Великая иллюзия (1937): материалы

Божович Виктор. «Великая иллюзия», Франция (1937) // Искусство кино. – 1987, № 2. – С. 104-105.

Теория, история, эстетическое воспитание

Иллюзион

«Великая иллюзия», Франция (1937)

«ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ» («La grande illusion»)

Авторы сценария Шарль Спаак, Жан Ренуар. Режиссер Жан Ренуар. Операторы Кристиан Матра, Клод Ренуар, Жан-Серж Бургуэн. Художник Эжен Лурие. Композитор Жозеф Косма. В ролях: Жан Габен, Пьер Френе, Эрик фон Штрогейм, Дита Парло и др. Производство «РАК» (Франция).

Эта картина тысячью нитей связана с исторической ситуацией 30-х годов, с настроениями и надеждами Народного фронта, с тревогой перед лицом наглеющего фашизма и растущей военной угрозы. Сейчас, полвека спустя, конкретные политические обстоятельства тех лет отошли в прошлое, а фильм как художественное произведение сохранил непреходящую ценность. Сколько мы знаем произведений, пытавшихся обогнать время, поразить зрителей внешним новаторством, но устаревших чрезвычайно быстро! Что же сделало «Великую иллюзию» фильмом на все времена?

В этом фильме нет никаких стилистических ухищрений, в нем все ясно и просто, сложно и запутанно – «как в жизни», а отнюдь не по авторскому произволу. Верность жизни, доверие к ней – вот то качество, которое в данном случае необходимо отметить в первую очередь, эстетическая и – что, может быть, еще важнее – нравственная основа произведения. Перед нами одна из вершин реалистического французского кино. Жан Ренуар создал «Великую иллюзию» в период наивысшего расцвета своего таланта, когда в полной мере проявились инстинктивная социальность режиссера и его тяга ко всему природному, натуральному, естественному. «Мне нужно было, – писал он,– раствориться во всем, что меня окружало. Зрелище жизни обогащает в тысячу раз больше, чем самые пленительные выдумки нашего разума» ¹. Ренуар считал, что художник не должен заботиться о личном самовыражении: его творческая индивидуальность, если он обладает ею, сама заявит о себе в его произведении.

Действие «Великой иллюзии» происходит во время первой мировой войны в немецком лагере для военнопленных. В основу сюжета (сценаристы Шарль Спаак и Жан Ренуар) положена реальная история побега из лагеря двух французских офицеров. Всем действующим лицам предоставлена возможность свободно «высказаться», каждому дано раскрыться в действии сообразно своему характеру, темпераменту, своим взглядам, идеям и предрассудкам, своей социальной и нравственной позиции. Лагерь оказывается своего рода социальным «микрокосмом», где входят в непосредственное соприкосновение между собой люди, принадлежащие к разным нациям и к различным классам общества; в иных условиях им вряд ли удалось бы сойтись так близко.

В центре фильма – образы трех героев, созданные первоклассными актерами: военный пилот лейтенант Марешаль – Жан Габен, французский офицер-аристократ

_______
1 Ренуар Ж. Моя жизнь и мои фильмы. М., 1981, с. 125.

104

де Буальдье – Пьер Френе и представитель немецкой военной касты, сначала летчик, затем, после тяжелого ранения, комендант лагеря барон фон Рауфенштейн – Эрик фон Штрогейм. Актерам режиссер стремился предоставить максимум свободы, ибо считал, что «большой актер велик в той мере, в какой он от вас ускользает, оставаясь при этом воплощением того замысла, который вы лелеяли до его появления» ². Так, роль Рауфенштейна первоначально была очень небольшой, но с появлением такого исполнителя, как Штрогейм (перед которым Ренуар преклонялся), роль была расширена, дописана, выведена на передний план.

Установка на документальность весьма существенна для стилистики произведения. Она выражается не только в подлинности обстановки и постоянном присутствии природы, но и в той свободе, которая предоставлена каждому персонажу, каждой ситуации, чтобы они смогли, ничем не стесняемые, полностью развернуть свое жизненное содержание. Непреднамеренность в построении эпизодов и мизансцен ведет к тому, что произведение вырастает у нас на глазах с такой же естественностью, с какой раскрывается цветок, снятый рапидом. Упрек в растянутости или бесформенности может бросить «Великой иллюзии» лишь тот, кто не почувствовал или не принял этого закона создания фильма.

В полифоническом звучании произведения ведущая партия принадлежит Жану Габену. Именно через созданный им образ в фильм входит тема народа как вершителя исторических судеб общества. Камера потому и вглядывается так пристально в его лицо, что это – лицо народа, который идет на смену прежним классам – умирающей аристократии и обессилевшей буржуазии, чтобы взять в свои руки судьбу страны и мира. Марешаль – Габен не умозрительный идеализированный образ, но человек во всей его конкретности, вышедший из гущи народной жизни, чтобы сделать мир справедливее и лучше. Этот смысловой план «Великой иллюзии» непосредственно выражает пафос Народного фронта.

Одна из важных тем фильма – соотношение между сущностью человека и той социальной ролью, которую он вольно или невольно играет. Социальная маска более всего бросается в глаза у двух представителей военно-аристократической касты – немца фон Рауфенштейна и француза де Буальдье. Но Ренуар умеет сквозь маску разглядеть лицо человека. Его герои преодолевают национальные и социальные предубеждения и предрассудки. Вера в возможность и необходимость общечеловеческого братства, выраженная не декларативно, но средствами глубоко художественными, всей совокупностью преломленных в фильме жизненных отношений, придает «Великой иллюзии» непреходящую актуальность. Взаимопонимание людей разных классов, национальностей и вероисповеданий оказывается не только осуществимым, но и вполне естественным – поверх границ, стен, языковых и прочих барьеров, представление о незыблемости которых и есть «великая иллюзия».

Новелла о том, как немецкая крестьянка, семья которой погибла на фронте, спрятала в своем доме двух вражеских офицеров-беглецов, имеет в фильме особое значение. Здесь происходит проверка и утверждение тех безусловных ценностей, на которых, по убеждению авторов фильма, строится сообщество людей.

Не только идеи и настроения Народного фронта отразились в фильме Ренуара. «Великая иллюзия» снималась в тот момент, когда в разъединенной, вползающей в войну Европе разрывались не только государственные договоры – распадались культурные и нравственные скрепы. Картина Ренуара не была бы произведением своего времени, если бы в ней не звучала, пусть приглушенно, эта тревожная нота. Фильм много потерял бы в убедительности, не будь этих беспокоящих штрихов. Но преобладающей остается мелодия надежды. Как и его современник Антуан де Сент-Экзюпери, Жан Ренуар тоже стремился напомнить своим современникам, что в час, «когда в мире все дрожит и шатается», есть нечто безусловное, что способно удержать мир от крушения: это уважение к людям и вера в их разум.

Виктор Божович

_______
2 «Cahiers du cinema», 1957, № 78, р. 44.

105