Выбор оружия (1981): материалы

Месхи Натэла. Кино и вино от Депардье // Видео-Асс Premiere. – 1994, № 24. – С. 54-57.

КИНО И ВИНО ОТ ДЕПАРДЬЕ

Лет 15 назад, еще в детстве, я впервые увидела его в комедии «Невезучие». Эта очень смешная история из 70-х годов отлично сохранилась к началу 90-х. Во всяком случае, когда в позапрошлом феврале ее крутили в киноцентре на Красной Пресне (по причине приезда в Москву французов Ж.-П. Раппно, К. Миллера, П. Ришара и Ж.Депардье), переполненный зал корчился от хохота. Примостившись на ступеньках, гомерически рыдал режиссер Станислав Говорухин, ступенькой выше стонал Виктор Мережко со своей «Кинопанорамой».

Под виноградниками у него в Шато де Тинье 27 гектаров земли. Лоза дает 60 000 бутылок анжуйского. 2000 бутылок он ежегодно экспортирует в Америку.

В «Невезучих» артист явился миру высоким, худощавым, в отутюженном костюме оливкового цвета. Больше я его таким никогда не видела. Давно набранный вес – за сто килограммов. Любимая деталь гардероба (за редчайшим исключением) – куртка.

В загородном доме Депардье огромное количество курток, доставшихся в наследство от сыгранных им персонажей. Он с удовольствием показывается в одежде Сирано де Бержерака, облачается в алую мантию Колумба, надевает плащ Огюста Родена. В «историческом» обличье дает интервью друзьям-журналистам или позирует перед фотографами. И неистово при этом веселится. Эдакая детина. Эдакое дитя.

(Жерар Депардье: – Никто не знает, что такое талант, но, наверное, он у меня действительно есть. По крайней мере я уверен: человеку с талантом жить куда интереснее, небанальнее. Я до сих пор гляжу на вещи с точки зрения непослушного, любопытного ребенка, который все время подслушивает и подглядывает. По моему разумению, талант – как раз умение подглядывать и подслушивать…)

Американский журналист Пол Чарткоу. выпустивший недавно биографию Жерара Депардье на английском и французском языках, пишет, что тот отправился в Париж из своего родного городка задолго до совершеннолетия. При этом он еще и заикался. Преподавателю мальчишка понравился, сразу же был отправлен к логопеду, который и обнаружил у будущей звезды феноменальную память. Чуть позже Депардье баловался актерским искусством в различного рода театральных пьесах, а потом как-то между делом вдруг снялся у режиссера Маргерит Дюрас (статья о творчестве Маргерит Дюрас опубликована в 22 номере нашего журнала. – Прим. ред.), предварительно починив ей водопровод. В 1973 году, сыграв у Бертрана Блие в «Вальсирующих». Депардье вкусил первый глоток славы.

Он продолжал сниматься много и в разных странах. Франсуа Трюффо выбрал его для «Соседки» и «Последнего метро» (в обеих картинах у него что-то от амплуа героя-любовника). Депардье у Трюффо еще напоминал бы крестьянского отпрыска, если бы не загадочная страстность в игре и поведении, не менее загадочная, чем у другого детища «новой волны» – Жан-Пьера Лео. Однако Лео так и не изменил себе ни разу – не снял маски «грустного Пьеро». А Депардье, после того, как этот

54

кинематограф почти официально сочли закончившимся, лишь мгновенье постоял на распутье, а затем пошел наугад, не выбирая дороги, так и оставшись на всю жизнь меченым «новой волной». Меченым в том смысле, что каждый, кто вышел из школы Годара и Трюффо, до последнего дня остается существом ищущим.

Эти мастера разбудили молодого Депардье. зарядили его, угловатого, простоватого, сумасшедшей жаждой жить и бунтовать по всякому поводу. И научили искусству перевоплощения перед камерой, что в конце концов взорвало спокойную, основательную, толстокожую оболочку детины с огурцеобразным лицом и носом-картофелиной, мужлана, назначение которого, быть может, состояло в том, чтобы выращивать виноград.

У себя, в глубине Прованса, Депардье прост и величествен, как виноградный лист. Здесь он с удовольствием берется за лопату. Доходы от страсти первой, профессиональной, вкладывает в угодья. Вино, как утверждают отведавшие счастливцы, – божественное!

Пол Чарткоу сообщает, что мальчик появился на свет чуть ли не волей случая: его мать собиралась сделать аборт с помощью вязальной спицы. (Семья Депардье была очень бедна, отец неграмотен, каждый год рождалось по ребенку.) В 13 лет Депардье-младший бросил школу и промышлял сбытом продовольственных карточек на американской военной базе. Но к своим близким относился с любовью и почтением.

(– Меня иногда спрашивают, отчего я кажусь скорбным. Отвечаю: потому что моих родителей больше нет на свете. Будь они живы, сколько бы разных вещей я сумел открыть в этом мире! Но их нет, и не у кого спросить совета. Порой я так растерян…)

Растерянность в глазах не исчезает и на киноэкране.

Вот его герой, молодой французский композитор, приехавший в Америку заключить фиктивный брак, надеясь таким способом получить вид на жительство. В начале фильма Питера Уира «Зеленая карточка» («Вид на жительство») Депардье – громила, валяющийся в сапогах на диване и не брезгующий извозчичьим словцом. Но затем это неаккуратное, агрессивное, подчас растерянное существо проявляет бессчетное количество достоинств, превращающих детину в нежное дитя. И закономерна любовь к нему элегантной героини Энди Макдауэлл, материализовавшаяся из дичайшей ненависти. На экране Депардье никогда не болтает без умолку, скорее, он не словоохотлив. Берет мимикой, пластикой движений: как же неподражаемо он кривит нос! Визуальный магнетизм» – термин, почти узаконенный критиками, рассуждающими о его таланте.

В жизни же поговорить любит. Иногда.

(– Слова я люблю, как хорошее вино. Без слов я бы просто yмep. В молодости человек жадно впитывает все, что его окружает. Став актером, я открыл для себя книги и не только прочел, но и пережил слова, произносимые героями.)

В фильме А.Корно «Выбор оружия» Депардье снялся вместе с Катрин Денев и Ивом Монтаном. Он сыграл преступника, то ли туповатого, то ли загнанного в угол. Длинные сальные волосы, шея, втянутая в плечи, руки глубоко в карманах. Едва уловимая тень нежности или чего-то с ней схожего пробежит по лицу, и оно опять обретет туповатость. Взгляд на миг выскажет уже знакомую невзрослую растерянность и вновь станет колючим. Оказывается, у этого бандита – маленькая дочка. Он хочет выкрасть ее из дома опекуна. Своя судьба, даже исковерканная, стоит свеч, и ради нее можно выползти из угла. Хотя бы на четвереньках. В финале фильма он и ползет, окровавленный, по грязному асфальту к той пригрезившейся ему новой жизни с дочкой, и на него направлено дуло пистолета.

(– Мой герой, даже самый банальный или самый свирепый, всегда поселяется глубоко в сердце. Кого бы я ни играл, все делаю по-настоящему.)

В Париже я увлеклась Депардье, насмотревшись фильмов Бертрана Блие, чьи извращенные деликатесы – кушанье для гурманов-аристократов. На съемочной площадке утонченного сюрреалиста («Спасибо, жизнь», «Холодные закуски») крестьянин-винодел чувствует себя вольготно, прикидывается шебанутым, как, впрочем, все у Блие, и рад ткать вместе со всеми шебанутыми узорчатую ткань абсурдистского сюжета.

В кинематографе Марко Феррери («Прощай, самец», «Последняя женщина») герои, отданные на откуп Депардье, тоже кажутся не в своем уме. Но это уже совсем другие герои, другое кино. Иная цивилизация – но и в ней проглядывают узнаваемые ростки: желание жить и бунтовать по всякому поводу. А может, просто субъективная необходимость видеть во всем ностальгические отсветы «новой волны».

В фильме «Прощай, самец» («Мечта обезьяны») герой без зазрения совести бросает любимую девушку, ждущую от него ребенка, зато готов усыновить

56

маленькую обезьянку. Когда же ее, обожаемую, сжирают крысы, он идет в старый музей и сжигает себя вместе со зданием. («Самосожжение, – говорил Депардье, – единственный смысл жизни».)

Новую славу Депардье принес фильм Бруно Нюйтена «Камилла Клодель», где актер воскресил образ скульптора Огюста Родена: мужик играл мужика, талант – гения.

(– Вряд ли я смогу объяснить, чем мне нравится какая-то роль. Интуиция подсказывает: а вот и образ для тебя, голубчик. Никому бы в голову не пришло спрашивать у Моцарта, почему он сочинил именно эту музыку. Нет у меня никаких методов игры. Когда я голоден – ем, когда испытываю жажду – пью, а не иду наперекор желаниям. В своих персонажах ничего специально не ищу. Просто погружаюсь в них. Как Бельмондо или Габен.)

И все-таки я увидела его в Париже. Коллеги однажды привели меня на великосветский раут, где был и Депардье.

Ходила за ним по залу полвечера с включенным диктофоном. Он дружески смеялся, похлопывал по плечам всех подряд, но глаза были затуманенные, неясные, словно смотрели не на зал, а в себя. Он был для меня неосязаем, как шарики ртути, выпавшие из разбитого термометра. И вдруг раздался грохот – гора во фраке расхохоталась. Дамы вздрогнули, а я уронила кассетник. С опозданием на полвечера Жерар Депардье очнулся от отрешенности: глаза стали ясными и прозрачными, и, кажется, изменили цвет. Что-то рассмешило его в том, собственном мире. Но что? Я постеснялась спросить.

(– Советую помнить, актер – всегда одиночка. Такова профессия.)

Только дети бывают по-настоящему счастливы в своем одиночестве.

Но сколько же их, Жераров Депардье? Вот он один:

– Больше всего меня волнует быстротечность времени. Я уже не тот, что раньше. Теперь три дня прихожу в себя после крутого бодуна, а бывало вставал по утру как огурчик.

(Депардье любит повеселиться. Будучи председателем на Каннском фестивале – 92, он официально заявил прессе, что главное для мероприятия такого размаха – побольше выпивки. Потом, правда, поразмыслив, добавил: и чтобы хороший актер сыграл у хорошего режиссера классного шебанутого! Устный привет Бертрану Блие и Марко Феррери!)

А вот и другой:

– Я ненавижу любую форму насилия. Это превратное и опасное понимание идеи человеческой свободы. Насилие пробует разрушить замысел природы – божественный замысел. А борьба с Богом – вещь бессмысленная. Человек не имеет права насиловать даже себя. Путь к самосовершенствованию лежит только через самосозидание, никак не через разрушение. Мы это понимаем слишком поздно.

Какой из этих двух Депардье настоящий? Наверное, оба.

Жерар Депардье – хороший семьянин. Его первая и единственная жена Элизабет – тоже актриса. Сын Гийом снялся с отцом в фильме «Все утренние часы мира» и самостоятельно – в «Нежной мишени». Дочь Жюли склонна к философии, учится в университете.

Поговаривают, что Депардье – всеяден. Играет то, что предлагают. Американизируется. Глотает, не поперхнувшись. Все его бурное творчество – просто какая-то «большая жратва». В 46 лет он снялся более чем в 90 фильмах.

Сейчас Депардье работает вместе с Вупи Голдберг над картиной «Мнимый». Ванесса Паради – его партнерша в «Элизе» Жана Беккера. Американец Ник Кассаветис мечтает ангажировать Депардье на фильм «Не задеть звезды» вместе с Гари Олдманом.

Так что новые встречи с прекрасным артистом – не за горами.

Натэла МЕСХИ

57

Брагинский А. Ален Корно и его фильмы // Спутник кинозрителя. – 1991, № 11. – С. 12-13.

Он снял сравнительно немного, но от него всякий раз ждут чего-то неожиданного.

«ВЫБОР ОРУЖИЯ»

Авторы сценария – Мишель Грисолья, Ален Корно Режиссер – Ален Корно Оператор – Пьер-Уильям Гленн В ролях: Ив Монтан, Жерар Депардье, Катрин Денев, Жерар Ланвен, Мишель Галабрю. ФРАНЦИЯ

АЛЕН КОРНО И ЕГО ФИЛЬМЫ

Имя Алена Корно практически не известно нашему зрителю, хотя это признанный и талантливый мастер. Как художник Корно воспитывался на американской кинокультуре. В начале своего творческого пути он отправился в США, чтобы сделать картину о «свободном джазе», которым тогда увлекался. Однако замысел этот не получил воплощения. Вернувшись на родину, Корно некоторое время играет в джаз-оркестрах (ударник) и не вылезает из Синематеки, где смотрит множество американских фильмов, в частности Хоукса. Затем становится ассистентом целого ряда постановщиков, среди которых Коста-Гаврас, Джованни, Р. Корман, то есть режиссеры «мускульного» кино, в котором насилие и страсти человеческие часто идут рядом.

После неудачи в 1973 году у зрителя его первой картины «Франция-Компания с ограниченной ответственностью» Корно ставит подряд две картины с Ивом Монтаном – «Полиция – «Питон-357» и «Угроза». А в 1981 году снимает «Выбор оружия».

Еще работая с американцем Р. Корманом, Ален Корно, по его словам, научился снимать «скорость, насилие и как ставить камеру, не тратя времени зря». Он быстро становится крепким профессионалом. Корно хорошо усвоил уроки американского кино, но все же стремится уделять больше внимания психологическому обоснованию поведения героев. В этом сочетании – характерная особенность «почерка» режиссера.

«Выбор оружия» – наглядное тому подтверждение. Главный герой картины после достаточно бурной молодости и темного прошлого становится процветающим скотопромышленником. Он женат и счастлив. Но тут в его благополучный мирок врываются двое беглецов из тюрьмы, среди которых его старый знакомец…

Такова сюжетная завязка

12

этого триллера, действие которого можно легко поместить в любые географические условия. Фильм интересен не столько сюжетом, сколько актерской игрой всех, кто в нем участвует, и жесткой, уверенной режиссурой Алена Корно.

Алена Корно всегда интересовали сюжеты, в которых истинные намерения персонажей никогда не проявлялись сразу, а только в результате «чрезвычайных обстоятельств».

Режиссер любит повторять слова Пикассо о том, что художник какое-то время повторяется и делает все новые и новые копии, до той минуты, пока они перестают у него получаться, и тогда он создает что-то свое, оригинальное. Вероятно поэтому после картин, которые отвечали лишь схеме «франко-американского» полара (триллера), он создает такой фильм, как «Черная серия» (история психически неустойчивого человека, который, дабы защитить девчонку от проституирующей ее тетки, начинает убивать и уже не может остановиться, – гениальная роль покойного Патрика Девэра), потом постановочный исторический фильм «Форт Саган», где рассказана история офицера Шарля Сагана (его играл Жерар Депардье), погибшего при атаке арабов в сахарской пустыне в начале века, а затем, переместив действие в Индию, – фильм «Индийский ноктюрн», герой которого пытается спрятаться от самого себя.

Таким образом, Алена Корно нельзя назвать автором фильмов одного жанра. Его увлекает не только внешняя (полицейская, детективная) интрига, но также сюжеты с героями, которые проявляют неординарное безумие, выплескиваясь из ординарной действительности.

Такая разноплановость фильмов Корно обеспечивает ему особое место во французском кино. Ему нет еще пятидесяти, он снял сравнительно немного, но от него всякий раз ждут чего-то неожиданного. Несомненно, им еще не все сказано.

А. Брагинский

13