Убить дракона (1989): материалы
Эрина Д. Убить дракона // Экран – детям. – 1988, № 04. – С. 10.
УБИТЬ ДРАКОНА
На первой взгляд, режиссер Марк Захаров страшно рискует. Завоевав прочный авторитет в своем – театральном – деле, он снова и снова испытывает судьбу кинематографическую. И на этот раз особенно отчаянно: в год дракона он собирается выпустить на киноэкраны фильм под названием «Убить дракона».
На второй взгляд, Захаров рискует отнюдь не легкомысленно и с серьезными шансами на удачу. В союзе с ним замечательная храбрая и мудрая и потому, наверное, почти на 20 лет забытая пьеса Евгения Шварца «Дракон». В союзе с ним и Григорий Горин, которого Захаров считает самым остроумным из современных драматургов. А еще Олег Янковский, Евгений Леонов, Александр Абдулов – актеры, которые помогли успеху знаменитых захаровских фильмов «Обыкновенное чудо», «Тот самый Мюнхгаузен», «Дом, который построил Свифт». Правда, риск увеличивается оттого, что роли на этот раз распределены достаточно неожиданным образом. Олег Янковский, которого, судя по предыдущим фильмам, Захаров считает самым подходящим исполнителем ролей героев «без страха и упрека», сыграет Дракона – воплощенное зло в человеческом обличье. Точнее, в разных обличьях (в этом вы можете убедиться, взглянув на фотографию). Герой Янковского с волшебной легкостью меняет лица, костюмы, повадки. Но победить его благородному рыцарю Ланцелоту (Александр Абдулов) будет трудно не только по этой причине. Дракон у Шварца – зло, которое живет в каждом человеке и умножается нашей ложью, трусостью, жадностью, равнодушием. Если позволить такому «внутреннему дракону» подрасти, то спасать человека приходится уже от самого себя, а это дело очень опасное. И кому же это знать, как не Ланцелоту, не раз за такое дело бравшемуся.
И все же, невзирая на риск и презирая всякого рода опасности, Марк Захаров снова пошлет рыцаря в бой, потому что убивать драконов нужно во все времена, но особенно это необходимо сегодня, если мы хотим, чтобы что-нибудь в нашей жизни по-настоящему изменилось к лучшему.
Д. Эрина
10
Нынче вот какая ситуация… Нынче мальчики не очень-то мечтают стать космонавтами или дипломатами. То и дело получаем письма – как попасть в каскадеры! Но это юношеские мечтания, тяга к романтике, к риску и якобы обеспеченной за это легкой жизни.
Только так ли все это в реальной жизни!
Американские социологи обнаружили немалую роль вестерна в становлении человеческой личности. Следуя ненаписанному кодексу чести, благородные, смелые парни вот уже около ста лет вселяют с экранов надежду, будят честолюбие, возвращают чувство собственного достоинства и уверенность; иной раз делают в одиночку то, что не под силу и батальону.
С годами вестерну стало тесновато в ковбойских одеждах. Романтико-героический жанр пополнился остросюжетными приключенческими фильмами на исторические темы, из «мушкетерской», «пиратской» и прочей авантюрной жизни. Но суть не изменилась. Это кино осталось романтическим, хотя и с большим количеством трюков; непременное его условие – добро одерживает верх над злом.
Да, мир такого кино условен и живет по своим законам. К примеру, д’Артаньян не может нанести смертельный укол противнику в тот момент, когда тот поскользнулся или оступился, не может убить безоружного. Есть десятки примеров сразить врага, не прибегая к вероломству. Условности эти святые. Разрушение их привело бы к потери очистительной силы, превращению кино в антипод, в рассадник низменных нравов.
Возвышающая магия трюкового кино закодирована и в физической идеализации киногероя. Поражая воображение уникальным (или доступным единицам) трюком, он – носитель идеалов добра – утверждает их не скучными избитыми сентенциями, а действием, как бы бросая клич – тянись за мной. И так как мужество героя безгранично, а сила и ловкость безмерны, следовательно, в физическом отношении киногерой недосягаем. Но зрителям предлагается и другой путь – примерять к себе духовные достоинства героя. Этакий плутовской ход. И он не вызывает досады, потому что рассчитан не на дураков.
Поясню эту мысль антипримером. После выхода на экран фильма «Непобедимый», где Андрей Ростоцкий исполнил роль феноменального бойца, которого никому не удалось свалить с ног, он гастролировал по Северному Кавказу. Тренер по каратэ из Пятигорска прислал ему приглашение встретиться на татами и в очном поединке, на
34
глазах публики, подтвердить свою непобедимость. Отождествление киноактера с персонажем, как известно, наиболее удивительный феномен кинематографа. Но дело даже не в этом. Герой фильма показался пятигорскому тренеру довольно ординарной личностью. Он не поверил в исключительность героя, в его нравственную безупречность, поскольку самое главное для трюкового кино – победа в поединках – были неубедительны.
Скажу больше – весь трюковой материал сняли из рук вон плохо. Андрей Ростоцкий не каратист. Он прошел перед съемками экспресс-подготовку по самбо, овладев приемами на уровне второго разряда. И это было видно невооруженным глазом. Вызов на татами стал своеобразным протестом поклонника трюкового кино против халтуры.
Впрочем, я не хочу принизить достоинства Ростоцкого как киноактера. Не хочу бросить тень и на профессиональные качества постановщиков фильма. Но если герой задуман как супермен – он должен обладать физическими возможностями на уровне Вейсмюллера или Бельмондо, это совершенно очевидно. Причина, почему такого нет, – в отношении к трюковым съемкам большинства режиссеров, в плачевном положении каскадеров на наших киностудиях.
Как можно всерьез говорить о нашем трюковом кино, если в стране нет школ, в которых готовят каскадеров, не существует системы отбора и найма исполнителей трюков. Их привлекают для разового использования, и сделать это может любой режиссер, даже тот, кто понятия не имеет о трюковых съемках.
Никого не интересует, как будет обеспечена безопасность «трюкача», о его жизни никто не думает. Обо всем этом он должен заботиться сам, вплоть до технического обеспечения.
А теперь о последствиях такого всеобщего беспечного отношения к этой опасной профессии. Не так давно на съемках фильма «Тревожное воскресенье» погиб каскадер, бывший десантник. Он прыгал в воду с борта корабля и по привычке, как при прыжке с парашютом, застегнул ремешок на каске. От удара об воду шейные позвонки не выдержали.
Бесправное положение каскадеров и низкая оплата их труда породили на киностудиях авантюрное отношение к трюковым съемкам. В погоне за так называемой «правдой» жизни некоторые режиссеры привлекают к трюковым съемкам не очень щепетильных особ, готовых за умеренную плату вытерпеть пощечину, другие малоприятные и унизительные процедуры. Случается, в сценах драк актеры, науськанные режиссерами, неожиданно наносят партнерам настоящие удары. А ведь при умении и желании эти простенькие «трюки» легко и убедительно имитируются. Но нет – давай «правду»…
В фильме «Убить дракона» есть кадр, где горит человек. Этот трюк исполнял каскадер А. Лубны. Режиссер фильма М. Захаров под разными предлогами долго откладывал съемки эпизода. То солнце ушло, то ветер дует не в ту сторону. И все это с шутками, прибаутками. Горючая смесь на одежде каскадера (что-то вроде напалма) высыхала, и всякий раз приходилось наносить новый слой. Наносили до тех пор, пока слой не превысил во много раз допустимую для безопасности норму. И когда каскадера подожгли, на него обрушился такой силы тепловой удар, что он потерял сознание.
На съемках фильма «Полоса препятствий» каскадер С. Воробьев должен был рухнуть с моста в воду на «Жигулях». Кажется, он предусмотрел все вероятные случайности: отбалансировал машину, чтобы она не перевернулась в воздухе, позаботился, чтобы не заклинило дверцу при ударе об воду, продумал крепление брусьев ограждения моста, чтобы они не полетели в реку вместе с машиной, вроде бы не оставил без внимания ни одной мелочи, но что произошло в действительности, напоминало кошмарный сон.
Машина благополучно погрузилась в реку, и вода хлынула в салон. Всплывать Воробьев не спешил, выжидая, пока она выжмет последние остатки воздуха. Но едва сделал пару гребков, как на него навалились два человека. Это были аквалангисты, которые должны были подстраховывать каскадера.
Они стесняли движения, тянули невпопад, в разные стороны. Если бы Воробьев не изловчился и не оттолкнул горе-помощников, неизвестно, удалось бы ему выкарабкаться из воды. До берега он добрался в полуобморочном состоянии. Как выяснилось, эти парни никогда прежде не участвовали в трю-
35
ковых съемках и понятия не имели о том, чем и как должны были помочь каскадеру. Тем более не знали они, что их помощь может вообще не потребоваться…
В последнее время в огромном количестве открылись всевозможные кооперативные объединения, разного рода «школы каскадеров», в которых, заплатив двадцать пять рублей, через месяц каждый желающий может получить бумажонку, удостоверяющую в том, что он – каскадер. Выпускники этих «школ» искренне верят в свою готовность к трюковой работе, буквально заваливают киностудии письмами с предложениями своих услуг. А ведь профессия эта уникальна, она требует от человека удивительных способностей, высокого спортивного мастерства, таланта.
Немало знаменитых спортсменов оставили яркий след в трюковом кино: Дж. Вейсмюллер, неоднократный олимпийский чемпион, автор нескольких рекордов мира по плаванию, Сони Хени, трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию на коньках, Тони Зайлер – несравненный трюкач – горнолыжник. Кем их можно было заменить на съемочной площадке? Только спортсменами, превосходящими по классу. У нас же идут в каскадеры те, кто не сумел проявить себя в большом спорте. Могут ли они удивить и увлечь зрителя? Поэтому так часты кочующие из фильма в фильм набившие оскомину маловыразительные кадры: погоня, подсечки, единоборства на уровне рукопашного боя по учебной программе десантников срочной службы. В сущности, это – обыкновенные драки, особенно пагубно влияющие на подростков тем, что доступны для повторения на улице, порождают культ грубой силы.
Кому в западном кино придет в голову натаскивать на роль незаурядного спортсмена актера, не имеющего понятия о данном виде спорта? У нас это сплошь и рядом. В фильме «Цена быстрых секунд» роль выдающегося конькобежца, прототипа Е. Гришина, сыграл актер В. Гусев, откровенно слабо катающийся на коньках. В фильме «Мексиканец» боксера, бросившего вызов профессионалу, сыграл О. Стриженов, имеющий подготовку на уровне третьего разряда. Та же история в фильме «Ринг», где А. Пороховщиков на протяжении полутора часов показывал два-три простеньких приема, изображая чемпиона страны по боксу. Ясно, что ничего интересного из таких затей не выходит.
Низкий уровень спортивного мастерства исполнителей трюков, недостаток профессионализма восполняются неоправданным безрассудным риском, превращающим этих людей в камикадзе, потенциальных самоубийц.
В трюковом шоу, проходившем недавно в Париже, получил тяжелейшую травму каскадер А. Карин. Вместе с напарником он исполнил прыжок с вышки высотой 27 метров. Напарник Карина специализировался на исполнении высотно-акробатических трюков. Карин же никогда не прыгал с высоты, превышающей четыре метра.
Уместно сказать, что эта поездка в Париж вообще рассматривалась чуть ли не как увеселительная прогулка. Несказанно обрадовало нашу сторону и то, что все расходы оплачивали организаторы шоу. На месте же выяснилось, что все обстоит куда серьезнее, это были соревнования по высокому счету, и все выкладывались полностью. Тогда и наши решили не ударить в грязь лицом и тоже исполнить сногсшибательный трюк.
С первых же метров полета партнер Карина начал группироваться, принимая нужное положение тела, наиболее безопасное при приземлении. Он развернулся на спину и так спиной и вошел в картонные коробки, служащие страховкой. Как нужно падать, знал и Карин, но, не имея опыта и уверенности, он в момент прыжка фактически впал в состояние прострации. Итог плачевный: перелом шейных позвонков, частичная потеря речи, почти полный паралич. Между тем профессиональные каскадеры прекрасно знают, что при приземлении на ноги внутренние органы и позвоночник выдерживают нагрузки, не превышающие 10 д, при приземлении животом – 30 д, спиной – 45 д.
Увлечение трюковым кино сейчас стало массовым. И потому все более необходимы профессиональные исполнители трюков. Есть ли они у нас? Да. Хотя их и немного. И поскольку каскадер – это уже профессия, игнорировать ее наши законодатели по труду, наши профсоюзы не имеют права. Профессии к тому же надо и учить.
Дилетантизм опасен везде, но для исполнителя трюков он опасен вдвойне.
Несколько лет назад студентами отделения социальной психологии МГУ был проведен опрос. Из ста специалистов высшей категории – рабочих, научных сотрудников, изобретателей, работников культуры – сорок девять назвали своими духовными наставниками конкретных киногероев широко известных вестернов. Еще семнадцать, хотя и не были столь категоричны, также не исключали заметного влияния на свою судьбу романтических героев кино. Увы, кино зарубежного.
А говорят, что в кино стреляют холостыми…
Александр ЦУКЕРМАН
16
Басина Наталья. О, Ника! // Спутник кинозрителя. – 1991, № 05. – С. 5-6.
О, НИКА!
Чего нам сегодня больше всего не хватает в кино? Если открыть здесь перечень дефицитов, он, боюсь, займет все остальные страницы нашего журнала. Тем не менее рискну ответить на «проклятый вопрос» одной фразой: того же, чего и в жизни.
А также рискну предположить, что и в жизни, и в кино нам больше всего не хватает праздника. Мнение сугубо личное – кому-то может показаться легкомысленным, а кому-то и крамольным. В самом деле: какие праздники, когда, кажется, вот-вот нечем будет удовлетворить самые естественные и практические потребности? Да и не стыдно ли — во время чумы! Между тем, со всей опять же субъективностью, рискну утверждать, что самой естественной и самой, может быть, практической человеческой потребностью и в чумные времена остается тяга к радости. Потому что, если бы она не освещала, не замешивала и не венчала бы в конце концов все наши дела, к чему было бы их совершать?
Праздники в жизни знавал всякий – кроме разве что совсем уж несчастных и унылых. Нынче, правда, все больше вспоминаются не всенародные, а домашние – тесные, скудные, счастливые посиделки друзей на непарадных кухнях. Что же такое праздник в кино вспомнить становится все труднее. Фильмы, оставляющие чудное послевкусие радости (от слез ли, от смеха ли – все равно), на наших экранах редки. В этом смысле торжественная церемония вручения «Ники», профессионального приза Союза кинематографистов, за лучшие работы 1989 года, состоявшаяся в Центральном Доме кинематографистов 38 три дня до конца года 1990-го, была похожа на пир, если не во время чумы, то, во всяком случае, в разгар эпидемия вирусного гриппа. Но именно до-этому устроившим ее – большое спасибо. Был праздник в московской жизни, напомнивший о том, что ради праздника и жива искусство. А также о том, что все, кто заняты одним с тобой делом, – твой естественный круг и в потенции (хочется надеяться, что и перспективе – после-чумной, послегриппозной) братство.
Откуда что берется! Эти золотые огни, осветившие в вечер «Ники» обычно глухую улицу перед ЦДК. Эта элегантная декорация, превратившая зал Дома в нечто сверкающее, нездешнее, «киношно» великолепное. Эти смокинги, «бабочки», эти настоящие вечерние туалеты. Этот блеск имен – «первый состав» звезд, не только кинематографических, но и литературных, музыкальных, политических: Геннадий Рождественский, Белла Ахмадулина, Ребекка и Джек Мэтлок, Василий Аксенов, Ирэн Андреева, Сергей Станкевич. И это всеобщее благорастворение, поклоны, приветы и – не обычные нынче в наших тусовках ухмылки – улыбки.
Вторая «Ника» (первая церемония состоялась в конце 1989 года) больше напоминала встречу «своих», чем парадный дивертисмент оглушительных «всенародных». Вторая «Ника» была как-то нормальнее, спокойнее, серьезнее оглушившей и
5
поразившей (не всегда приятно) первой. Не так яростно хохмила и горевала по поводу того, что происходит за стенами сияющего Дома, не так бурлила публицистической страстью и веселилась менее отчаянно, но много более естественно. Может быть, потому, что нашла себя, может быть, отчасти из-за всеобщей усталости, а скорее всего – потому, что все на свете стремится не только к радости, но и к равновесию. Необходимому, чтобы выжить, – задача в наше время непростая и, на мой субъективный взгляд, весьма достойная. Потому что, если не выживут в беспокойные времена искусство, культура – откуда тогда возьмутся во временах иных праздники духа, дающие всему меру и цену, светящие целью и питающие силы в пути?..
Лауреатов «Ники» определило общее голосование членов Союза кинематографистов СССР. Компетентность судей несомненна, но голосование есть голосование, а большинство – не более чем большинство: возможны случайности. У редакции «СК» есть свои фавориты. С особым воодушевлением поздравляем мы создателей фильма «Рядом с Зубром» (лучший научно-популярный фильм года), рижан, авторов ленты «Улица Поперечная» (лучший документальный фильм), драматурга Александра Миндадзе (лучший сценарий – фильм «Слуга»), Нину Русланову (лучшая роль второго плана – фильм «Смиренное кладбище») и, конечно, Олега Борисова (лучшая мужская роль года – в фильме «Слуга»). Низкий поклон драматургу Евгению Габриловичу – лауреату приза «Честь и Достоинство» за выдающийся вклад в развитие советского киноискусства – он из тех, кто помогал выживанию искусства в кино во всякие времена. Низкий поклон памяти Сергею Параджанова – его «Ашик-Кериб» назван лучшим фильмом года и удостоен призов еще по трем номинациям. «Ника», врученная Елене Яковлевой за лучшую женскую роль года (в «Интердевочке»), по нашему мнению, скорее, аванс на будущее, чем признание уже совершенного. А режиссер Николай Серебряков (лучший мультфильм гола – «Лицедей»), композитор Геннадий Гладков (лучшая музыка к фильму «Убить дракона»), художница Наталья Монева (лучшая работа художника по костюмам – в фильме «Убить дракона») и Борис Венгеровский (лучшая работа звукооператора – в фильме «Бомж») несомненно достойны призов, но не столько за работы 1989 года, сколько вообще за то, что сделали в кино.
Что же касается наших читателей, то они без всякого сомнения заслуживают того, чтобы увидеть фильмы, осененные крыльями «Ники», так же, как и фильмы заслуживают того, чтобы их посмотрели. Но тут заканчивается праздничная тема и начинается совсем другой разговор – про трудную, странную судьбу хороших картин в прокате. Мы собираемся этот разговор продолжить и просим читателей ответить на вопрос: удалось ли вам встретиться с «лучшими работами кинематографистов 1989 года»? И состоялся ли праздник?
Наталия Басина
6
Добавить комментарий