Суперфлай (1972): материалы

Удалец // На экране Америка. – М.: Прогресс, 1978. – С. 413-416.

УДАЛЕЦ

Производство «Уорнер Враз.», 1972. Режиссер Гордон Паркс-мл. В ролях: Рон О’Нил, Карл Ли.

ГАРИ АРНОЛЬД

«Удалец» вряд ли заслуживал бы особого разговора, если бы не его редкий кассовый успех. Созданный независимым продюсером на небольшие средства и приобретенный фирмой «Уорнер Бразерс», этот фильм является дебютом Гордона Паркса-младшего, тридцатисемилетнего сына известного оператора. Неопытность молодого режиссера обнаруживается на каждом шагу.

В картине неплохая музыка Кертса Мефилда и некоторые удачные натурные съемки, главным образом в Гарлеме, но, по правде говоря, любая натура может создать атмосферу реальности, по крайней мере на некоторое время. Тот район города, который использовался в «Удальце», гораздо живее запечатлен во «Французском связном», «Шэфте» и «Вернись, Чарльстон Блу». Ведь одним из основных критериев художественного фильма является не легко улавливаемый глазом скрытой кинокамеры поток городской действительности, а жизненность и человеческое содержание инсценированных эпизодов, особенно камерных.

Пока что в построении действия Паркс показал себя дилетантом. Эпизоды фильма тянутся очень вяло, между фразами ощущаются нарочитые паузы. Паркс позволяет Карлу Ли, партнеру нашего героя, торговца кокаином, которого играет Рон О’Нил, гримасничать, растягивать фразы бессмысленно игривым, самовлюбленным тоном, в результате чего действие картины еле движется. Опытный режиссер никогда не позволил бы Ли столь медленный темп. На этот фильм должны ходить участники веселого карнавала, чтобы их шум и толкотня делали незаметными провалы в действии.

«Удалец» примечателен только своими несуразицами. Мне кажется, что он побил несколько рекордов по употреблению слова «черномазый» – как в целом по частоте его употребления, так и по частоте его употребления черными актерами с особо брезгливыми, оскорбительными интонациями. Парксу также посчастливилось снять самую нелепую сексуальную сцену этого

413

года: акробатический этюд в ванной, исполняемый О’Нилом и Шейлой Фрезиер, эпизод кажется столь же диким, как и «па-де-де» в машине из фильма с Джеком Николсоном «Поезжай, сказал он» – чемпионе 1971 года.

Более того, эти упражнения в ванной, по-видимому, сняты самым близоруким оператором на свете: он пристально изучает мыльную пену и кожные угри. Возможно, Паркс пытался повторить «абстрактный» кадр из «Большой победы Шэфта», где отец Паркса применял специальную оптику, чтобы получить забавное умноженное изображение любовников в постели. В «Удальце» же искусство лирического эротизма делает огромный шаг назад.

С художественной точки зрения «Удалец» не представляет интереса, но, несомненно, любопытен с социологической и экономической точек зрения, поскольку сейчас это самый популярный фильм среди городских негритянских зрителей. За первые две недели проката в Нью-Йорке фильм заработал 300 тысяч долларов. В какой-то степени в этом отразился нью-йоркский шовинизм, но ожидают, что картина даст немалые сборы в каждом большом городе. Замышлявшийся как очередной опус «подпольного» кино, этот фильм теперь шумно рекламируется, и его создатели обещают – или грозят – выпустить продолжение.

Вся эта возня нам знакома. Действительно, успех «Удальца» складывается из тех же элементов, которые в свое время сделали боевиками «Шикарную песню славного Суитбека» и «Прохладный ветерок». Авторы «Удальца» утверждают в своих интервью, будто их творение честностью и реализмом превосходит все последние фильмы, предназначенные для негритянской аудитории, но они явно преувеличивают свои достоинства.

«Удалец» предлагает зрителям, особенно мужской части, похождения героя и исполнение всех его желаний. Рекламные плакаты это формулируют прямо: «Вы еще не видели такого роскошного парня! Он утрет нос любому!»

Действительно, герой принимается утирать нос всем и каждому: черным и белым, мужчинам и женщинам, бедным и богатым, консерваторам и радикалам. Он полон презрения к окружающим, а себя выставляет центром мироздания. У этого торговца кокаином роскошная машина, шикарный гардероб, автоматический пистолет, две любовницы (одна белая, другая черная), богатство, опасная работа, он владеет техникой карате и профессиональным жаргоном, за его внешней сдержанностью кроется импульсивная задиристость. Короче говоря, он вполне независим, а сюжет фильма позволяет ему съесть один пирог дважды.

Если этот тип рассматривать как символ благосостояния, модель успеха, то он удовлетворит все стяжательские и завист-

414

ливые желания, какие только могут лелеять зрители. Если же его рассматривать как характер, тем более характер с героическими чертами, то он со всех точек зрения оставляет желать лучшего.

Неуязвимость стала необходимым свойством новых героев негритянских фильмов. В «Удальце» нам намеревались рассказать о торговце кокаином, который перед тем, как оставить навсегда свое ремесло, собирался провернуть последнюю крупную операцию. По традиции такая мелодраматическая ситуация разрешалась двумя способами: герой не мог выпутаться и его ждал трагический конец, или же он оказывался припертым к стенке и склонялся перед законом. Для «Удальца» был бы логичен первый вариант, но теперь считают старомодным (или малоприбыльным) показывать героя-негра, терпящего поражение. В результате О’Нил обвел вокруг пальца и свою шайку, и полицию (которые в фильме почти не отличаются друг от друга) и был таков. Авторы ни в чем не могут отказать ни ему, ни сопереживающим ему зрителям. Ему достается добыча и счастливый конец, а в придачу также чувство морального превосходства.

Мне довольно трудно оценить расовую снобистскую привлекательность этого фильма или попросту отнестись к ней серьезно; я не знаю, является мое неприятие расовым, этическим или эмоциональным. Во всяком случае, постоянно подчеркиваемая удачливость героя меня не задевает. Авторы фильма ждут от нас двух вещей: мы должны трепетать от зависти к образу жизни героя и его деньгам и в то же время верить в его сентиментальные стремления к «настоящему», но нам не забывают сообщить, что это «настоящее» невозможно без нескольких сотен тысяч в кармане. Сопереживать на таком финансовом уровне мне, увы, не дано. Разве стану я волноваться о том, как экономический спад потрепал состояние семьи миллионера Джона Коннолли? Я мог бы сопереживать члену банды, который хочет вырваться из нее любой ценой и обнаруживает, что возможные выходы блокированы. Авторы этого фильма отметают любую возможность драмы, отдавая предпочтение романтической фантазии. По нынешней формуле, обеспечивающей фильмам успех, суперхлыщ никак не может проиграть, даже если его удачливость разваливает сюжет. Я никому не посоветовал бы смотреть этот фильм, но тем не менее смотреть его стало чуть ли не ритуальной обязанностью поклонников подобного бахвальства.

Когда О’Нил приезжал в наш город рекламировать фильм, он заявил, будто неимоверно важен тот факт, что его герой торгует кокаином, который высоко ценится среди богатых белых наркоманов, а не героином, который замкнул бы его в негритянской среде (хотя из самого фильма предмет его тор-

415

говли не очень ясен). Восхитительно лицемерная уловка и еще одна ставка на снобизм зрителей: герой берет деньги только от белых и сам постоянно нюхает кокаин – самый качественный наркотик. Интересно также, что это занятие никак не проявляется в его поведении: он никогда не теряет сдержанность, в нем нет и намека на возбужденное состояние, в которое приводит кокаин, как будто этот наркотик не оказывает никакого воздействия на организм. Баловство кокаином является еще одним знаком высокого уровня жизни героя, одним из его весьма фотогеничных развлечений. Может быть, О’Нил уже подготовил первый телевизионный ролик, рекламирующий кокаин?

Во время своего визита в Вашингтон О’Нил и продюсер Сиг Шор утверждали, будто «негритянское население» почти поголовно принимает «Удальца» с восторгом и, уж конечно, без всяких оговорок. Они также намекнули, что всякий критический отзыв об их фильме будет воспринят не иначе, как «оскорбление негритянского сознания».

Против столь прямого вызова трудно устоять. Тем не менее, думаю, достаточно будет заявить, что мое неприятие «Удальца», частное и чисто профессиональное, и не предполагает далеко идущих суждений о тех, кому фильм нравится. Я не намеревался выразить позицию белых зрителей, не говоря уже о черных, и не имею к тому ни малейшего желания.

С другой стороны, некоторый кинематографический опыт подсказывает мне, что авторством «Удальца» хвастаться не стоит, а некоторый житейский опыт – что он сделан вовсе не на благо «негритянскому обществу». В лучшем случае «Удальца» можно окрестить неудачным сыном «Суитбека». Пока публике нравится такая формула, будут появляться ее варианты, но неразумно предполагать, что сама по себе эта формула нова или достойна серьезного отношения.

26 августа 1972 г.

416