Юрий Никулин / Yuriy Nikulin

В своих замечательных (подкупающе искренних, местами – по-настоящему проникновенных) мемуарах «Почти серьёзно…», выдержавших несколько переизданий (1), Юрий Никулин очень подробно описывает всё, что было связано в его жизни с цирком. В этом нет ничего удивительного. Спору нет, интересно читать о ранних детских впечатлениях будущего артиста, о суровых временах армейской службы (особенно в период Великой Отечественной войны), о попытках почти сразу после демобилизации поступить во ВГИК и в ГИТИС на актёрское отделение. Вот только судьбе было угодно распорядиться, чтобы судьба Юрия Владимировича оказалась неразрывно связана с искусством клоуна.

Благодаря воспоминаниям читателю открывается самобытный мир советского цирка, нёсшего смех и радость гигантской стране (и, кстати, высоко ценимого за рубежом), населённого прославленными и незаслуженно забытыми талантами, претерпевавшего непрерывное внутреннее развитие. Естественно, эта сторона творчества легендарной личности заслуживает не просто отдельного, а обстоятельного разговора. Вместе с тем после прочтения книги помимо чувства благодарности к автору, на редкость деликатному к коллегам (от наставника и учителя Карандаша до недооценённого Алексея Сергеева, «Мусли»), не покидает лёгкая досада. Хотелось бы, что греха таить, не менее подробного описания съёмочного процесса и постижения секретов мастерства киноактёра. Впрочем, и того, о чём Никулин поведал (пусть выборочно и не в хронологическом порядке), достаточно, чтобы составить представление об опыте, полученном благодаря знакомству с кинематографом.

Уже первое появление на экране (в обличии незадачливого пиротехника в «Девушке с гитарой» /1958/) не прошло незамеченным. Образ же «неподдающегося» Василия Клячкина, нарушителя заводской трудовой дисциплины и любителя повеселиться (с непременным возлиянием спиртных напитков), обнаружил наличие яркого артистического таланта. Навыки, накопленные за годы работы ковёрным клоуном, не пропали втуне! И всё-таки само по себе это не гарантировало рождения комедианта, а тем более, в составе одного из величайших комических трио в истории мирового киноискусства.

Разумеется, нельзя исключать (в том числе – если исходить из воспоминаний участников) счастливого стечения обстоятельств. Но в любом случае нужно было обладать исключительным художественным чутьём Леонида Гайдая, чтобы обнаружить взрывной потенциал при сведении вместе таких разных по возрасту, темпераменту, облику актёров, как Георгий Вицин, Юрий Никулин и Евгений Моргунов. Для начала Трус, Балбес и Бывалый поучаствовали в «необыкновенном кроссе» с сообразительным псом Барбосом. Успех этой зарисовки (включённой в киноальманах «Совершенно серьёзно» /1961/), в которой эстетика слэпстика периода «великого немого» органично легла на актуальные советские реалии, оказался ошеломляющим.

Короткометражным фильмом «Самогонщики» /1961/ режиссёр доказал, что творческая удача не была случайной, однако Леонид Иович отказался от чисто механической эксплуатации своего открытия. В новелле «Операция «Ы» (из ещё одного триптиха) и особенно в «Кавказской пленнице, или Новых приключениях Шурика» /1967/ троица проходимцев действует, пожалуй, даже интереснее в противостоянии вечному студенту Шурику. До кучи можно упомянуть про эпизодические появления у других режиссёров (у Эльдара Рязанова в «Дайте жалобную книгу» /1965/, у Евгения Карелова в «Семи стариках и одной девушке» /1969/).

Впрочем, особенностью сложившегося коллектива комиков (в отличие, скажем, от братьев Маркс, не говоря уже про братьев Ритц) являлось то, что каждый из исполнителей одновременно воспринимался зрителями и как самодостаточная личность. Того же Никулина даже Гайдай не «видел» исключительно в обличии Балбеса, доверяя иные по психологическому рисунку роли: от больного домушника в «Деловых людях» /1963/ до Семёна Семёновича Горбункова, против собственной воли ставшего обладателем «бриллиантовой руки» и вступившего в противоборство с жуликами экстра-класса. Да и образ флегматичного дворника Тихона из «12 стульев» /1971/ мало напоминает знакомые экранные партии…

Впрочем, ещё поразительнее, что почти каждый крупный режиссёр, приглашая Никулина, позволял раскрыться новым граням его дарования – без оглядки на навыки клоуна или на знаменитую комическую маску. Достаточно вспомнить пронзительную (до навёртывающихся на глаза слёз) драму «Когда деревья были большими» /1962/, в которой Кузьма Иорданов, по сути, заново превращается в человека. А как забыть милицейский фильм «Ко мне, Мухтар!» /1965/, повествующий о трогательной дружбе служителя закона с собакой? А трагикомедию «Старики-разбойники» /1972/?.. Были и совсем поразительные метаморфозы – например, трагическая роль монаха Патрикея в «Андрее Рублёве» /1966/.

Таким образом, Юрий Никулин постепенно, как бы незаметно для поклонников стал по-настоящему большим, притом разноплановым, артистом. Он с удовольствием снимался в картинах для детей: в данной связи отдельно выделим «Телеграмму» /1972/, «Точку, точку, запятую» /1972/ и, безусловно, «Чучело» /1984/. Но, пожалуй, наивысшим актёрским достижением позднего периода стала военная драма «Двадцать дней без войны» /1977/, основанная на полуавтобиографической прозе Константина Симонова. Утверждение кандидатуры ведущего исполнителя прошло не без трудностей, однако результат того стоил!

Остаётся лишь сожалеть, что в последние («перестроечные» и уже постсоветские) годы Юрий Владимирович Никулин появлялся на киноэкране редко. Правда, благодаря телевидению (участию в передачах «Клуб «Белый попугай» и «В нашу гавань заходили корабли») по-прежнему был на связи с многомиллионной аудиторией. Не доживший до наступления XXI века, он навсегда остался в коллективной памяти, а неунывающие герои продолжают будоражить чувства зрителей, заставляя нас смеяться и грустить.

__________
1 – Публикация отдельных глав состоялась в журнале «Молодая гвардия» (№№ 4-9 за 1976-й), впервые же книга целиком увидела свет в 1979-м году.

© Евгений Нефёдов, 23.02.2026