Жил певчий дрозд / Zhil pevchiy drozd / Iko shashvi mgalobeli (1974)

Месхи Натэла. Отар Иоселиани: Две неприкаянные жизни // Видео-Асс PREMIERE. – 1995, № 31. – С. 56.

ФЕСТИВАЛИ: МОСКВА-95

ПРЕДСТАВЛЯЕМ ЧЛЕНОВ ЖЮРИ

ОТАР ИОСЕЛИАНИ: ДВЕ НЕПРИКАЯННЫЕ ЖИЗНИ

Он родился 2 февраля 1934 года в Тбилиси. Получил музыкальное образование, учился на математическом факультете МГУ, окончил режиссерский факультет ВГИКа в мастерской Александра Довженко. На некоторое время оставляет кинематограф и пробует себя в разных профессиях (рыбака, сталевара), чтобы затем с наибольшей достоверностью показать жизнь простых людей.

Отар Иоселиани уехал из Грузии, когда война там еще не началась и все здания на проспекте Руставели были целы. Он снял во Франции семь фильмов, среди которых «Фавориты луны» и «Охота на бабочек».

Как-то я обиделась на Отара, не захотевшего встретиться со мной в Париже для интервью – он старательно отмежевывался от лишних контактов. И должно быть, потому, что всегда мог свободно обходиться без реальности. Документальная информация о происходящем в настоящей жизни не нужна была для его творчества, как не нужна она была писателю Даниэлю (по его собственному признанию). Иоселиани всегда брал персонажи из головы – старые встречи, случайные знакомства, чистый вымысел, тень сновидения. отголоски сплетен.

Предмет его исследований (тема, заданная всякому Художнику) – человеческая жизнь, которой до всего есть дело, и самодовлеющая Вечность, которой нет дела ни до чего. По мере сил Художник и пытался примирить две части бытия – крохотную и огромную, сблизить их и показать, что крохотная – несоизмеримо краше и величественнее. Так появились две жемчужины – «Жил певчий дрозд» и «Листопад» – кино Отара Иоселиани.

Место жительства режиссера оказалось везде. По точному выражению Ю. Богомолова, – «Он в гостях и здесь, и тут». Отар Иоселиани был неприкаян, как певчий дрозд, слыл своим человеком в любом монастыре, в любом городе и каждый раз, будто он Огюст Ренуар, умудрялся ничем самого себя не напоминать. Лишь гурманы улавливали особый иоселианский аромат.

Его французские фильмы похожи друг на друга, как Париж и Тбилиси (то есть сходство лишь в том, что оба несравненно хороши!). Но персонажи, исходя из судеб, характеров, поступков – абсолютно неприкаяны! В «Фаворитах…» они носятся по пространству своего бытия, как заведенные. Они прагматики – завтра уже не успеть! Набирают обороты и включают сверхскорости. Иронизируя над французскими работами Отара Иоселиани, зрители предположили: режиссер просто-напросто перенес на Елисейские поля любимых персонажей с проспекта Руставели. И офранкоязычил их. Однако вряд ли они грузины. Те уважают паузу в словах и деяниях. И «полиглот» Иоселиани об этом осведомлен лучше нас всех. Грузины умеют думать о смерти, а этим чадам урбанизации не до того – успеть бы! Что успеть? Да все! Фильм-экспресс, не похожий ни на одну из прежде виденных у режиссера работ, а меньше всего – на его последнюю.

«Охота на бабочек» – кино-пауза. Почти кроткий реверанс в сторону уважаемой Вечности (или смерти). Размеренный сюр – пронафталиненная старушка в старинном замке стреляет по склянкам из пистолета. Индийский магараджа появляется там, как тень из другой легенды. Антиквариат и привидения. Уникальный музей, собравший одушевленные и неодушевленные ингредиенты бытия. Концентрация жизни во всех ее формах и объемах на маленьком пространстве кадра (под микроскопом), уменьшенная в несколько триллионов раз до размеров крыла бабочки. Такую жизнь легко препарировать (никогда еще режиссер не был столь пристальным ювелиром), можно поместить под стекло, как старинную фотографию, а можно раздавить каблуком и пройти мимо. И не важно, где оборвется судьба – в поезде, потерпевшем катастрофу, как в финале «Охоты…», на Шанз-Элизе, на проспекте Руставели, залитом солнцем или кровью. Раньше неприкаянность была проста, как нота, взятая дроздом в старом грузинском дворике. И высока. Выше самой Вечности. Сейчас она стала другой. Хрупкой? Нелепой? Значит, все-таки тяготит реальность. И давит на корни.

Эстетика Отара Иоселиани – это взгляд в самого себя. Переосмысление ценностей, за которыми что: апокалипсис или катарсис? (Ничто человеческое Художнику не чуждо). Иоселиани готовит себя к этому сам. Кстати, внимательный зритель «Охоты на бабочек» согласится – готовит с улыбкой. Улыбка прежняя.

Натэла МЕСХИ

56

Pages: 1 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика Сайт в Google+