Евгений Моргунов / Evgeniy Morgunov

В благодарной народной памяти Евгений Моргунов навсегда остался в образе Бывалого – неформального лидера уморительного трио, в которое также входили Трус и Балбес. Хотя исполнитель был моложе Георгия Вицина и Юрия Никулина, ни у кого ни разу не возникло сомнений в его абсолютном, непререкаемом авторитете. Горе-сообщники понимали предводителя с полуслова и были готовы исполнить любое указание. Попадание в типаж оказалось потрясающе (пугающе?) точным… Вместе с тем в фильмографии артиста – несколько десятков названий, не говоря уже о ролях в театре, выступлениях на эстраде. Евгений пробовал себя на режиссёрской, кинодраматургической, продюсерской нивах. Обладал ярко выраженными музыкальными способностями, произведшими впечатление на самого Дмитрия Шостаковича (1). Словом, являлся разносторонне одарённой личностью.

Если судить по воспоминаниям, оставленным друзьями и коллегами, характер у Моргунова был непростым. Регулярно устраиваемые розыгрыши и мистификации (в том числе – далеко не безобидные, на грани форменных административных правонарушений) стали притчей во языцех. Георгий Данелия проницательно заметил, что Евгений обладал природным даром внушения и использовал (как в творчестве, так и в жизни) только две разновидности актёрских пристроек: на равных с начальством и сверху – со всеми остальными… Другими словами, представить его в подчинённом положении (униженным, заискивающим и т.д.) было решительно невозможно.

Впрочем, лично мне такое поведение Моргунова не представляется свидетельством проснувшейся «звёздности». Талантливый индивид часто бывает неудобен в общении, не приемлет компромиссы (творческие и бытовые), требователен. А в случае с Евгением Александровичем, вероятно, сказалось ещё и стремление артистической натуры максимально реализоваться – в любых обстоятельствах.

Ещё бы! Хотя отец Евгения (родившегося 27-го апреля 1927-го в Москве) рано оставил семью, а его отрочество пришлось на суровое военное и послевоенное время, в 1943-м году произошло знаменательное событие. Молодой человек написал письмо самому Иосифу Сталину с просьбой помочь устроиться в театральное училище – и получил положительный ответ. Как после этого не поверить в свои силы? Правда, в конечном итоге альма матер начинающего лицедея стало не училище при Камерном театре Таирова, куда его зачислили, а ВГИК.

Сергей Аполлинариевич Герасимов не только помог подопечному постичь азы, но и, по сути, открыл дорогу в киноискусство. Партия Евгения Стаховича в «Молодой гвардии» /1948/, правда, связана с курьёзом: позже выяснилось, что подпольщик, послуживший Михаилу Шолохову прототипом, вовсе не был предателем (в новой редакции фильма даже изменили имя и фамилию персонажа, ставшего Геннадием Почепцовым). Но образ Моргунов воплотил настолько впечатляюще, что некоторые зрители невольно переносили качества экранного изменника на самого исполнителя.

Начало было положено, пусть в последующие годы режиссёры ангажировали новичка в основном из-за внешних данных. Доверяли колоритные роли по преимуществу на втором плане, а то и в эпизодах (нередко – без указания в титрах), будь то Майкл в «Мексиканце» /1956/, хулиган в «Павле Корчагине» /1957/ или даже шахтёр-дирижёр Крутиков в киноповести «Гори, моя звезда» /1958/. Тенденцию переломила встреча с выдающимся советским комедиографом.

Съёмки короткометражки «Пёс Барбос и необычный кросс», включённой в киноальманах «Совершенно серьёзно» /1961/, протекали тяжело (физически тяжело), с массой накладок и злоключений. Моргунову пришлось особенно непросто, не в последнюю очередь – из-за напряжённых отношений с четвероногим «коллегой» по кличке Брёх, норовившим цапнуть его за ногу. Тем не менее результат того стоил! Евгений (притом что первым кандидатом являлся знаменитый Михаил Жаров) раскрылся отличным комиком: видя, как достаётся троице, зритель не в состоянии удержаться от гомерического хохота. Для грузного Бывалого «необычный кросс» послужил тем ещё испытанием…

Гайдаевский опыт по возрождению традиций слэпстика снискал огромный успех – без преувеличения в международном масштабе. Выпущенных по горячим следам «Самогонщиков» /1961/ ждал не менее тёплый приём. Теперь закадычным друзьям приходится расплачиваться за тягу к незаконному изготовлению спиртного, причём новое появление собаки, проявляющей гражданскую бдительность, на удивление не воспринимается самоповтором. Стараниями режиссёра и, конечно, исполнителей удалось углубить найденные комические маски.

Леонид Иович проявил похвальную принципиальность, отказавшись банально эксплуатировать сделанные открытия. В заключительной новелле картины «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» /1967/, а особенно – в уморительной «Кавказской пленнице» /1967/ образы Труса, Балбеса и Бывалого проработаны не менее тщательно и виртуозно, чем того же Шурика, сыгранного Александром Демьяненко. Надо было обладать редкостным бесстрашием, чтобы схлестнуться с такими опасными противниками! Гэги в исполнении Моргунова (например, когда мнимый инвалид одной рукой разворачивает машину) сражали публику наповал, а обучение твисту при помощи… сигаретных окурков вошло у шестидесятников в фольклор.

Остаётся только сожалеть, что трио распалось – как считается, из-за конфликта Евгения с Гайдаем. Попытки других режиссёров (от «Семи стариков и одной девушки» /1969/ до тусклой «Комедии давно минувших дней» /1980/) вернуть несвятую троицу на экран, естественно, провалились. Впрочем, даже признавая тот факт, что кинематографические карьеры Никулина и Вицина складывались успешнее, было бы несправедливо утверждать, будто их товарищу похвастаться было нечем.

В первую очередь представляется сильно недооценённым (и незаслуженно забытым) короткометражный фильм «Когда казаки плачут» /1964/. Евгений Моргунов не только блестяще адаптировал шолоховскую прозу, но и раскрылся мастерским, уверенным в себе режиссёром. Остаётся загадкой, что помешало ему продолжать развиваться на этом поприще… Но и актёрские достижения – наличествовали!

Из образов, созданных Моргуновым на кинополотне, выделяются один из трёх толстяков (в экранизации повести Юрия Олеши), несговорчивый поэт Соев в «Покровских воротах» /1983/, футбольный судья в ленте «Хорошо сидим!» /1987/. Не забудем и партии в киножурналах «Фитиль» и «Ералаш», особенно – измученного директора итальянской школы в сюжете «40 чертей и одна зелёная муха». Казалось бы, с установлением хозрасчётно-рыночных отношений популярный артист будет нарасхват…

Чуда не произошло. Лихие девяностые годы принесли кумиру лишь крайне сомнительные предложения. Совместная (российско-американская) комедия «Сокровища моей семьи» /1993/ осталась практически незамеченной, а некоторые опусы – вроде «Бабника 2» /1992/ или «Вальсирующих наверняка» /1994/ – лучше б, право, не появлялись на свет. Вполне допускаю, что он нашёл бы применение навыкам в качестве продюсера, благо первый соответствующий опыт (в содружестве с не менее именитым коллегой, Анатолием Кузнецовым) – «Райское яблочко» /1998/ – получился относительно неплохим. Увы, 25-го июня 1999-го года Евгения Моргунова не стало…

__________
1 – Великий композитор даже написал молодому человеку рекомендательное письмо в консерваторию.

© Евгений Нефёдов, 04.04.2026