Валентино (1977): материалы

Гердт Ольга. Нагое одиночество // Видео-Асс Известия. – 1998, № 41 (06). – С. 120-123.

ЛЕГЕНДА: ТАНЕЦ

Рудольф НУPEEB

120

НАГОЕ ОДИНОЧЕСТВО

Жизнь его так и просится в киносценарий. Родился на полпути во Владивосток в поезде. Человек степной и вольный. Сын коммуниста, но стал ярым антисоветчиком.

В Ленинграде получил образование и лучшую балетную сцену страны – Кировский театр. Покорил Европу.

Нурееву не помешал ни железный занавес, ни барьер в парижском аэропорту Ле Бурже, через который он перемахнул так кинематографично, с криком «Я хочу быть свободным».

Он начинал в нищете, а умирал в патрицианской роскоши. Чистейший балетный принц на сцене – и завсегдатай ночных клубов и кабаков. На кладбище в Сент-Женевьев де Буа на его могиле лежит роскошный мусульманский ковер, напоминающий покрывало, сотканное из белых хризантем, которым укрывали им же сыгранного Рудольфа Валентино в фильме Кена Рассела.

Ковер каменный, но пестрый и мозаичный. Как вся жизнь Рудольфа Нуреева.

ТАТАРСКИЙ ТИГР

Европа его оценила сразу. Как фотомодель. Экзотичную внешность «татарского тигра». Магнетизм на сцене и в жизни. Нуреев довольно быстро стал секс-символом. Но не был хореографом, несущим новые идеи. Он был танцовщиком. С бешеным темпераментом, энергетикой и мощным мужским началом. Идол геев – Нуреев не страдал на сцене нарциссизмом, а был блестящим партнером. Его дуэт с английской примой Марго Фонтейн до сих пор называют дуэтом века. Рядом с Рудольфом Нуреевым на кинопленках и фотографиях – лучшие танцовщицы мира: Зизи Жанмер и Клер Мотт, Карла Фраччи и Иветт Шовире…

Каждый его шаг и жест хотелось запечатлеть. Нуреева снимали лучшие фотографы – Ричард Аведон, Лорд Сноудон, Анри Картье-Брессон… Он позволял себя фотографировать, даже когда в конце жизни был тяжело болен. Он хотел этого – растиражировать себя, раздарить всем.

Все, к чему прикасался, становилось ценностью. На недавней выставке в Москве в доме Нащокина демонстрировалась немногая часть того, что оставил Нуреев после себя. Среди фотографий и костюмов, панно, отражающих богатство и роскошь его забитых антиквариатом и раритетами домов в Европе, – жутковатый слепок стопы танцовщика, сделанный Пьером Карденом. И огромное фото – ступня Нуреева на высоких полупальцах (работа Ричарда Аведона). Триумф масскульта, которому мог бы позавидовать Энди Уорхол, крестный отец поп-арта.

ОН ХОТЕЛ ИГРАТЬ ГАМЛЕТА

Разумеется, Рудольф Нуреев мечтал сниматься в кино. И не просто сниматься, а стать кинозвездой. Говорят, обожал американские фильмы, ставшие для него символом свободы. Мечта об империи грез была, наверное, более наивной и возвышенной, чем у Михаила Барышникова, не склонного доверять всему, что блестит. Но мечты Нуреева были максималистскими – если играть в кино, то Гамлета.

Он танцевал в «Ковент-Гардене» и был на вершине балетной славы. Но отношения с кино не складывались слишком долго. Провалилась идея итальянского продюсера Дино Ди Лаурентиса снять Рудольфа в «Библии» в роли… змея-искусителя. – актер-дебютант запросил слишком много. Франко Дзеффирелли и Эдвард Олби замышляли специально для него фильм о жизни танцовщика. Затея не удалась. И хотя Олби не оставлял попыток (в 1970 году написал сценарий о Вацлаве Нижинском, в котором роль Дягилева должен был играть Пол Скофилд), средства ушли на более выгодный в коммерческом плане проект.

Роль Гамлета тоже никто не предложил.

Тогда Рудольф Нуреев решил увековечить в кино самого себя. Он и раньше успешно появлялся в балетных экранизациях «Ромео и Джульетты» К. Макмиллана, «Юноши и смерти» Ролана Пети и других. Документальный фильм «Я – танцовщик» (1972) и последовавшая за ним версия балета «Дон Кихот» (снимал известный английский оператор Джефри Ансворт) – принесли огромный успех и прибыль. К актерской ипостаси танцора прибавилась еще и новая – всех поразило, как легко он справился с ролью продюсера и режиссера.

121

ТРЕБУЕТСЯ ТАНЦОВЩИК

Мало кого интересовало, что мог бы сделать в кино Рудольф Нуреев. Хотели, чтобы на экране был Он. Танцовщик с мировой славой.

И когда Кен Рассел предложил ему сыграть Рудольфа Валентино – это оказалось ошибкой. Нуреев должен был воплотить образ человека, принадлежавшего всем, – образ идеальной фотомодели, игрушки для прессы и толпы. Казалось бы. именно он и должен был сыграть Валентино, ведь их судьбы в чем-то совпадали – оба эмигранты, вырвались из нищеты, были больше, чем актерами… Но работа над лентой «Валентино» оказалась мучительной для всех. Нуреев был человеком стопроцентно театральным – ему нужна была сцена, живой контакт со зрителем. Появления на телевидении были ослепительными по раскованности – если шел прямой эфир, был контакт с аудиторией. А на съемках в кино Рудольф нервничал и чувствовал себя беспомощным. Это осталось в кадре. Он часто целуется, раздевается, переодевается, эффектно танцует… и много времени проводит в гробу.

Но остается при этом Рудольфом Нуреевым, позирующим в павильоне на съемках сцен из жизни Рудольфа Валентино.

О фильме он вспоминал с ненавистью. Впрочем, как и многие партнерши, недоумевавшие, как на роль «латинского любовника» можно было пригласить «голубого русского». К тому же вспыльчивого, грубого и одержимого звездной болезнью. Но считать эту работу неудачей Нуреева было бы все-таки несправедливо. Это была режиссерская ошибка и заключалась она не в том, что играть Валентино пригласили балетную звезду, а в том, что не требовалось больше, чем просто позировать. Нуреев же хотел играть Валентино-Гамлета. Или Нижинского-Гамлета. Личность и Трагедию. Именно так – с заглавной буквы. И во многих эпизодах это почти удалось – во всяком случае, сцена, когда Валентино танцует танго с полупьяной партнершей перед бароном-самодуром, исполнена с настоящим шиком и нуреевской яростью. Ему вообще в этой ленте больше удались драки и дуэли, чем слащавые любовные эпизоды. И, конечно, финал – Валентино, умирающий среди рассыпанных по полу апельсинов. Кажется, его убила не дуэль на ринге и не смертельная доза алкоголя – убила слава, кумира растащили на кусочки, разобрали на части, и от него просто ничего не осталось.

НА ОСТРОВЕ

Один из последних фильмов с участием Рудольфа Нуреева – шпионский боевик Джеймса Тобака «Засвечено». Большой гонорар за

122

роль скрипача и, по совместительству, борца с международным терроризмом. Эффектный персонаж в черном одеянии, позирующий в философских монологах и одаривающий зрителя загадочной полуулыбкой.

Любовную сцену с партнершей Настасьей Кински называли «самой холодной в истории кинематографа».

Как ни парадоксально, фильмы и фотографии Нуреева, может быть, через какое-то время сделают понятной толпе главную особенность жизни и творчества этого самого публичного из всех балетных актеров – колоссальное одиночество. Вглядываясь в его лицо, Европа словно пыталась разрешить загадку, заданную другим русским танцовщиком – Вацлавом Нижинским: загадку фавна, дикого, так и не прирученного существа. «Я мог бы станцевать танец горбатого», – писал о себе Нижинский. А Нуреев смог бы станцевать Нижинского. Только представьте себе – Нижинский не проводит сорок лет жизни в идиотическом оцепенении, а возвращается в мир здоровым и полным сил. Завоевывает мир. И – теряет. Всех и вся. Но это – скорее заявка на сценарий, никем еще не написанный сценарий странной жизни Рудольфа Нуреева. В ней все было страшнее и безжалостнее, чем в том мифе, который он неустанно создавал, сочиняя жизнь как голливудское кино.

По мере того как уходили самые близкие люди, у него пропадал вкус к публичности. Под конец жизни купил остров и дом, принадлежавший хореографу Леониду Мясину. После смерти Марго Фонтейн почти его не покидал. Уже тяжелобольного Нуреева сняли на этом острове в документальной ленте, где он сам иронично, горько, но удивительно спокойно и мягко комментирует собственную биографию: рождение в поезде среди снегов, учебу в Ленинграде, любимые партии в балетах, которые довелось станцевать. Картина могла бы показаться почти академичной, если бы не финальные кадры – голый Нуреев сидит на скале и смотрит на волны.

Потом поднимается в полный рост и смотрит на нас.

Потом медленно спускается в воду. Абсолютно голый миллионер и завоеватель…

Ольга ГЕРДТ

123