Трудный путь (1973): материалы

Час пик // На экране Америка. – М.: Прогресс, 1978. – С. 126-128.

ЧАС ПИК

Производство «Америкэн интернэшнл», 1973. Режиссер и сценарист Ральф Бакши. В ролях: Джозеф Кауфман, Беверли Хоуп Аткинсон, Жаклин Миллз, Лилиан Адамс.

ПЕНЕЛОПА ДЖИЛЛИАТ

В «Часе пик» Ральфа Бакши, полнометражном мультфильме о Манхэттене, сделанном с любовью и бесцеремонностью коренного жителя этого района, один гарлемский негр говорит о птице, неподвижно сидящей в клетке, что она не будет порхать, пока не откроют клетку, но и вылетев, она вернется, потому что приучена возвращаться. Он говорит это робкому белому подростку по имени Майк, который ищет спасения от вечных криков своей мамочки в рисовании (позже Майк уверенно назовет себя «карикатуристом на религиозные темы», разговаривая в больнице с одним престарелым пациентом, который, впав уже в маразм, возомнил себя открывателем талантов). Майк выпускает птицу на крыше манхэттенского дома, желая, вероятно, получить хоть какое-то доказательство того, что свобода более осуществима, чем ему кажется. Но птичка просто перепрыгивает с одной телевизионной антенны на другую, потому что ее приучили быть на привязи, так же как и тех ньюйоркцев, которые населяют фильм, что вносит меланхолические тона в эту смешную, шумную, непочтительную картину. Все персонажи приучены строго придерживаться заданных рамок: властная мамаша Майка, напоминающая одержимую посетительницу косметических кабинетов, недовольная сексуальными возможностями своего измочаленного супруга; стайки жалких, неприкаянных девочек без гроша в кармане; унылый негр, который сам себя называет «паршивым черномазым»; хулиганистая девица в баре, сожалеющая о том, что драки стали неинтересные; робкие или агрессивные гомосексуалисты; манекенщицы, позирующие в бикини фотографу, который обращается с ними, как со сдобными булками; пухлая, обнаженная девица, которая начала было заигрывать с Майком, но упала с крыши и повисла, как постиранная простыня, на проводе. Персонажи сознают свои границы, так же как и прыгающая по антеннам птичка. Майк, запинаясь, говорит своей бойкой подружке-негритянке, одетой в пальто с искусственным мехом и красные брюки, которые в сомнительных

126

кварталах принимают форму фонарей: «Мне не очень везет с девушками. Я не Мик Джегер». Подружка втайне ему симпатизирует и не смеется, когда, соглашаясь на ее предложение поселиться вместе, он говорит, что мог бы спать на полу.

Ральф Бакши не только поставил «Час пик», но и сам написал сценарий. Раньше он сделал в том же духе «Кота Фрица». Его новый, буйный гротеск в честь людей, рвущих путы городского однообразия, является огромным шагом вперед с точки зрения мастерства и глубины мысли. Изображение иногда дается обычной мультипликацией, иногда рисованные фигурки появляются на заснятом кинокамерой фоне, который временами превращается в неподвижные, сильно отретушированные фотографии, напоминающие то гравюры, то черные рисунки толстой кистью на белой бумаге. А иные эпизоды сняты реалистически, и те голоса, которые озвучивали рисованных персонажей, становятся голосами живых актеров, наряженных в одежды, аналогичные их мультипликационным двойникам. Звукозапись, очевидно, производили в движении, потому что голоса удаляются от микрофона, если их герои подходят, например, к краю экрана. Мы привыкли к тому, что фильмы дублируют скучающие чтецы, рассаженные на ряд стульев, и потому техническая энергия, изобретательность звукового ряда просто зачаровывают. Такова точка зрения фильма, который предпочитает прятать свою проницательность и сочувствие за фасадом вульгарной крикливости. Если фильм заходит слишком далеко, то в этом он повторяет Манхэттен. Если фильм показывает нам бесцельных персонажей и беспричинные поступки, то и в этом он отражает Манхэттен. Фильм подчинен тому же ритму судорожного веселья и буйных припадков, что и жизнь города, и так же грубо красив. На фотографиях города, служащих фоном действию, дома и мусорные баки выглядят не менее значительно, чем у иного респектабельного фотографа выглядел бы Парфенон. Бродяги, пьяницы, девчонки в цветастых платьях, населяющие этот фильм, как будто нарочно стараются вывести вас из себя: жизнь их научила, что вы им вряд ли поможете; фильм дразнится, будто хочет, чтобы его сочли «оскорбительным», но он не таков, хоть и полон рискованных моментов. Он даже показывает зарождение религиозного фанатизма, показывает, как из хлама творится божество. В одном эпизоде мы видим распятого человека. «Это больно», – говорит он. Он прав.

В фильме периодически появляется механический китайский бильярд, и кажется, будто эта машина разыгрывает твою судьбу. В конце картины мы видим Майка в натуральную величину; он никак не может выиграть у машины, потому что у него нет твердых причин выигрывать или терять. Телеология – такой же блеф, как и религия. Участь этого обитателя

127

Манхэттена решает дешевая игрушка, которая собой не управляет, как не может ею управлять и тот, кто опускает в нее монету. К такому трезвому, прочувствованному заключению приходит этот бравурный фильм. В нем много дерзости, резких выпадов, смешного и очень мрачного. Но впечатление он оставляет после себя радостное, бодрое, как и всякое оригинальное произведение. Чувство смятения и тревоги от показанных событий смягчено талантливостью и темпераментом автора.

20 августа 1973 г.

128