не могли – там у них такая проверка была, как на военном заводе. И вот что мы придумали. По воскресеньям мы собирались в клубе МГУ на улице Герцена, рассаживались в маленьком зале, приходил Володя Григорьев и рассказывал нам кино. Что он видел на неделе. Не все, конечно. Лучший фильм. Но зато подробно. Кадр за кадром. Память у него была великолепная, и излагать он умел. Он начинал: «Небо. По небу летит Иисус Христос. Камера отъезжает, и мы видим, что статуя Христа привязана к вертолету…» И мы смотрели «8 1/2» Федерико Феллини. Кадр за кадром. Эпизод за эпизодом. «И вот они выходят на пляж. Марчелло Мастроянни падает на колени перед маленькой девочкой… И перед нами всплывает титр «Конец фильма». Правда, здесь уже – «Сладкая жизнь», но фильм этот нам тоже рассказал Григорьев.

Мы действительно все это видели, и, когда лет через десять – пятнадцать я все это посмотрел на экране – «Сладкую жизнь», «Седьмую печать», «Затмение», – я все узнал! Потому что Володя Григорьев прокрутил перед нами весь западный репертуар. Все два года, которые он учился на сценарных курсах, он устраивал нам сеансы устного кино.

Потом было кино бумажное. Вдруг стали выпускать маленькие такие книжечки киносценариев. Я помню, купил «Забриски пойнт». На экране этого не было, а на бумаге – пожалуйста! У меня до сих пор хранятся «Скромное обаяние буржуазии», «Супружеская жизнь», «Амаркорд», «Бумажная луна»… Бумажное кино.

И только потом, потом, потом я увидел все это вживую. Двадцать лет понадобилось… Ну, и так далее…

ВОЖДИ И МОДА

Все-таки кое-что мы сделали! В смысле вкуса начальства к моде. Отборовшись со стилягами, они вдруг захотели нормально одеваться. И галстуки у них появились с искорками, и воротнички у рубашек подгладились, и пиджачки пошли по фигуре… Рассказывали, что при Брежневе один член Политбюро даже носил берет. «Наш Марчелло Мастроянни», – называли его товарищи по работе. Да и сам Леонид Ильич появился однажды в какой-то куртке… Сшитой, конечно, идеологически выдержанным портным, но само отклонение от нормы, от уставного пиджачного стиля было уже невероятной смелостью. Представляю, как этот генсековский куртец взволновал приближенных! Вроде бы надо всем переходить на куртки, но это может быть расценено как посягательство на особые права Генерального секретаря… Или в этот раз куртка – призыв к переменам, а ты стоишь на месте… Не знаю, как там было на самом деле, но я заметил, что костюмы на рядовых наших вождях стали светлеть, на них появились полосочки, елочки, на рубашках выступили легкомысленные крапинки, и засекреченным парикмахерам было дано указание чуть полнее височки и сзади поменьше убирать. Я смотрел на этот процесс, как старый большевик на построение социализма в одной отдельно взятой стране. Нет, не зря мы брали Зимний!..

Впрочем, в первый раз я столкнулся с разрушением стереотипного образа советского вождя гораздо раньше. Еще при Хрущеве. Тогда в моду стали входить плащи «болонья». То, от чего сейчас все открещиваются – синтетика, считалось тогда самым шиком. Как я завидовал Алику Аксельроду, у которого первого из нас появилась самая настоящая итальянская «болонья»! Мой же потолок – финская белая нейлоновая рубашка.

24

Миша Яковлев уступил свою. Не рубашка, а просто чудо! Ее не надо было гладить, а в темноте она светилась… Синий блестящий плащ «болонья», пересекая границы Советского Союза, терял свою естественную функцию – он надевался не только в дождь, но и в самую ясную и жаркую погоду. Иметь такую сногсшибательную вещь и держать ее в гардеробе – никогда! Кончилась эта мода, как только советская промышленность освоила выпуск болоньевой ткани. А уж когда эти плащи стали милицейской формой, мы перестали носить даже настоящую итальянскую продукцию. Но свою-то «болонью» я перестал носить несколько раньше. Помню, я пришел после просмотра зарубежного фильма в Доме композиторов и сказал себе: «Хватит, относились!»

Дело в том, что тогда в Доме композиторов перед зарубежным фильмом пустили очередные «Новости дня». Телевидение еще не было таким распространенным, программы «Время» не существовало, и киножурнал «Новости дня» народ любил смотреть. Показывали сюжет о том, как Никита Сергеевич приехал в колхоз проверить кукурузные дела. И вот неудача – дождь! Показывают группу руководящих мужчин, все в черных пальто, в велюровых шляпах, вид довольно жалкий, поля шляп обвисли. с них капает вода… А в середине – Никита, улыбается, рот до ушей, глаза хитроватые, а на нем… плащ «болонья». Ё-мое, мы прямо повалились! Никита в «болонье»!.. Мало того, еще на лысину такую шапочку-беретку из плащевой же ткани нахлобучил. Зал грохнул, как на самой убойной комедии. Я думаю, включись свет, все бы разом затихли, а в темноте человек чувствует себя в безопасности – почему не поржать над генсеком! А выглядел он и вправду комично. Так не соответствовала эта западная кокетливая одежда угрюмым людям в негнущемся драпе, колхозникам в ватниках, кукурузе, самому Хрущеву с его простонародным видом и руководящими жестами… Все сплелось в какой-то, я бы сказал, чаплинский эффект. Мы доходили в темноте, а Никита Сергеевич, глядя в объектив, улыбался еще шире -– мол. как я вам, а?!

Больше я «болонью» не надевал.

КОРОЛЬ В НЬЮ-ЙОРКЕ

Пьеса «Взрослая дочь молодого человека» была написана в недрах арбузовской студии молодых драматургов. Это бодренькое название мы решились сменить лишь тогда, когда у двоих из нас завелись внуки.

Арбузов, я считаю, совершил литературный подвиг – он собрал вокруг себя начинающих драматургов, не похожих на себя. Казалось бы, Петрушевская со своей «чернухой» ну никак не должна была импонировать Алексею Николаевичу с его душистыми ремарками и кружевными репликами, – а он любил ее больше всех нас! И получилось так, что вся московская половина «новой волны» вышла из студии Арбузова. Почему я пишу «московская половина»? Потому что была еще «половина ленинградская», которую собрал и выпустил в свет Игнатий Дворецкий, – Алла Соколова, Галин. Злотников…

Когда я закончил «Дочь стиляги», я дал ее Арбузову. Он вообще мало говорил мне одобряющих слов, а тут сказал: «Эту пьесу поставят не скоро. Но есть смысл ждать». Ждал я не так долго – четыре года. Но информационная, рекламная, что ли, премьера состоялась у меня пораньше. Мы готовили вечер нашей студии в ЦДЛ. и Арбузов сказал: «Виктор, я хотел бы, чтобы была представлена ваша пьеса. Подумайте, как это можно сделать». Я пришел домой, сел и написал монолог стиляги, можно сказать, дайджест по двум ролям из пьесы – Прокопа и Бэмса. С песенками, с танцем. Через пару дней ко мне в «Юность», в мой малометражный кабинетик пришли Марк Розовский и Саша Филиппенко. Саша уже имел в руках текст, и Марк за час с небольшим прямо здесь, в комнатке, поставил номер. И Марк, и Саша, и я – все трое мы прошли школу эстрадной студии МГУ «Наш дом», и нам не надо было как автору, режиссеру и актеру притираться друг к другу. Что касается Саши, то он у нас был королем запоминания текста как своего, так и всех своих партнеров по тому или другому спектаклю. Марк говорил: «Здесь, Саня, сделай холодный глаз, а здесь ты раздухарился», – и все, и Саня знал, как это делается. Короче, утром в день вечера (во конструкция!) мы показываем наш номер Арбузову и Эфросу, им понравилось – и вечером Саня уже бацал «тюлифули» на сцене ЦДЛ. Он имел очень большой успех. В зале сидели московские драматурги, режиссеры, завлиты… Арбузовская идея сработала – пьеса получила рекламу.

Потом Филиппенко показал этот номер по телевизору, потом лет десять – больше! – делал его в концертах. программах, шоу… Да и сейчас тоже. Недавно он рассказал мне, как из зала молодые ребята во время его коронного рок-н-ролла кричали: «Батя, давай!» И Саша понял, что он уже батя…

Но вот что мне хотелось бы здесь рассказать. Когда перестройка в нашей стране открыла границы, наши театры, артисты, киношники рванули на Запад. Не на постоянное место жительства – на гастроли! Поехали и Филиппенко с Розовским. И вот, со слов Марка, они в Нью-Йорке, в зале полно наших эмигрантов, друзей, увидеть которых в этой жизни мы уже не рассчитывали. Вася Аксенов сидит! Саня делает «Стилягу», монолог, в конце коронка – «тюли-фули», Саня открывает рок-н-ролл, крутит пиджаком над головой, с помощью подтяжек имитирует игру на контрабасе, «лабает» на галстуке, как на саксе… И – ап! – концовка, аплодисменты. «Я выхожу, – говорит Марк, – и так по-шоуменовски, перекрикивая зал, широким жестом: «Филиппенко в Нью-Йорке!» Смотрю, Саша заплакал…

«Да, – подтвердил мне потом Филиппенко, – я заплакал».

Виктор СЛАВКИН – известный драматург, автор пьес «Взрослая дочь молодого человека», «Серсо», «Место курения» и др., предложил нам несколько историй – о чем? Конечно, не только о кино или о театре, но и о той атмосфере шестидесятых годов, в которой рождались будущие знаменитые фильмы, спектакли, режиссеры, актеры, драматурги.

25